Глава 40. Принц получает и девушку, и признание толпы

Сандра.

Я стою в роскошном двухкомнатном номере с видом на вечернюю Москву. Антон ушёл к Марку в комнату – поцеловать и убедиться, что сын уснул. Знаю, что он захочет близости, и, честно говоря, сама жду его прикосновений с нетерпением. Мне хочется быть для него особенной, поэтому я взяла с собой откровенный шёлковый пеньюар на бретелях. Чувствую себя немного неловко, потому что уже очень давно не наряжалась в таком ключе для кого-то. Но Соколов пробуждает во мне первобытные инстинкты – я хочу быть сексуальной, смелой, дерзкой с ним, особенно в постели. Во мне просыпается кошка-собственница, которая жаждет вцепиться в него когтями и пометить территорию.

Дверь бесшумно приоткрывается, и моё тело сводит лёгкой судорогой предвкушения.

Шаги Антона едва слышны, но я на клеточном уровне ощущаю его приближение. Чем меньше расстояние, тем сильнее зуд внизу живота – мне становится почти больно от дикого желания почувствовать Антона внутри себя.

– Привет… – хриплый тембр окутывает моё сознание, мгновенно вызывая туман перед глазами. Его горячие пальцы поддевают шёлковую бретель, но не снимают, а просто ведут вдоль, дразня кожу ласковыми прикосновениями.

– Марк спит? – дрожа, спрашиваю я, касаясь холодного стекла пальцами, чтобы удержаться на подкашивающихся ногах.

– Как младенец, у него переизбыток впечатлений, – всю фразу он шепчет мне в кожу, обжигая мокрыми поцелуями. – Сандра…

Как же мне нравится, как звучит моё имя на его губах. «Сандра». Для него я Сандра, не Саша или Саня. А Сандра – новая версия прежде запуганной и травмированной девушки.

– Да? – отзываюсь, не открывая глаз, полностью отдаваясь его исследующей ласке.

– Я весь день ждал, пока наконец-то смогу к тебе прикоснуться, – его руки опускаются мне на бёдра и начинают поднимать шёлк, пробираясь к кружевным трусикам из того же комплекта.

– А ты хорошо себя вёл? – выгибаюсь и начинаю тереться почти обнажённой задницей о его пижамные штаны, сквозь которые чувствую, что Антон уже в полной боевой готовности.

– А если плохо, – он поддевает трусики, и они легко спадают по моим ногам на пол, – лишишь меня сладкого? – горячий член трётся обо мня, норовя нетерпеливо ворваться в моё тело.

– Ты не особо любишь сладкое, – подкалываю его, вспоминая наш вечный спор о том, что можно и что нельзя спортсмену.

– Ты – исключение! – он резко входит в меня, и я от неожиданности охаю. – Ты моя зависимость! – он придавливает меня к окну и накрывает мои руки своими.

Антон начинает медленно двигаться во мне, срывая каждый неприличный стон. Подо мной открывается ночная столица, весь город у моих ног, пока самый сексуальный хоккеист трахает меня сзади, называя своей девушкой. Антон громко дышит, сжимает наши руки в замок, продолжая прижимать их к холодному стеклу. Толчки становятся быстрее, рычание громче, слова грязнее, а наши сердца безумнее.

– Ещё! – приказывает он, кусая меня за плечо. – Скажи это ещё раз!

– Антон! – дышу его именем, и мой дикий принц срывается, хватает за волосы, сгибает меня пополам и, не щадя, начинает вбиваться со всей силы в моё тело. Шлепает по ягодице и насаживает меня всё глубже, пальцы мёртвой хваткой удерживают бёдра, а его толстый и твёрдый член наконец-то разбивает во мне пиньяту с ярким сладким оргазмом.

Я вскрикиваю, но тут же гашу свой порыв, вспомнив, что в соседней комнате спит Марк.

– Чёрт! – шипит Антон, его рука резко ударяется о толстое стекло окна, он почти теряет равновесие, мощно извергаясь внутри меня. – Чёрт! Сандра! Ты… – Антон выпрямляет меня, обхватывает двумя руками и крепко обнимает, выравнивает дыхание, уткнувшись в изгиб шеи. – Ты нужна мне… – настойчиво шепчет, будто всё ещё не заполучил меня. – Останься. – его пламенное дыхание парализует моё сердце, которое будто замерло в ожидании развязки. – Останься со мной, Сандра, я хочу, чтобы ты осталась… осталась… – Как молитву он продолжает нашёптывать слова, целуя меня сквозь волосы, всё яроснее зарываясь в них лицом. – Моя. Моя девочка…

Я ничего не отвечаю, мы слишком перевозбуждены, чтобы вести серьёзные разговоры, это всё равно что говорить на пьяную голову. Но тем не менее я понимаю, о чём он, и задумываюсь над его словами. Я всерьёз хочу изменить своей мечте, свернуть с маршрута и остаться с ним навсегда.

* * *

Проведя пару дней в Москве, мы втроём прилетели в Нижний Новгород. Антон очень хотел повидаться с тренером «Торпедо», который вот уже более десяти лет тренирует его первую команду, а ещё показать Марку свой родной город.

Погуляв по городу, мы подошли к ледовой арене. Антон не узнавал точного расписания тренировок, но с точностью до минуты подгадал её окончание.

– Надо же, за десять лет ничего не изменилось, – с ностальгической улыбкой говорит он, проходя по коридорам ледового дворца. – Вон туда, если пойти, будет буфет, там подают лучшие в мире сосиски в тесте! – Мой парень указывает на коридор, который ведёт к небольшому кафетерию внутри дворца. – А вот сюда раздевалки, но мы сразу пойдём на арену.

Бесшумно пробравшись на трибуны, мы аккуратно наблюдаем за тем, как тренер даёт наставления команде. Антон не спешит подходить, видимо, ждёт, когда закончится тренировка, но тут один из хоккеистов выкрикивает:

– Матерь божья! Это же Соколов!

Вся команда устремляет свои любопытные взгляды на нас, и Антон делает шаг вперёд, выходя из тени.

– Какой ещё Соко… – тренер поворачивается и видит Антона. – Буллит мне в голову! Соколов! – его глаза расширяются, а за спиной начинает гудеть вся команда, которая явно узнала в моём парне звезду НХЛ и когда-то своего товарища по команде.

– Иди сюда, гребаный ты засранец! – Батурин набрасывается на подходящего к нему Антона и крепко обнимает. – Ты какого хрена здесь делаешь?

– Тебя что, выперли из «Листов»? – комментирует кто-то из команды.

– Или уже стар и не тянешь нагрузок НХЛ? – поддерживает другой.

– Приехал вас, придурков, научить играть нормально, – отбивает подколки друзей Антон и добавляет: – Вообще, хотел увидеть вас, Сергей Станиславович, да и по родине соскучился.

– Ой, не звезди! – смеётся тренер. – Соскучился он, десять лет не скучал, а тут внезапно вспомнил.

– Виноват! – кивает Антон, улыбаясь.

– Давайте его на ворота! – опять кричит парень с фамилией Сопельников на форме.

– Устроим ему хоккей по-русски! – поддерживает другой, и все снова гудят, подначивая Антона.

Батурин с вопросительным выражением лица выгибает бровь:

– Готов? Принять вызов от земляков?

– У меня с собой только коньки, – натянуто отвечает Антон, но по глазам видно, как ему хочется снова сыграть со старой командой.

– А что? Форма наша тебе уже не по рангу? – иронично подкалывает Батурин.

Антон прямо светится, не сумев сдержать новой искренней улыбки, он тихо произносит:

– Я думал, вы уже не предложите…

Вся команда начинает бить клюшками о лёд, пару взрослых хоккеистов, судя по всему, с которыми ранее играл Антон, шутливо провоцируют его, молодые смотрят как на божество, а Сергей Станиславович – как на сына, с гордостью и долей грусти в глазах.

* * *

Спустя полчаса мы с Марком наблюдаем за игрой между «Торпедо» и… «Торпедо», ведь вся команда просто поделилась на два лагеря и начала матч.

С первых секунд Антону приходится несладко, ведь даже те, кто в его команде, все равно больше испытывают его, чем играют. Батурин бы уже давно отчитал всех за такие выходки, если бы дело происходило на рядовой тренировке или матче, но он очевидно развлекается вместе с остальными. Спустя полчаса Антону удаётся обхитрить двух молодых нападающих и забросить шайбу в ворота.

Лёд взрывается, на Соколова обрушивается новый шквал подколок и шуток, но они только больше заряжают его и будят в нём то, чего я почти не замечала прежде: желание похвастаться! Антон расправляет плечи и включает режим «зверя» – я так называю момент, когда у него в голове что-то переключается, в глазах загорается бешеный адреналин и он начинает играть как хищник, сносящий всё на своём пути. Мой мужчина разгоняется, мастерски раскидывает корпусом соперников, делает невообразимые финты с шайбой, уводит защитников в угол и каким-то неимоверным образом умудряется закинуть шайбу из-за ворот. В одиночку. Против, мать вашу, всех!

– Яхууу! – Антон снимает шлем и летит к борту. – Учитесь у папочки! – кричит он, пока команда соперников прикрывает поражение очередной волной шуток, а команда Антона хлопает его по спине, восхищаясь игрой.

– Тебе просто повезло!

– Я решил не ранить твоё хрупкое самолюбие!

– Сокол, а как ты шлем на корону натягиваешь?

Не унимаются парни, превращая ледовую арену в сцену для стендапа.

– Урвал свою минуту славы? – смеётся Батурин, на ходу хлопая Соколова по плечу.

– Это было не для этих придурков, – усмехается Антон и переводит взгляд на нас с Марком, стоящих поодаль от Сергея Станиславовича. – Поцелуй победителю? – спрашивает он при всех и…

Что вы думаете происходит в следующий момент? Да, все двадцать мужиков, включая тренера, начинают хлопать, кричать и подзадоривать нас поцеловаться на людях, как это делают на матчах, попадая под камеру поцелуев.

– Что? – я таращусь на него с выкатанными глазами. – Я не…

– Давай, Сандра, папа это заслужил! – подначивает Марк, маленький сводник.

Антон тем временем перепрыгивает через борт, сбрасывает перчатки и нагло обхватывает моё лицо ладонями.

– Это для тебя, Пироженка!

– Ещё раз меня так наза…

Он всё же забирает своё. Северный принц получает и девушку, и признание толпы. Целует с языком так, как будто на нас никто не смотрит, наслаждаясь своим триумфом и, как сказал Батурин, минутой славы. Горячие губы жадно захватывают мои в страстном поцелуе – коротком, но пылком, перемешанном с адреналином, сбившимся дыханием и хищным желанием.

От таких поцелуев можно и не оправиться – они сносят сознание, сбивают с ног, заставляют влюбиться по щелчку пальцев.

– Пироженка! – хитро бросает Антон, как мальчишка-задира, который специально достаёт понравившуюся девочку. Я не успеваю среагировать или хотя бы отчитать его – он уже отскакивает от меня, возвращаясь к ревущей команде, которая не осталась в стороне, а устроила настоящее шоу из происходящего.

– До конца матча пять минут, – кричит Батурин и дует в свисток. – Гордеев, покажи класс старому другу, чтобы не зазнавался!

Хоккеист жестом отдаёт честь тренеру и становится напротив Антона.

Будет жарко, и, несмотря на то что матч дружеский, эмоции на льду кипят, как на настоящей игре КХЛ. Антон бросает последний взгляд на меня, и я осмеливаюсь послать ему воздушный поцелуй – уверена, он всех сейчас порвёт.

И не ошибаюсь. Антон Соколов доказал, что достоин своего статуса и места в НХЛ.