Глава 31. Гордость – ничто

Сандра.

Я уже двадцать минут смотрю на перевод от агентства, через которое устроилась работать к Антону, и не могу прийти в себя. Соколов оплатил полный срок по договору, более того, в агентстве подтвердили, что отрабатывать оставшиеся три месяца мне необязательно – это желание клиента.

Конечно, я и не ждала, что Соколов выставит мне неустойку – он самый честный и искренний человек, которого я когда-либо встречала, – но то, что он таким образом захотел помочь мне финансово, окончательно разбило мне сердце.

Потому что я никогда не смогу его поблагодарить. Мы больше не увидимся, он не узнает, как много для меня значит и как я скучаю по его сыну, по их дому.

Возможно, таким образом он хотел выманить меня, сделал ставку на мою гордость, рассчитывал, что я примчусь к нему возвращать деньги. Извини, Антон, но здесь ты просчитался. Я приму этот подарок, потому что жизнь научила меня двум вещам: во-первых, деньги – это свобода и безопасность; во-вторых, гордость – ничто, когда дело касается выживания.

Эти деньги значительно приближают меня к цели. Если Леон закажет у меня ещё одну коллекцию и она будет продаваться так же, как предыдущая, то я смогу улететь во Францию уже в мае. Если буду брать частные заказы и устроюсь ещё куда-нибудь на подработку, то к лету точно смогу накопить нужную сумму, чтобы снять жильё, обустроиться в новой стране и подать заявку на участие в конкурсе.

Только бы он не нашёл меня раньше.

История повторяется – я убегаю, он находит, калечит, и я снова убегаю.

Монреаль слишком близок к Торонто, но мне больше некуда деваться. Здесь я хотя бы могу пожить у Ками и эгоистично не платить за аренду жилья. На самом деле я ей уже несколько раз предлагала разделить стоимость квартиры, но она отказывается и каждый раз приносит обратно мне в комнату наличные, которые я оставляю за аренду. Не знаю, чем я заслужила такую подругу, но не устану благодарить за это небеса.

– Сань! У меня супер-новости!

Камилла влетает ко мне в комнату и плюхается на кровать.

– И что же это за новости? – спрашиваю я, усаживаясь в позу лотоса и удобнее устраивая ноутбук перед собой.

– Я вчера рассказала Такеру о тебе, с намёком, что у меня есть знакомая, которая работала с ресторанами «Мишлен», участвует в международных конкурсах и всё такое.

– Ками, я просто стажировалась в ресторане со звездой «Мишлен» – это разные вещи, – усмехаюсь я, но не спешу её останавливать, потому что сама часто использую этот приём хитрой формулировки, чтобы резюме казалось более презентабельным.

– Неважно! Так вот, я ещё ему прорекламировала твои низкокалорийные десерты, помнишь, ты делала их для одного проекта?

– Разрабатывала линейку. Да, это была доставка спортивных рационов, но там были не только десерты, а ещё и завтраки, – подтверждаю я.

– Отлично! Это именно то, что нам нужно! – вспыхивает Ками и, поднимаясь с живота, усаживается рядом со мной. – В общем, Такер хочет запустить что-то типа этого – низкокалорийное, высокобелковое, понимаешь?

Я киваю в ответ, внимательно слушая подругу.

– Во-первых, потому что это всемирный тренд, – продолжает она, загибая палец, – а во-вторых, у нас основная масса гостей – это сотрудники спорткомплекса. Фигуристки у нас покупают только кофе да каши, хоккеисты ещё могут взять сэндвичи, но десерты – в крайне редких случаях. Кроме Сены, конечно, она жить не может без десертов, – последнюю фразу Камилла добавляет с лёгким закатом глаз.

– Она фигуристка?

– Да, очень талантливая, кстати. Как и мы, она из России, но получила гражданство и поёдет на Олимпиаду от Канады.

– Здорово. Так что от меня требуется?

– Разработать нам меню завтраков и десертов! – радостно заключает Камилла, раскинув руки в стороны.

– И правда отличные новости, – соглашаюсь я с подругой. – С удовольствием сделаю для вас что-то интересное.

– Ты лучшая! – Камилла крепко обнимает меня, но тут же отскакивает, заметив прикроватные часы. – Чёрт, уже полдевятого? Всё, я полетела на работу! Целую! – Уже в дверях она кричит: – Вечером обсудим план действий!

Дверь за подругой захлопывается, и я остаюсь одна. Принимаю душ, завтракаю и снова сажусь за ноутбук искать на сайте частные заказы на кондитерские изделия. Спустя час на телефоне высвечивается незнакомый номер, и я с опаской беру трубку, потому что на том конце провода всегда может оказаться он. Мой личный монстр.

– Сандра Верти? – Незнакомый мужской голос вызывает у меня странное облегчение.

– Да, это я.

– Меня зовут Томас Шарп, я следователь, веду дело об изнасиловании.

Ледяная дрожь пробегает по всему телу, но я выдавливаю из себя что-то похожее на «да», и Томас продолжает.

– Сандра, я понимаю ваше желание быть подальше от произошедшего, но без вашего официального заявления у меня связаны руки. Показания мистера Соколова и медицинское заключение – это серьёзные доказательства, но защита оспаривает их достоверность, утверждая, что произошедшее было по обоюдному согласию.

– Мистер Соколов? – переспрашиваю я, хотя прекрасно всё расслышала.

– Да, он выступает свидетелем и подал заявление от своего имени, но адвокаты Мистера Самсонова требуют освободить его под залог, ссылаясь на отсутствие показаний потерпевшей.

– То есть его могут отпустить?

– Сандра, поймите, так устроена наша судебная система. То, что ваш бывший работодатель стал свидетелем происходящего и вмешался, – весомое доказательство, но недостаточное для предъявления серьёзного обвинения. У Самсонова очень сильные адвокаты, которые не брезгуют самыми грязными методами. Они уже кричат о клевете и требуют компенсацию. Если мы хотим противостоять им, нам необходимы ваши показания.

– Томас, спасибо, что пытаетесь помочь, но я не могу.

– Сандра…

– Я уже через это проходила и не готова снова. Вы не представляете, на что способны эти люди – они уничтожат и меня, и вас. Я стану национальным позором, главным скандалом на «Прайм Тайм Ньюс». Они выставят меня шлюхой, которая сначала соблазнила, а потом оклеветала невинного мужчину.

– Сандра, послушайте…

– Всего хорошего, мистер Шарп.

Я бросаю трубку и медленно скатываюсь по стене на пол. Меня колотит крупная дрожь, словно лихорадка сжирает изнутри. Возможно, мне стоило принять предложение Томаса. Вернуться в Торонто, дать официальные показания и позволить Антону помочь мне. Но от одной только мысли, что придётся снова погружаться в этот кошмар, заново переживать ту ночь, в деталях рассказывая, как это было, – у меня начинается паническая атака и в лёгких заканчивается кислород.