Глава 20. Рядом с тобой

Антон

Лед горит, трибуны сходят с ума, потому что на последних минутах матча судья отправил на скамейку штрафников двух наших форвардов – сначала Слоуна за подножку, а через минуту и Адамса за грубость, оставив нас играть в меньшинстве три против пяти. Арена взрывается криками болельщиков команды-соперников, они почуяли кровь и уже мысленно празднуют победу. Но мы сегодня не настроены на благотворительность, поэтому я перехватываю шайбу у защитника на синей линии и ухожу в отрыв по правому борту. Купер маячит где-то рядом, готовый взять пас, и я отдаю ему шайбу, увлекая на себя двух агрессивных нападающих Монреаля. Мэтт ловко уводит шайбу, но из-за плотного прессинга ему приходится вернуть её ближе к нашей части льда. Чувствую, как адреналин смешивается с яростью, заставляя мышцы работать на пределе. Вылетаю навстречу, использую аккуратные силовые приемы и, перепрыгнув клюшку наглого Уилла Бэрлоу, ловлю шайбу от Стивенса.

Не сегодня, господа! Монреаль поедет домой ни с чем!

Выезжаю на центр и на чистом энтузиазме, с русской молитвой на губах, расталкиваю этих французских педантов по сторонам, пробивая себе путь к воротам. Вратарь несётся навстречу, сокращая угол обстрела, но я, финтуя влево и резко перекладывая шайбу на бэкхенд, не думаю, а действую – отправляю кусок резины в дальний угол. Шайба со звоном ударяется о металл ворот.

Финальный свисток.

– Что это было, мать вашу?

– Какого хрена?

– Бэрлоу!

– Миллер!

– Лэнгли, где твои глаза?

Слышу, как орут друг на друга хоккеисты Монреаля, не понимая, как они могли прое… пропустить шайбу, играя в большинстве.

– So-ko-lov! So-ko-lov! So-ko-lov! – слышу, как начинают скандировать мое имя трибуны, и по телу бегут мурашки; никогда к этому не привыкну.

– Гол! Это гол! – орут мои сокомандники, наваливаясь на меня всем своим весом. Даже Адамс, кажется, поцеловал меня в шлем от переизбытка эмоций. Если бы не эта шайба, нам пришлось бы играть в овертайме, но теперь мы укрепили свои позиции для выхода в плей-офф.

* * *

После того как принял душ и привел себя в порядок, я вываливаюсь из спортивного дворца вместе с другими игроками. Иду к парковке, но еще за несколько метров узнаю знакомый смех, который с недавнего времени стал мне очень нравиться: он как любимая песня, как долгожданный десерт к горячему чаю, как легкая сахарная пудра на выпечке. Сандра стоит среди ребят из моей команды и поздравляет с победой.

Она все же пришла на игру. Я не знал, пойдет ли она, когда оставлял для нее билеты сегодня утром на столе. Мы уже вторую неделю общаемся короткими фразами исключительно бытового характера и максимально стараемся не пересекаться: я – потому что не могу держать свои руки при себе, когда она рядом, а она – чтобы не подвергаться приставанию со стороны своего босса. Вот так и живем – на грани обвинения в харассменте.

– Отличная игра, Купер, – кивает Сандра, посылая еще одну обворожительную улыбку всем, кроме меня.

– Спасибо, Верти! А ты видела, как твой шеф сработал сегодня? – вдруг он переключает внимание на меня. – Наш русский птенец – находка сезона!

– Это Стриженов у нас русский птенец, а я скорее старый одинокий орел с подбитым глазом, живущий в горах, – отвечаю я Мэтту усталым тоном.

– Очень похоже на тебя, – хихикает Сандра, и в районе груди становится жарко – вот и я удостоился ее сверкающей улыбки. Ощущается как солнце, вышедшее специально для меня.

Мы встречаемся глазами, и настает тот самый момент, когда законы физики перестают работать: ноги подкашиваются, неведомый магнит заставляет сделать еще один шаг к ней, а в голове будто дымовую завесу устроили – ни одной дельной мысли, ни красной мигающей надписи: «ВЫ НЕ ПАРА!», никакой предупредительной звуковой атаки.

– Парни, у меня для вас объявление от тренера! За мной! – кричит Купер, и я почти дергаюсь с места, но он тут же меня останавливает.

– Тебя это не касается, Соколов! – подмигнув, он уводит Боба, Питера и Макса за собой.

Что-то мне подсказывает: он соврал, но мне никуда не хочется сейчас уходить, поэтому я отмахиваюсь и снова поворачиваюсь к Сандре.

– Привет! – тихо произношу, пытаясь впитать её образ и запечатлеть в памяти. – Ты пришла…

– Конечно, пришла! Ты знаешь, сколько стоят эти билеты? – прячет неловкость за юмором. – Я бы их с удовольствием продала, но не успела найти покупателей, готовых купить их за достойную цену.

– И пришлось идти самой… – тихо посмеиваюсь. – Страдать все шестьдесят минут, наблюдая, как двенадцать мужиков гоняются за куском резины.

– О, именно так, это было невыносимо скучно! – кажется, я начинаю любить ее сарказм больше, чем смех. – Даже горло сорвала, так страдала от скуки.

Мы смеемся, и это выходит слишком хорошо. Нам нужно поставить запрет и на совместный смех – никаких шуток, улыбок, таких мимолетных подглядываний. Черт, и вот то, как она поправляет локоны, откидывая их назад, и этот поворот головы, чтобы на меня не смотреть, – тоже запретить, ведь он обнажает её шею и демонстрирует мне милый носик в профиль.

– Ты забил решающий гол, это было круто!

– У меня выбора не было.

– Скромно.

Замолкаем. Она прячет руки в задние карманы джинсов, а я не шевелюсь, просто стою перед ней, жадно улавливая нотки ее парфюма – ваниль и корица.

– Ты на чем приехала?

– На автобусе…

– Значит, обратно едем вместе?

– О, не беспокойся, я доберусь.

– Сандра, ты же понимаешь, что это глупо? – выходит громче чем нужно.

– Антон, ты не обязан возить своих работников.

– И звать их на игры тоже, но мы уже давно не…

– Я не поеду с тобой в машине! – отрезает она, не давая мне шанса возразить.

– Почему?

– Ты знаешь почему.

Она что? Она меня боится?

– Не делай из меня озабоченного придурка! – фыркаю обиженно.

– Да, я не в этом смысле!

А вот теперь она на меня почти кричит. Прекрасно.

– А в каком?

– Ни в каком, я пошла!

– Сандра! – я хватаю ее за запястье, заставляя обернуться.

Она хочет что-то сказать, но замолкает, как только встречается со мной глазами. Понимает: если сейчас же не остановится, то я заставлю ее замолчать своим ртом.

Господи, зачем я только подумал об этом.

– Давай просто прогуляемся? – срывается с моих губ. – Нам все равно с тобой нужно как-то общаться и что-то делать с… с этим…

Влечением, Сандра, чертовым влечением, которое я не знаю, как контролировать!

– Нам нужно… нужно договорится о границах, – со сбившимся дыханием соглашается она, будто только что пробежала марафон.

– Да.

– Да…

– Просто прогулка – убеждаю.

– Просто пойдем пешком, – поддерживает, и я выпускаю ее руку, напоминая себе в который раз уважать ее личные границы.

Мы направляемся в обратную от машины сторону и молча идем вдоль набережной. Первые несколько минут мы просто молчим, и я решаю начать разговор первым.

– Почему ты так хочешь вернуться во Францию?

Сандра не спешит отвечать, отворачивается, чтобы оценить красоту осеннего Онтарио, а мне, видимо, дать ещё раз насладиться видом её блестящих волос, красиво переливающихся на солнце.

– Там большие перспективы для кондитеров, – пожимая плечами произносит она, но я слышу в этом дежурный ответ, а не истинную причину.

– И здесь большие перспективы, тем более ты стала одним из приглашённых кондитеров «Savor», а это очень круто. Оказывается, у них есть звезда «Мишлен», и они входят в топ-100 нескольких мировых рейтингов.

– Ты читал о моём месте работы? – она удивлённо вскидывает на меня глаза, которые под солнцем кажутся бледно-голубыми.

– Да, я читал, хотел убедиться, что ты в безопасности.

– Я… я польщена, но не стоит за меня переживать, – своими словами она снова пытается возвести стену между нами.

– Так всё же? Почему ты так рьяно мечтаешь уехать? Родные? Дело в них? Ты хочешь вернуться домой?

– Домой? – Сандра переспрашивает, будто я сказал что-то не то. – Нет, то есть да, наверное, да, я бы хотела жить поближе к дому.

– Почему мне кажется, что это неправда, – с доброй усмешкой говорю я, не обвиняя в желании скрыть свои мотивы.

Я знаю, что мамы нет, по отцу она вряд ли скучает, но может быть, у неё остались какие-то родственники?

– Чёрт, – Сандра тихо выдыхает. – Извини, я совсем не умею врать.

– Не самое плохое качество, – улыбаюсь, легонько подтолкнув её плечом приободряющим жестом.

– В жизни бы пригодилось…

– Возможно, но я столько искусных лжецов в своей жизни встретил, что рядом с тобой это как глоток свежего воздуха – возможность расслабиться и не думать ни о чём, кроме самого разговора.

Рядом с тобой…

Прозвучало двусмысленно, но Сандра, кажется, этого не заметила, только мило улыбнулась, поблагодарив тем самым за откровенность. Я решаю не давить на неё, хотя мой вопрос так и остался без ответа. Мы доходим до улицы с ресторанами, и я предлагаю взять кофе, чтобы согреться и занять чем-то руки, раз я не могу обнимать её и запускать пальцы под одежду – последнее я, конечно, не озвучил.

Мы молча продолжаем прогулку, до нашего дома ещё несколько кварталов, на улице около нуля, и я не знаю, о чём думал, когда предлагал ей дойти пешком.

– Мне нужно быть как можно дальше отсюда… – вдруг признается Сандра, сделав глоток горячего кофе.

– Отсюда – это…

– Канада, США.

– Слишком большая территория, от чего ты так бежишь, что тебе нужно сменить не просто страну, а полушарие?

– Всё сложно…

– Или от кого?

Сандра не отвечает, но выражение её лица красноречиво показывает мне, что я попал в точку.

– Бывший?

Она кивает и, пользуясь тем, что у неё теперь есть напиток в руках, снова прячет лицо, отворачиваясь, чтобы сделать глоток.

– Он преследует тебя?

– Нет, – качает головой Сандра, – точнее, я надеюсь, что нет. Уже больше трёх лет о нём ничего не слышно, но я всё равно хочу оказаться как можно дальше от него.

– Он живёт в Торонто?

– Насколько знаю, даже не в Канаде, но в любой момент он может оказаться в одном городе со мной, и, если он узнает, что я здесь… в общем, мне нужно быть как можно дальше.

– Сандра, это не нормально, ты не должна бегать от безумного сталкера, я могу помочь.

– Нет, Антон, это не твоя проблема!

– Почему ты не позволяешь?

– Потому что ты не должен! И я не должна себе позволять, чтобы меня снова спасали!

– Нет ничего постыдного в том, чтобы попросить о помощи! Сандра, я хочу тебе помочь, бескорыстно, не потому что чего-то хочу или жду в ответ!

– Я знаю, но дело не в этом!

– Так в чём?

Она замолкает. Уже второй раз за час наша беседа вспыхивает ссорой, и всё из-за того, что она боится подпустить меня хоть на миллиметр – даже в качестве друга.

Девушка набирает побольше воздуха и уверенно смотрит мне в глаза.

– Однажды один человек уже спас меня от неприятностей, – у меня сжимается сердце от её многозначительной паузы, за которой точно последует разрушительное «но» – и теперь я вынуждена скрываться от него, чтобы выжить. – заканчивает она и буквально простреливает меня последней фразой.

Я наконец-то понимаю смысл её слов и просьбу держаться подальше.

«Выжить» – крутится на повторе в моей голове. Я не ожидал, что всё настолько серьёзно. Она бежит не от назойливого внимания, а от настоящего преследователя, и на кону не её сердце и душевное спокойствие – на кону её жизнь.

– Я… – у меня нет аргументов, любые мои слова будут звучать так же, как его, ублюдка, который был для неё таким же хорошим парнем, тем самым принцем, обещающим защиту и любовь, а на деле посадил в клетку и изводил больной зависимостью.

Или ещё хуже…

– Я знаю, ты не такой, и я не переношу свой трагичный опыт на всех мужчин, но сейчас мне нужно оставаться трезвой, я не готова поддаваться новым дурманящим чувствам и любовным приключениям. У меня должно быть всё под контролем, просто…

– Просто не сбивать тебя с намеченного пути, – заканчиваю я и не могу скрыть сожаление в голосе.

– Да, у меня есть план, – добавляет Сандра с благодарным взглядом.

Я хочу спросить её о том, что сделал этот урод, но не решаюсь. Она не готова к таким откровениям, а я не такой придурок, чтобы продолжать лезть к ней в душу.

– Тогда предлагаю сменить тему, – с улыбкой заявляю я, чтобы разрядить и так накалившийся диалог. – Поиграем в две правды и одну ложь?

Сандра только вскидывает брови в немом вопросе: «Ты сейчас серьезно?»

– Никаких вопросов, сами выбираем факты, о которых хотим рассказать. – спешу пояснить, почему я предлагаю эту игру.

– Звучит как что-то безопасное.

– Так оно и есть, – я подмигиваю. – Итак, я начну…

Немного подумав, выдаю ей три факта:

– Факт первый – я переехал в Штаты, не зная английского, второй – просидел несколько суток в тюрьме и третий – угонял командный автобус в личных целях.

Моя спутница расцветает от такого «прекрасного» набора характеристик.

– Т-а-а-к, – тянет Сандра, начиная свои рассуждения – ты переехал в Штаты когда?

– Больше десяти лет назад, – киваю.

– В целом, за это время можно выучить язык до хорошего разговорного, поэтому первый факт может быть правдой.

– Предположим, – путаю её своей неоднозначной реакцией.

– Сидел в тюрьме? Ты говорил, что до хоккея был тем ещё хулиганом, это может быть правдой.

– Мг… – соглашаюсь, так как это идеально вписывается в мою биографию до восемнадцати лет.

– А после ты завязал, что автоматически нас приводит к тому, что автобус ты не угонял.

– Мне могло это сойти с рук, не думаешь?

– Думаю, ты меня путаешь!

– Ладно, молчу, молчу.

– Ты не угонял командный автобус! – выдаёт Сандра с уверенностью. – Ты бы не решился, у тебя и так был небольшой кредит доверия, и ты бы никогда не подвёл тренера, который поверил в тебя!

Ох, какого же она высокого обо мне мнения.

– Готова услышать ответ?

– Давай!

– Я не сидел в тюрьме.

– Как?!

Я смеюсь полной грудью, запрокидывая голову к небу.

– Ну надо же, я говорю тебе, что у меня нет криминального опыта сидения за решёткой, а ты расстраиваешься.

– Ты же сам говорил, что постоянно влипал в истории!

– Да, но до отбывания исправительного срока, слава богу, не доходило. Пару раз меня отмазал воспитатель детдома, который меня и научил играть в бильярд. В основном весь негативный опыт с наказаниями был в самом детдоме.

– Значит, ты угонял автобус? Тебе это сошло с рук? Боже мой, на кого я работаю! – Сандра закрывает лицо ладонями.

– Ладно, это было не совсем честно, я не то чтобы угнал его без спроса.

– Объяснись немедленно! – с игривой строгостью требует Сандра, чем вызывает у меня широкую улыбку.

– Э-э… я сделал это, чтобы покорить девушку, – начинаю я, вспоминая свой до безобразия наивный романтичный поступок. – Она была фигуристкой, только приехала с чемпионата Европы по фигурному катанию, и, поскольку она была гордостью не только нашего города, но и ледового дворца, где я играл, Батурин позволил поехать в аэропорт и встретить её на командном автобусе.

– То есть ты встречал свою девушку вместе со всей командой?

– Да, на тот момент она ещё не была моей девушкой, я по сути вынудил её пойти на наше первое свидание.

– Вынудил? Это как?

– Прямо в командном автобусе накрыл стол и отправился с ней кататься по городу.

– И тренер это позволил?

– Эту часть мы опустили, но уверен, он знал, как я злоупотребил доверием ради любви.

Сандра мило сводит брови, явно умиляясь от данной истории.

– Так ты романтик, Соколов?

– Сам в шоке! На самом деле, с тех пор я не помню ни одного по-настоящему романтичного поступка. Я больше никого не любил.

– После той девушки?

– Да, она была последней, к которой я чувствовал что-то настоящее.

– Почему вы расстались?

Я пожимаю плечами, потому что так и не понял до конца причины нашего разрыва.

– Мне предложили играть в НХЛ, а у неё на носу была Олимпиада, и как-то мы не смогли договориться…

– Всё ещё любишь её? – она аккуратно задаёт вопрос.

– Думал, что да… – делаю паузу и, подойдя к урне, выбрасываю пустой стаканчик от кофе. – Но потом мы поговорили и понял, что это просто тоска по былым чувствам. Да и потом, она выходит замуж за нашего капитана!

– Подожди? За капитана клуба Торонто?

– Да, она работает спортивным агентом, прилетела сюда примерно год назад, познакомилась с Картером и выбрала его.

– Вы увиделись спустя столько лет? – заворожённо спрашивает Сандра.

– Представляешь?

– Мне очень жаль, – выдыхает она, тоже отправляя свой стаканчик в урну. – У вас могла бы быть такая красивая история.

– Возможно, это и к лучшему, – отмахиваюсь я. – Никто из нас не был готов жертвовать своими мечтами ради другого тогда, так на что рассчитывать сейчас?

Мы погружаемся в приятную тишину, Сандра мягко улыбается, и я не могу не делать того же. Мы договорились о границах, но взаимная химия и игривые перестрелки глазами никуда не делись.

– Так, теперь твоя очередь делиться фактами! – вдруг вспоминаю я нашу игру. – Тебе нужно постараться, ведь сейчас счёт 1:0 в мою пользу.

– Точно, ладно, дай мне немного времени… – Сандра прикладывает руку к подбородку, обдумывая, что рассказать о себе. – Первый торт я приготовила, когда мне было двенадцать, я не умею плавать, и однажды я перепутала топпинг для десерта с соусом для острого тако! – заканчивает задорным голосом, безумно довольная собой.

– Ты не умеешь плавать? – спрашиваю я, не подумав ни секунды, потому что на сто процентов уже знаю какой факт ложный.

– А? – она хочет уже ответить, но успевает вовремя спохватится. – Стоп! Прекрати задавать прямые вопросы, ты должен определить, что из этого неправда! – возмущается, чуть было, не попавшись на мою уловку.

– Это очевидно!

– Да? Ну, удиви меня! – скрещивает руки на груди.

– Уверен, что ты приготовила свой первый торт, как только научилась ходить.

Девушка хихикает, польщённая моим ответом.

– Мне было семь, – поправляет она. – У мамы был день рождения, и я захотела сделать праздничный торт.

– Получилось?

– Нет, но мы с мамой всё равно съели его до последней крошки. – Сандра улыбается, но я вижу, как при упоминании мамы в её глазах мелькает боль.

– Твоя мама бы тобой очень гордилась, – хочу найти хоть какие-то слова, чтобы порадовать её.

– Спасибо. – Сандра аккуратно промачивает уголок глаза подушечкой пальца, а я снова спешу повернуть разговор в другое русло, чтобы избавить её от грустных мыслей.

– Как можно было перепутать соус?

Мне удается переключить её настроение, сначала она удивленно вскидывает на меня своё милое лицо, но затем, посмеиваясь, отвечает:

– Я тогда работала в ресторане, рядом со мной повар готовил тако, а я оформляла десерт, гостей было много, заказы и так отдавались с опозданием, в общем, я спешила и случайно схватила его соус по ошибке. Слава богу, меня тогда не уволили!

– Нет, так не пойдёт, я хочу узнать эту историю от начала и до конца! – требую, не уставая вызывать у Сандры улыбку.

– Вот так значит? Тебе, наверное, интересно знать, как отреагировали сами гости на такой десерт «с огоньком»?

Я наклоняюсь и заговорщически шепчу в паре сантиметрах от ее лица:

– В подробностях!

* * *

Так, за разговорами и смехом, мы даже не заметили, как оказались у нашего дома, но, когда вошли в квартиру, снова поймали момент неловкости – ведь теперь между нами не только сексуальная тяга, но и эмоциональная связь, которая только усложнила ситуацию ещё больше.

Она уедет. Уедет. Уедет.

Мы не должны сближаться. Я не должен ей мешать. У нас нет будущего.

– Пойду позвоню Марку, узнаю, когда его забирать, – нарушаю давящую тишину в гостиной, где мы застыли друг напротив друга.

– А я что-нибудь приготовлю, – подхватывает Сандра и убегает на кухню. Как всегда, первая срывается с места, полностью лишая меня возможности передумать и остановить её.