Глава 18. Как прикажешь жить?

Антон.

Я вхожу в тренажёрный зал и без всякой разминки сразу иду в зону с гантелями и штангой. Мне нужно забить чем-то голову, чем угодно, только не мыслями о своём поваре.

– Сокол, тебя мало на тренировке погоняли? – Мэтт замечает меня первым.

Я не ожидал здесь увидеть вообще никого из команды, так как наша тренировка закончилась примерно сорок минут назад, и, как правило, после неё мы чуть ноги передвигаем, не говоря уже о том, чтобы железо таскать.

– Тебя, судя по всему, тоже? – плачу той же монетой, накидывая блины по обе стороны штанги.

– Я почти всю игру просидел на скамье, мне нужно куда-то девать энергию, – фыркает Купер, качая бицепс, поднимая и опуская одной рукой гантели.

Я решаю не напоминать ему, что он после травмы и это нормально, что тренер не нагружает одного из самых результативных игроков на тренировке, но Мэтт продолжает подливать масло в огонь моим и так нездоровым мыслям.

– Было бы куда деть, если б Сандра отвечала на звонки…

Да чтоб тебя!

Я уже подлез под штангу и пытаюсь поднять её над собой, но слова Мэтта выбивают из меня последние силы, как удар под дых.

– Давай подстрахую, – как ни в чём не бывало подскакивает мой новоиспечённый заклятый враг и хватается за гриф.

– Так что у вас с малышкой Мисс «Я надеру тебе задницу»?

Я поднимаю штангу, игнорируя его вопрос.

– Понятно, все мои старания были напрасны! – Мэтт не страхует, а наоборот, давит на штангу. Чёртов придурок.

– Ты что делаешь? – выдавливаю я, со всех сил пытаясь оттолкнуть вес от груди.

– Помогаю, разве не видно.

– Купер, твою мать! – рычу на него, потому что сил орать нет, мои руки немеют, и я понимаю, что в следующую секунду просто уроню пятьдесят килограммов себе на грудь. – Чёрт! – роняю.

Мэтт удерживает штангу и возвращает её на место, пока я, как ошпаренный, вылезаю и подскакиваю со скамьи.

– Ты какого хрена творишь? – набрасываюсь на мудака, который мало того что клеит девушку, которая мне, кажется, не безразлична, так ещё и пытался только что меня убить.

В ответ он только ржёт.

– Успокойся, Соколов, я просто решил кое-что проверить, – он хлопает меня по плечу и уходит обратно качать другую руку.

– Ты вообще нормальный? Что тебе нужно было проверить?

Мэтт закатывает глаза, снова бросает своё занятие и выравнивается со мной. Наконец-то он выключает свою классическую маску всем известного весельчака-придурка и становится серьёзным.

– Ты же из-за Верти так бесишься, да?

– Мэтт, я не бешусь, я пытаюсь понять, почему ты ведёшь себя как полный придурок?

– А полным придурком я стал, когда решил подкатить к твоей девчонке?

– Ей это не нравилось! – выдаю своё желание отвадить от Сандры всех особей мужского пола за её личное решение.

– Думаешь, я не понял? – усмехается Купер. – Она весь вечер смотрела только на тебя, а ты на неё, мне просто было интересно, когда ты уже наконец-то включишь мужика и сделаешь что-то…

Ладно, я не тупой. Я понимаю, о чём он говорит, точнее, начинаю понимать. Он что, всё время, пока мы играли в бильярд, клеился к ней только чтобы расшевелить меня? Купер продолжает:

– Удар по моим шарам был, конечно, перебор, за это я тебе позже на льду выскажу, но в целом молодец, а то я уже думал, ты совсем безнадёжен.

Хочу начать всё отрицать, но он снова меня опережает.

– Соколов, не утруждайся, – Мэтт кладёт свою огромную руку мне на плечо. – Сандра классная девчонка, но она мне не интересна, тем более, когда уже очевидно занята кем-то из команды.

– У нас ничего нет, – буркнув, я отхожу от Мэтта и укладываюсь обратно на скамью в надежде сделать ещё пару подходов без угрозы смерти.

– Так сделай, чтобы было, понятно же, что она тебе нравится.

– Не нравится, – выдавливаю вместе с жимом от груди.

– Как скажешь, – ржёт придурок. – Я уже видел подобное, и все истории заканчивались одинаково, но ты продолжай сопротивляться, это будет даже весело.

С этими словами он закидывает полотенце на плечо и направляется к выходу, а я остаюсь наедине с бездушным металлом, чтобы окончательно вымотать себя и убедить, что мне не нравится девушка, живущая через одну дверь от моей спальни.

* * *

Я притащился домой ближе к двенадцати часам ночи, проигнорировав тот факт, что я отец шестилетки и не могу себе позволять подобное поведение. Зайдя в квартиру, я в первую очередь проверяю спальню Марка, он мирно спит, и я подозреваю, что это заслуга Сандры, иначе сын точно сейчас смотрел бы телевизор или играл в приставку.

Почему она не может просто пойти спать?

Кухня. Место, куда меня магнитом тянет и которое теперь я должен обходить стороной. Я позвонил ей на выходных и сказал больше, чем следовало. Но меня так накрыло в тот момент раздирающее чувство одиночества, что я не сдержался. Сын был на сборах, все мои друзья остались в Нью-Йорке, а новых я ещё не успел толком завести, хотя, если честно, и не сильно работал над этим вопросом. В общем, в тот вечер, когда я нажал кнопку вызова под именем «Сандра», я был в отчаянии, снова оказался в сыром подвале детдома совсем один, и как бы эгоистично это ни звучало, роскошная квартира в элитном районе Торонто никак не спасала ситуацию. Мне всё так же было холодно, больно, страшно и, сука, одиноко!

Мне 32 года, я уже давно должен был проработать все эти детские травмы, научиться справляться с депрессией, решать проблемы по-взрослому. Но на деле я совершаю старые ошибки с новыми людьми. Тяну Сандру в отношения, не имеющие будущего. Она мечтает уехать в Европу, я – играть в хоккей и быть с сыном. Ей нужна работа, а мне – трезвая голова. Она – мой повар, а я – её работодатель.

Всё это отлично звучало в моей голове, очень логично, взвешенно, разумно. Но стоит мне переступить порог кухни, найти глазами мелькающую по ней фигуру в голубой рубашке и струящемся платье до пола, этот озорной бантик, удерживающий непослушные прядки её вьющихся пышных волос… все рациональные доводы растворяются в невидимую пыль.

Сандра стоит ко мне спиной, но я уверен, она слышала, как я пришёл, – на этот раз я нарочно делал всё громко, чтобы моё появление не было для неё сюрпризом.

Медленно обхожу стол и приближаюсь к ней, замешивающей очередное зелье соблазна в своём котле, как прекрасная ведьма в своей стихии. Не касаюсь, просто ограничиваю пространство, опираясь на столешницу руками по обе стороны от неё. На клеточном уровне чувствую, как её дыхание замедляется, а интенсивные движения венчиком переходят в плавные помешивания.

Молчит. А что ещё тут сказать? Она знала, что так будет. То, что она бросила трубку и не дала мне сказать, что я хотел, не значит, что я не стану ей этого показывать. Меня безнадёжно тянет к ней, и я, кажется, умру, если не сделаю сейчас хоть что-то, например, не вдохну её сладкий запах.

Я аккуратно зарываюсь носом в её волосы и начинаю водить лицом по ним, задевая щетиной собранные пряди и вероломно вытягивая их из-под пучка.

– Что ты делаешь? – чуть слышно шепчет Сандра, наслаждаясь моими прикосновениями, – я краем глаза замечаю, что она прикрыла глаза.

– Схожу по тебе с ума, – как на духу выдаю и кусаю за ушко.

– Боже же мой… – она звонко роняет миску и оттопыривает свою попку, впечатываясь прямо мне в пах. Она сделала это не специально, а чтобы оттолкнуть меня, найти точку опоры для себя, но это резкое движение оказалось слишком интимным, слишком возбуждающим. Поэтому я по инерции ловлю её бёдра и фиксирую их прямо перед собой, прижимаю всем телом к столешнице.

– Сандра… – как же мне приятно звать её по имени.

– Антон, нет, – она активно начинает мотать головой, не давая мне впиться в её шею губами.

– Ты чистый секс, – целую в затылок, кусаю и посасываю. – Хочу тебя с первой минуты, как увидел, – спускаюсь ниже, немного оттягивая рубашку.

Девочка издаёт лишь обречённый стон.

Я поднимаю гармошкой её юбку и добираюсь до обнажённых ног.

– У меня стоит на тебя, как у подростка, – не очень романтично, но меня прорвало, я сейчас могу ей выложить все секреты, потому что вся кровь из мозга ушла уплотнять мой и без того налитый будто свинцом член.

– Хватит мне всё это говорить, – молит малышка и невольно трётся об меня, как кошка.

– А как мне прикажешь жить с тобой под одной крышей? – рычу ей в ухо. – Когда так ломает просто от твоего запаха! – Я спускаю рубашку с её плеч и замечаю несколько шрамов около лопаток. Первое, что хочется сделать, – поцеловать их, облизать, согреть любящим дыханием, но я не успеваю. Сандра резко поворачивается в моих руках и молниеносно натягивает рубашку обратно.

– Антон, нет! – чётко произносит и упираясь ладонями мне в грудь.

Твою мать, Соколов, она тебе уже второй раз говорит «нет», остановись, придурок!

– Позволь мне…

– Нет!

– Сандра, всё может быть…

– Не может! – отрезает она, словно окатив ледяной водой. – Ничего между нами не может быть, я не могу потерять эту работу, а если мы продолжим, это будет неизбежным, мы ведь оба это знаем. Антон, прошу тебя, не делай из меня развлечение.

– Ты не…

– Не надо! – она снова перебивает меня, не давая и слова вставить. – Пожалуйста, не надо, не обещай мне того, что не сможешь выполнить.

– Я бы никогда…

На этот раз она меня не перебивает, но я вовремя прикусываю язык, отчётливо читая в её глазах:

«Мне уже так говорили и сделали очень больно».

Я отступаю на шаг, как провинившийся ребёнок, опускаю голову и позволяю ей выскользнуть, скрыться в своей комнате. Мне нельзя больше переходить границы, одно дело склонить её к лёгкому роману – если бы она была готова к нему, то сегодняшний вечер закончился бы в моей спальне её громкими стонами. Но у этой девушки за плечами есть травматический опыт, который, вероятно, оставил не только душевные, но и физические шрамы на её коже. Я не имею права усложнять ей жизнь своими желаниями, даже если они взаимны, даже если мы можем допустить в какой-то из вселенных что-то серьёзное между нами. Я не должен лезть к ней, когда у самого в жизни полный бардак.