Глава 17. Неспокойные ночи

Сандра.

– Сандеро! – радостно пищит Ками, набрасываясь на меня прямо с порога.

– Привет, красотка!

– Как же я рада тебя видеть! – подруга окидывает взглядом мой наряд. – Проходи скорее, мне не терпится узнать все подробности!

С Камиллой мы познакомились несколько лет назад, во время работы в одном ресторане. Я была поваром, а она осваивала искусство бариста, будучи ещё стажёром. Мы обе от чего-то бежали: я – от болезненных воспоминаний, она – от удушающей родительской опеки. Сдружились мы быстро, и спустя несколько месяцев решили снимать квартиру вместе.

Через год Камилла получила заманчивое предложение из Монреаля – владелец кофейни искал не просто бариста, а настоящего партнёра по бизнесу, человека, готового учиться и растить дело с нуля. У Камиллы был диплом коммерсанта, поэтому она с энтузиазмом откликнулась на эту возможность и уехала покорять новый город. Мне же пришлось искать вторую работу, чтобы сохранить квартиру, которую снимала вместе с подругой.

Сейчас Ками приехала в Торонто навестить родителей. Мы договорились завтра рано утром отправиться в Монреаль, но что-то мне подсказывает: рано мы завтра не встанем. Я явилась к ней после полуночи, беспечно застряв в баре с хоккеистами, а Камилла ни за что не отпустит меня спать, пока не выпытает последние новости.

– Итак, ты работаешь у звёздного хоккеиста, верно?

– Пожалуй, можно и так выразиться.

– И он русский?

– Да, с говорящей фамилией Соколов!

– Обалдеть! И как вы ладите? Я думала, ты обходишь хоккей за версту.

– В Канаде это сложно сделать, ты же знаешь, – смеюсь я. – Но предложение оказалось слишком заманчивым, и я не удержалась, – забираясь с ногами на диван, тянусь к миске со снеками, которые предусмотрительно приготовила моя подруга. – Ками, у него такая кухня…

– Крутая?

– Просто мечта, – задумчиво цокаю языком. – Но сам он говнюк редкостный! – добавляю, сразу отгоняя непрошеные воспоминания о его обжигающих взглядах.

– Что он сделал?

– Да ничего такого, просто он то нормально общается, то фыркает и приказывает. У него какой-то пунктик насчёт сладостей. Всё боится, что я перекормлю ими его ребёнка, хотя сам их поглощает… А потом, бывает, мило себя ведёт, и шутит смешно, и помогает… – не замечаю, как погружаюсь в воспоминания об Антоне.

– Так в чём его проблема? – Ками смотрит на меня с подозрением. – Или проблема всё же в тебе? – с ещё большей настороженностью задаёт вопрос, всматриваясь в моё лицо.

– Нет! Ничего подобного! – мои щёки обдаёт жаром. – Я не в этом смысле!

– Но думала об этом, да? – хитро замечает подруга.

– Нет!

– Сани, я переживаю за тебя. Ты столько всего преодолела, чтобы он тебя не нашёл.

Он. Мы даже имени его не называем, чтобы случайно не вызвать у меня паническую атаку.

– Знаю, – грустно киваю, опуская взгляд на свои руки. – Ладно, может быть, и думала об этом, но он не ищет отношений. У него сын, и, честно говоря, думаю, он не самый простой человек – судя по его перепадам настроения, у него своих проблем хватает, и не до этого.

И мне не до этого!

– Тогда твоего нового босса больше не обсуждаем, да?

– Да, он того не стоит!

Ками разливает нам газировку и протягивает бокал.

– Кстати, а ты чего так задержалась?

Вот как мне теперь признаться ей, что я играла в бильярд с тем самым боссом, во время которого мы сблизились больше, чем я рассчитывала, а после, кажется, флиртовали, и, возможно, между нами проскочила искра.

– Эм, Антон забыл ключи от дома, и мне пришлось ему их везти.

– А где он живёт? За городом где-то? – подруга быстро сложила два и два, ведь с момента моего выхода из дома до приезда к ней прошло по меньшей мере три часа.

– Да, и мне ещё с машиной не повезло. В общем, сплошные неприятности от него.

– Ясно, такие хоккеисты нам не нужны! – она поднимает бокал.

– Никакие не нужны! – поддерживаю и чокаюсь с ней.

Мы ещё час позволяем себе поболтать, а после укладываемся спать. Завтра новый день, и у нас будет ещё много времени всё обсудить.

* * *

Монреаль встретил нас солнечной погодой. Неспешно позавтракав и одевшись потеплее, мы отправились в самое сердце города. Первым делом я заглянула в несколько кондитерских магазинов, притаившихся в старинных зданиях с каменными фасадами. В первом купила новые силиконовые формы для муссовых тортов, а во втором, более просторном, с витринами, сверкающими под неоновыми лампами, присмотрела редкие красители – особенно приглянулся благородный зелёный, к новогодним праздникам будет в самый раз.

А вот что точно некстати – так это образы, которые тут же всплыли в моём воображении: я накрываю новогодний стол для Антона и Марка, словно мы одна семья, встречающая праздники вместе. И это не мимолётная фантазия. Меня не отпускает желание удивить их – не ради демонстрации профессионализма или премии. Пугает другое: я хочу готовить для них как для своих, видеть их реакцию, а потом… потом ждать, что они попросят ещё.

– Санито, ты всё? Я дико проголодалась! – хнычет утомлённая Камилла, снова придумав нелепую вариацию моего имени, и кладёт свой подбородок на моё плечо.

– Да, идём на кассу и в кафе, перекусим чего-нибудь интересного?

– Да, шеф, а я специально для тебя приметила одно местечко, с виду ничего особенного, но думаю, аутентичность кухни ты оценишь.

– Класс! – я радостно оплачиваю покупки и мы направляемся в маленький ресторанчик, где, по её словам, меня ждёт приятный сюрприз.

* * *

На следующее утро, попрощавшись с сонной Ками, которая решила понежиться подольше в постели, я отправилась на мастер-класс в один из самых известных ресторанов города. Знаменитый кондитер Филипп Дюбуа, чьё имя гремело по всей Канаде, проводил занятие по технике создания десертов с жидким азотом – тренду, покорившему весь мир.

На просторной кухне ресторана, среди нержавеющей стали и белоснежной униформы других участников, я училась создавать мороженое, которое готовилось прямо на глазах, превращаясь из жидкой массы в воздушное лакомство за считанные секунды.

Ближе к четырём часам вечера мы с Камиллой забежали в супермаркет, накупили всякой вредной еды и устроились перед телевизором смотреть новый корейский сериал в её маленькой уютной студии. Подруга сдалась первой: не выдержав очередных эмоциональных качелей между героями, Ками решила, что единственный шанс закончить эту пытку – уснуть. Свернувшись калачиком на диване, она сладко посапывала, без всякого зазрения совести оставив меня один на один с драмой этих двоих.

Ну уж нет, если страдать, то вместе!

Я тянусь к пульту и осторожно выключаю телевизор, накрываю подругу пледом и на цыпочках ухожу на кухню, которую отделяет от комнаты выступающая стена, образующая своеобразную нишу в опен-спейс пространстве. Я пытаюсь не шуметь, но вибрация телефона громко отзывается на столе, и я спешу её выключить.

Кому понадобилось звонить в такое время?

Хочу сбросить звонок, но имя на экране парализует меня предательской дрожью.

Антон?

Он бы не звонил в такое время по работе, значит, что-то личное. Сердце пропускает удар, дыхание становится рваным – я не должна испытывать такие эмоции от ночного звонка своего босса.

– Да, – отвечаю я с небольшим волнением, вдруг что-то случилось.

– Привет.

Пауза. Просто привет? И всё?

– Антон?

– Да?

– Я слушаю.

– Как ты?

– Хорошо.

Наш диалог развивается очень медленно для взрослых людей, говорящих на одном языке.

– Что-то случилось? – решаю подтолкнуть я, потому что не могу больше выносить этих мучительно долгих пауз – они заставляют меня придумывать несбыточные вещи и зарождают опасные желания.

– Ничего не случилось, просто…

Просто что? Антон, я умоляю тебя, скажи мне уже, зачем ты звонишь?

– Просто хотел узнать, как твой выходной.

– Неплохо.

– М… – молчание.

Снова многозначительная пауза.

– Я в Монреале! – зачем-то делюсь с ним, потому что, кажется, не сообщала, что буду в другом городе.

– Интересно, решила посмотреть город?

– Приехала сюда на мастер-класс и встретиться с подругой, – поясняю.

– Здорово, как мастер-класс?

– Интересно, научилась делать мороженое из жидкого азота.

– Это вообще съедобно?

– Нет, это тайный приём кондитеров, чтобы совершать идеальные убийства вредных клиентов.

– Тогда я сейчас сразу напишу своему агенту, чтобы он знал, где искать причины моей внезапной смерти, – смеётся Антон.

– Давай, – не могу сдержать улыбки.

Чёрт возьми, что мы делаем?

– Сандра…

О боже, не произноси так моё имя. Это слишком. Он растягивает каждый слог, смакует его, точно пробует на вкус – низко, с хрипотцой, словно моё имя застряло у него в горле, и он не может, не хочет его отпустить. В этих двух слогах – голод. Нужда. Такая откровенная, что по спине мгновенно прокатывается жаркая волна, а между рёбер что-то сжимается и рвётся наружу.

Я чувствую, как настроение резко меняется – одним словом он перекрыл подачу кислорода, и я, будто рыба, выброшенная на берег, задыхаюсь. Он сейчас совершит непоправимую ошибку. Скажет что-то такое, из-за чего я не смогу уснуть и буду ждать возвращения в его дом. Нет, этого нельзя допустить.

– Антон, зачем ты мне звонишь? – пресекаю я его следующую фразу грубым вопросом.

– Просто узнать…

– Узнать, как я провожу выходные? Как все люди, мотаюсь по делам и отдыхаю, – грубо, знаю, но иначе нельзя.

– Сандра!

– Боже мой, Антон, прекращай… – я почти шепчу эти слова, бубню их скорее себе, чем ему, не в силах справиться с давлением ниже живота. Проклятие, я возбуждаюсь от одного его голоса.

– Я скучаю.

Все органы разом обдаёт жаром, будто кто-то выплеснул на меня кипяток, мышцы скручивает так, что я перестаю слышать посторонние звуки – только отбивающий пульс в ушах.

– …

Я не нахожу, что ответить, открываю и снова закрываю рот. Может, мне послышалось. Может быть, он имел в виду что-то другое. Говорить такое своему повару странно, ведь странно же? В двенадцать часов ночи, по телефону, с придыханием и таким дерзким, горячим шёпотом.

– Дома никого нет… – продолжает Антон грустным тоном, видимо, приняв моё молчание за сигнал пояснить своё внезапное признание. – Обычно ты, Марк, твоё печенье…

– Которое ты запрещаешь мне печь.

– Но ты ведь всё равно печёшь.

– А ты всё равно их ешь.

– А я всё равно их ем… – обречённо соглашается Антон.

Хочу спросить, испечь ли их снова? Для него? Но ведь это откровенная поддержка флирта, проявление заботы, принятие его правил игры.

Как мы от взаимного фырканья и подколок перешли к разговорам о домашнем печенье? Нужно всё вернуть обратно. Срочно.

– Сандра…

– Спокойной ночи, Антон! Увидимся в понедельник!

Я бросаю трубку, и под «бросаю» подразумеваю физически отшвырнуть телефон на стол и самой отскочить, как от прокажённого.

Что происходит?

Я зарываюсь пальцами в волосы, меня колотит, как при температуре под сорок, я возбуждена и сбита с толку. Он всего лишь сказал, что скучает по моему печенью, а я готова идти в душ, чтобы закончить эту скрытую прелюдию горячим оргазмом.

Нет, нет, нет. Мне нельзя им увлекаться! Только не сейчас, когда шанс навсегда исчезнуть и начать новую жизнь в Европе так близок и реален.

На негнущихся ногах я захожу в душевую, становлюсь под горячие струи воды и позволяю своей руке скользнуть между ног. Сжимаю веки, пытаюсь вытеснить образ Соколова, но ничего не получается – перед глазами его взгляд, раздевающий моё тело, как тогда, в баре или на кухне. Пальцы начинают приятно покалывать от воспоминаний: как он слизывал с них крем, как его красивые губы, обрамлённые лёгкой щетиной, обхватывали мою плоть, как язык коснулся кожи, как я не могла остановить происходящего, потому что сама сгорала от предвкушения продолжения.

Нам нельзя допустить ничего подобного, но… О, мамочки, как же приятно кончать с его именем на губах.

– Антон…