Прошел час. За это время никто не выходил наружу и не заходил в здание. Даже муравьи и те по дороге не ползали. Лишь черная кошка бродила неподалеку, но она не считается. Юнги опустил руку в карман куртки и нащупал пластиковый предмет чуть длиннее его ладони. Предмет сразу же стал скользким в потной руке.
Юнги прятался возле электрического столба, за грузовиком, который припарковали в неположенном месте. Он поднялся на ноги и почувствовал головокружение. Едва удержавшись на ногах, он схватился за столб. Это, наверное, из-за того, что он сидел, скрючившись, на холоде уже четыре часа. Или потому, что за последние четыре дня съел только одно бисквитное печенье «Чокопай». Или же оттого, что несколько часов шел сюда пешком. Да какая, в сущности, разница. Юнги достал предмет из кармана. Держа его за сиреневую рукоять, он снял чехол, тоже сиреневый. Острое лезвие сверкнуло, отражая свет вывески, горевшей в паре метров от него. «Ведьмин ресторан» — гласила вывеска.
Юнги уже несколько дней наблюдал за этим местом. Впрочем, «наблюдал» не совсем подходящее слово. Ему просто несколько раз попадалась на глаза вывеска, когда он расклеивал листовки о частных займах. Не то чтобы у него был заранее продуманный план. Но так уж вышло, что после четырех дней без еды (не считая «Чокопая»), когда он, ослабев, лежал на кровати, у него перед глазами вдруг возникла эта вывеска. Название у ресторана было необычное. Юнги вышел из косивона[7] и пошел к ресторану, прихватив сиреневый нож, который обычно лежал в ящике под раковиной.
Шаг за шагом Юнги приближался к цели. Когда он вышел из косивона, был еще день, но когда добрался до ресторана, уже стемнело. Юнги шел пешком не потому, что любил прогулки или хотел сбросить вес, а потому, что денег на другие виды передвижения у него просто не было. До чего же печальная причина! В какой-то момент Юнги почувствовал, что сильно устал, и даже подумал о том, чтобы вернуться, но, так как уже прошел половину пути, решил продолжать. Лучше идти вперед, чем назад.
Добравшись до ресторана, Юнги спрятался за грузовиком и стал ждать. Около часа назад мимо прошли мужчина и женщина — кажется, супружеская пара, — и с тех пор никого не было. Его предположения подтверждались: ресторан открывался только поздно вечером. Поскольку гостей там принимали по записи, сотрудников было всего двое, две женщины. Лучшего места не придумать.
Юнги огляделся и стал приближаться к двери. Перед тем как открыть ее, он еще раз на всякий случай посмотрел по сторонам, но было уже слишком темно. Сердце билось, как рыба, выброшенная на берег. Ай, ладно, надо действовать.
Юнги пнул дверь ногой и ворвался внутрь:
— Всем поднять руки и не двигаться!
Знаменитая фраза. Однако стоило Юнги ее выкрикнуть, как он пожалел о том, что не потренировался заранее. Его голос был похож на голос воспитательницы из детского сада — не испугал бы и ребенка.
— Добро... — Девушка в фартуке замерла на месте, не закончив приветствие.
Их глаза встретились. Юнги опять испытал болезненное сожаление. Нужно было надеть маску. Вот идиот, даже о самом очевидном не подумал.
Скрывая свою неуверенность, Юнги попытался выглядеть более угрожающе: стал размахивать ножом. И только тогда заметил, что за столом сидит парень. Странно, ведь никто не заходил внутрь. Судя по фартуку, парень здесь подрабатывал. Черт, а он думал, что в ресторане только две женщины. Но идти на попятную было уже поздно. На его удачу, парнишка, кажется, был совсем юный и не такой крупный, как Юнги. Если что, Юнги с ним справится.
— Отдавайте все, что есть. Наличку, кошельки, наличку, ой... Все, что имеет ценность.
Чтобы показать, что настроен серьезно, Юнги рассекал ножом воздух, делая шаг вперед и назад. Это было похоже на фехтование. Фехтование очень маленькой шпагой.
Он и сам понимал, что выглядит смешно и нелепо. Но, конечно, не засмеялся. Достал черный пакет из кармана и кинул девушке.
— Клади сюда!
Юнги подобрал этот пакет у столба на улице. Пластиковый пакет был таким легким, что, взмыв в воздух, медленно опустился на пол к ногам Юнги.
— Черт!
Разволновавшись, Юнги подхватил пакет и быстро впихнул девушке в руки, нечаянно порезав ножом ее кисть. Руки Юнги так замерзли на улице, что он до сих пор плохо их чувствовал. Красные капли крови упали на пол.
— Ой! Прос... — Он начал было извиняться, но оборвал себя.
Нельзя показаться слабым!
Нарочито сердито Юнги проговорил:
— Поторопись!
Парень, сидевший за столом, вдруг поднялся. Хочет напасть? Юнги напрягся, но парень подбежал к девушке, даже не глядя на него.
— Очень больно?
Парень осмотрел порез, бросил недобрый взгляд на Юнги, а затем как будто собрался куда-то уйти.
Юнги крикнул:
— Эй, ты что творишь? Стой, где стоял, и не двигайся! А ты — клади деньги в пакет! Если не хотите кровопролития, делайте, что я говорю, ясно?!
Девушка кивнула. У нее покраснели уголки глаз. Юнги видел, как у нее подрагивают плечи. Ему хотелось прекратить все это, пока не стало слишком поздно. Юнги действительно хотел, чтобы все закончилось. Хотел встать на колени, объяснить ситуацию, заплакать, попросить прощения, и — возможно — тогда они не заявят на него в полицию. Вероятно, так бы все и произошло, не заметь он на столе тост.
«Вкусный, наверное!»
Юнги был так голоден, что ему казалось, будто кишки его слиплись. Так голоден, что мог бы отрезать себе ногу и съесть ее. Сколько еще ему голодать, если он уйдет отсюда с пустыми руками? Если нет еды, то нет сил, а значит, он не сможет работать. Не сможет работать — не получит денег и не оплатит долги. А не оплатит долги... У Юнги закружилась голова.
Молодая женщина открыла шкаф-пенал в глубине зала и что-то достала оттуда. Юнги подошел ближе, чтобы видеть, что она делает, — он боялся, не вызовет ли кто-нибудь полицию по мобильному телефону. Краем глаза он заметил, что парень-сотрудник сунул руки в карман передника.
— Эй, ты, что там у тебя? Ну-ка, вынь руки, чтобы я их видел! — Голос Юнги эхом прокатился по ресторану.
Девушка кинула свой кошелек в пакет и сказала:
— Наличных нет.
В ресторане нет наличных? Разве так бывает?
Пока Юнги думал, что это за уловка такая, раздался чей-то голос:
— Что вы тут расшумелись?
В зале появилась еще одна женщина — вероятно, пришла с кухни. Она казалась очень недовольной.
Точно, есть же вторая. Как он мог забыть. Все шло наперекосяк. Юнги схватил пакет левой рукой.
— Эй, дамочка, ты тоже гони кошелек и говори ПИН-код от кредитной карты. Соврешь — я тебя из-под земли достану.
Женщина фыркнула, то ли не воспринимая его всерьез, то ли обалдев от такой наглости.
— И как же ты собираешься доставать меня из-под земли, интересно?
От ее уничижительного тона Юнги окончательно потерял самообладание. Он схватил первую девушку за шею и направил нож ей в лицо.
— Да-давай, делай, как я говорю.
Женщина сделала пару шагов, подходя ближе:
— Ты пожалеешь об этом.
Ее тихий и холодный голос внушал ужас. Он звучал одновременно спокойно и угрожающе. Ни тени страха перед преступником. Напротив, страх чувствовал сам Юнги. Женщина сделала еще один шаг.
— Не п-подходи!
Выкрикнув это, Юнги поднес нож ближе к лицу девушки, но вдруг почувствовал, как ему в ногу вонзилось что-то острое. Повинуясь инстинкту, Юнги посмотрел вниз и увидел оскалившуюся кошку. Животное шипело на него.
От неожиданности Юнги попятился, потянув девушку за собой. Он споткнулся о цветочный горшок, и горшок разбился. Отвлекшись на звук, Юнги не заметил, как в лицо ему летит какой-то предмет. Юнги даже не успел вскрикнуть перед тем, как плашмя упал на пол. Перед глазами заискрилось несчетное количество звездочек, и за ними он кое-как разглядел, что девушка, упавшая вместе с ним, встает на ноги. Поднимаясь, она ткнула его локтем в живот, так что из его рта вырвался стон. Теперь его точно арестуют.
Пока Юнги пытался встать на ноги, кто-то — или что-то? — привлекло его внимание. На него смотрело ужасно несчастное лицо, глаза, нос и рот на котором были посажены очень близко друг к другу. Что-то похожее на толстый и пухлый корень смотрело на Юнги из кучки земли и черепков разбитого горшка. Юнги подумал было, что все это ему чудится, но корень вдруг пополз к нему, точно кальмар. Секунда, вторая, третья — и Юнги отключился.
Юнги скоро сдавать выпускные экзамены. Отец говорит ему: «Освой какое-нибудь ремесло, сможешь зарабатывать себе на хлеб». Юнги отвечает: «Отец, я хочу продолжать обучение, не хлебом единым». Так перед ним открываются двери в университетскую жизнь.
Юнги-студент задыхается от постоянной гонки. Ноги болят. Отдыхать некогда. Ему нужно найти работу, где ставка хоть немного больше минимального размера оплаты труда, и хорошо бы, чтобы такая работа не была изнурительной. Но, конечно, такой не бывает. Что делать? Заткнуться и согласиться на работу, даже если она изнурительная и оплачивается ниже минимальной ставки. Он же хочет продолжать учиться в следующем семестре; к тому же ему нужны деньги на повседневные расходы.
Юнги кое-как добирается до последнего года обучения, но едва держится на ногах. Через год ему тридцать. Он брал академический отпуск, чтобы накопить денег на оплату обучения, а потом — еще один, чтобы заработать на пропитание, а потом — еще один, чтобы успеть устроиться на работу до выпуска: после тридцати на рынке труда он выглядел бы максимально непривлекательным кандидатом. Все это страшно бесит Юнги.
Четыре года в университете, исторический факультет, неопределенная специальность, и возраст старше тридцати. Его никто не возьмет. Выпускной. Долг по потребительскому кредиту и кредиту на образование размером в сорок миллионов вон. Юнги вспоминает о своей детской мечте стать археологом. Если отыскать древнее сокровище, долг сразу исчезнет. Отличная мысль. Но Юнги не едет в экспедицию. Он встает рано утром и идет на биржу труда.
Время летит незаметно, и вот Юнги стоит одетый в строгий черный костюм. Неужели первый рабочий день? Не так быстро. Он на похоронах. Отца сразил удар, когда он продавал жареный батат в двадцатиградусный мороз. Отец не очнулся. Юнги больно думать о том, что он не смог обеспечить отца на старости лет. Да что там — даже в ресторан не сводил ни разу. Он вспоминает слова отца: «Не живи, как я, выучись на инженера».
Юнги снова надевает костюм — на этот раз он действительно идет на работу. Все начинается с тренинга для новых сотрудников. В лекционном зале около сотни людей. После просмотра видео на сцену выходит мужчина в роскошном костюме и начинает лекцию. Он похож на главу религиозной секты: пылко и убедительно обещает, что, достигнув алмазной лиги, вы непременно станете миллионером. Сотрудники зубрят базовые стратегии сетевого маркетинга, точно религиозную догму: человеческий ресурс — это главное богатство, нужно приносить пользу человечеству в соответствии с принципом «хоник инган»[8].
Юнги уходит из компании не по своей воле: от сотрудников требуют финансовых вложений, а у него нет денег. Когда он сообщил об этом, ему велели завести кредитную карту, но банк больше не выдает ему кредиты. «Тогда приводи друзей», — сказали ему. Но, стоило заикнуться про сетевой маркетинг, друзей тоже не стало. Эх, а ведь мог бы стать миллионером, надо было только достичь алмазной лиги. Какая неудача!
Юнги снимает костюм и надевает рабочую робу. Он получает зарплату ежедневно, помогая на стройке. Оплата щедрая, а еще иногда рабочие зовут пропустить по стаканчику. В следующем месяце он непременно начнет поиски постоянной работы.
Но этого не происходит, так как Юнги оказывается в больнице. Перелом руки. После снятия гипса он точно рождается заново: теперь он человек с плохим кредитным рейтингом.
Вдох. Еще один. Юнги лежит в гробу. Ладно, это не гроб, а косивон — комнатушка чуть больше трех квадратных метров. Почему он здесь? А, точно, не смог внести плату за свою предыдущую комнату, на цокольном этаже. Здесь нет окон, негде помыться, нет ни телевизора, ни холодильника.
Откуда-то доносится голос мамы: «Чтобы были силы, ты должен хорошо кушать, сынок». «Не переживай, мама, я хорошо питаюсь», — смело отвечает он и тут же начинает сомневаться. «Мама, если честно, я умираю с голода. Пожалуйста, одолжи мне сто тысяч вон, чтобы я смог поесть». Он не может позволить себе сказать это: маме за шестьдесят, она работает уборщицей.
Хочется есть. Даже во сне. Так странно. Юнги терпит, долго терпит. Заканчивается тем, что он ворует недоеденную жареную курицу из общего холодильника. Всю ночь его рвет. То ли курицей, то ли собственной совестью — сложно сказать. А может, желудок отвергает жирную пищу после долгого воздержания.
— Вот бы наесться курицы до отвала, ничего другого бы не хотел, — бормочет Юнги, обнимая унитаз.
Ограбление... Сны начинают переплетаться с реальностью.
Из забытья Юнги вывел стук ботинка об пол. Очнувшись, Юнги увидел над собой три лица: одно мужское, два женских. И никакого тебе света в конце тоннеля. Не умер. Юнги попытался встать, но не сумел даже пошевелиться. Его связали? Нет. Просто у него не осталось сил. Парень протянул ему руку. Ухватившись за руку, Юнги сел. А потом встал на колени.
— Простите меня. Я совершил смертный грех.
Все молчали. Его сдавленный голос эхом пронесся по ресторану.
— Я не ел четыре дня. Меня довел голод, я потерял рассудок. — В знак раскаяния Юнги поклонился, низко опустив голову. — Простите! Простите меня! Я не прошу о снисхождении, мне просто очень жаль!
Ответом ему была тишина. Юнги ждал звука полицейской сирены. Интересно, кражу жареной курицы добавят к обвинению? Наверное. Красть чужое — это ведь преступление. Если полицейские опросят соседей, станет известно о пропаже курицы, и если не повезет, Юнги обвинят в краже других пропавших вещей. Учитывая, какой жалкой была его жизнь, такой сценарий более чем вероятен.
Юнги ждал, но сирены все не было. Пробки? Но ведь уже за полночь.
Уши ему резанул чей-то весьма раздраженный голос:
— Раз уж пришел в ресторан, не пора ли сделать заказ?
Юнги удивленно поднял голову и икнул, вздрогнув всем телом.
Женщина с короткими волосами смотрела на него сверху вниз.
— Ты что, оглох? Мы люди занятые. Называй быстрее.
— Что называть? — озадаченно спросил он.
— Желание свое! — взвизгнула женщина.
Вероятно, от изумления Юнги тут же проговорил:
— Я хочу устроиться на работу. Если можно, на какую-нибудь приличную.
«Работа. Хочу устроиться на работу». Эти слова, которые он повторял бесконечно, сами выскочили изо рта, как будто кто-то нажал кнопку воспроизведения в его голове.
— Работа, значит!
Юнги кивнул. Женщина скривила губы, потом пожала плечами, как бы говоря: «Ну, раз такое у тебя желание...» — по жесту нельзя было понять, хорошо она к этому относится или плохо.
— Ясно, — ответила она и быстро ушла на кухню.
Девушка вздохнула и пошла вслед за женщиной. Юнги было так стыдно, что он не смог поднять на нее глаза. У него кружилась голова, и он не понимал, что происходит.
Парень-сотрудник дотронулся до его плеча и грубовато сказал:
— Мужчина, вставайте уже.
Поджав губы, парень смотрел на Юнги с выражением, которое трудно было назвать дружелюбным.
— Выполнение заказа займет некоторое время. Вам лучше присесть.
Парень указал на место за столом. Стол был такой огромный и крепкий, что на нем, наверное, можно было бы спать; он ярко блестел, отражая свет ламп. Взгляд Юнги зацепился за белый узор на столе, а затем его внимание сфокусировалось на тосте. Ломтик сыра и красноватый джем на подрумяненном хлебе. Юнги громко сглотнул слюну, которая против его желания наполнила рот.
Парень протянул ему тарелку с тостом.
— Если хотите, можете съесть.
У Юнги от удивления округлились глаза.
— Вы предлагаете это мне? Почему?
— Не хотите, как хотите. — Парень собирался поставить тарелку на стол.
— Спасибо! — быстро проговорил Юнги, и тост точно ветром сдуло.
Хрустящий хлеб, пахнущий сливочным маслом, кисло-сладкий джем, пикантный сыр — сочетание было фантастическим... но Юнги его не оценил, так как запихал тост в рот с невероятной быстротой. Он проглотил два ломтика в один миг, будто боясь, что кто-нибудь их отнимет, а так как совесть свою он потерял еще во время кражи курицы, тут же задал вопрос:
— А больше нет?
Парень смотрел на Юнги с открытым ртом.
— Так вы не врали насчет того, что не ели четыре дня.
— С чего мне врать?
— Я думал, вы просто хотите нас разжалобить. Чтобы мы не заявляли в полицию.
Юнги опустил голову.
— Мне нечего сказать в свое оправдание. Вы можете вызвать полицию прямо сейчас. Я понесу наказание за свое преступление.
— Это не мне решать. Думаю, раз ведьма приняла вас как гостя, она не заявит в полицию. Но лучше вам быть готовым к расплате. Ведьма всегда назначает немалую цену. Вы сделали больно нашей Джин, и вам это с рук не сойдет.
Юнги слушал парня молча, опустив взгляд. Вдруг он поднял голову.
— Ведьма? Ты говоришь, она ведьма? Это какая-то кличка?
— Нет, она действительно ведьма, владеет магией.
— А ты тогда из Хогвартса? — насмешливо спросил Юнги, но парень только пожал плечами.
В другое время Юнги подумал бы, что его разыгрывают, но сейчас то ли из-за голода, то ли из-за удара по голове он не мог понять, что к чему. Что-то мешало относиться к происходящему как к детской забаве. Юнги решил, что лучшим выходом будет сменить тему разговора.
— А ты разве не школьник? Что ты здесь делаешь ночью?
— Сейчас каникулы, — снисходительно ответил парень.
— А, и правда, — кивнул Юнги.
После паузы парень продолжил:
— В любом случае я планирую бросить школу.
— В школе тяжело. Учителя — отстой, одноклассники — отстой, учеба тоже, а хуже всего ты сам, — опять кивнул Юнги.
На лице парня отразились удивление и радость.
— А вы кое-что понимаете! Школа — отстой... Я, впрочем, не лучше...
Они смотрели друг на друга, чувствуя, что встретили родственную душу. Юнги поднял руку, чтобы дать пять, но парень ему не ответил. Юнги медленно опустил руку и кашлянул, чтобы скрыть смущение.
— Я дурак, да? — чуть погодя спросил парень.
— Да нет, совсем нет.
— Не смог приспособиться, вот и собираюсь сбежать. Жалкий трус.
Парень опустил голову, закусив губу так сильно, что та побелела.
— Я так не думаю, — уверенно сказал Юнги.
Парень поднял голову и посмотрел на него с надеждой.
— Я не думаю, что ты уходишь, потому что не приспособился. В тебе есть решимость и смелость. Ты смело берешь на себя ответственность за свою жизнь и поступаешь решительно, выбирая свой собственный путь. Вот что я думаю.
Парень перестал сжимать губы. Совсем чуть-чуть, но уголки его губ приподнялись.
— А еще меня восхищает, что ты думаешь о будущем, не опускаешь руки. Только обязательно обсуди свои планы с родителями. Даже если они тебя не поддержат, помни, что это твоя жизнь. Не мне, конечно, давать советы... Но просто хочется сказать тебе: «Держись!»
Уголки губ парнишки еще немного приподнялись.
— Спасибо. Вы меня приободрили. Вы первый человек, который меня поддержал. Есть, конечно, Джин, но я не хочу показывать ей свою слабую сторону, поэтому не говорил с ней об этом. Она, наверное, и не подозревает о том, что я задумал.
Его плечи опустились, он выдохнул. Затем, точно подбадривая себя — «надо быть сильным», — он бойко спросил:
— А с вами что?
— Со мной? Я отброс общества, лузер. Если честно, я боялся, что буду выглядеть стариком, раздающим непрошеные советы, так что это тебе спасибо. Я рад, что мои слова оказались полезны.
— Вы тоже держитесь. Говорят же, нет беды без добра. Вы уже зашли в наш ресторан, так что скоро все наладится.
— Нет худа без добра... — поправил Юнги. — Спасибо тебе.
Парень радостно улыбнулся, и его глаза стали похожи на полумесяцы.
— Точно, это я и хотел сказать.
Они продолжили говорить о всевозможных вещах, радостно смеясь... Ну ладно, не настолько, конечно. Но их беседа проходила в дружеском тоне. Парня звали Кирён. Он признался, что впервые влюблен. Хотя его любовь была неразделенной, Кирён сказал, что полон решимости в будущем избавиться от определения «неразделенная». Ну что ж, плох тот солдат, что не мечтает стать генералом.
Время шло к двум часам ночи. Юнги вдруг заинтересовался, чем заняты женщины на кухне.
— Слушай, а чего я здесь жду? — спросил он, взглянув в сторону закрытой двери.
— Как это чего? Блюда, которое вы заказали.
— Но я ничего не заказывал...
— Заказывали. Точнее, вы сообщили свое желание. А здесь подаются волшебные блюда, которые исполняют желания.
«Ну вот, снова здорово», — подумал Юнги, но решил подыграть:
— Понятно. Выходит, там за дверью ведьма танцует голышом вокруг огромного котла, читая над ним заклинания? А в качестве ингредиентов используются жабы да пауки?
— Не голышом и не танцует, но в остальном все верно.
— А это тогда мандрагора? Как в «Гарри Поттере»? — Юнги показал пальцем на горшок, который ранее опрокинул.
— Да. Мне сказали, что это гибрид мандрагоры и дикого женьшеня.
Юнги залился смехом, схватившись за живот. Он смеялся так, что у него потекли слезы. Но смех его затих, когда он взглянул в оленьи глаза Кирёна и понял, что тот не шутил.
— Ты это... серьезно?
Кирён кивнул.
— Зачем мне над вами подшучивать? Мне это ничего не даст.
И правда. Юнги бросил взгляд на входную дверь. Он мог бы толкнуть ее и уйти отсюда. Но что, если магия в самом деле существует?..
Из кухни появилась молодая девушка. Вслед за ней в зал проник невероятно аппетитный запах еды. Мысль о побеге тут же покинула голову Юнги.
Девушка несла поднос с большой и глубокой тарелкой, наполненной молочно-белым бульоном. В центре — целый цыпленок, посыпанный сочным зеленым луком. Бульон точно припорошен черным молотым перцем. Насыщенный аромат вареной курицы сводил с ума.
У Юнги закатывались глаза; слюна изо рта капала на стол. Это не преувеличение. Если не верите, попробуйте поставить куриный суп перед человеком, голодавшим несколько дней, — сами увидите.
— Это, конечно, не жареная курица, о которой ты мечтал, но курица есть курица. Желаю приятного аппетита, — сказала ведьма, вышедшая в зал вслед за девушкой.
Как же ей шло каре и черный цвет волос.
«Откуда она знает, что я хотел жареную курицу? Неужели она... и правда ведьма?»
Не успел Юнги додумать эту нелепую мысль, как к нему обратилась девушка:
— Если вы съедите это блюдо, ваше желание исполнится.
Так вот в кого по уши влюбился Кирён. Это можно было понять уже по тому, как он на нее смотрел. Вот ведь романтик. Казалось очевидным, что у этой любви нет шансов на успех, но, возможно, Кирён думал, что ему поможет магия.
Девушка протянула Юнги ложку.
— Когда будете есть, изо всех сил молитесь, чтобы желание исполнилось.
Пока все было нормально. Об этом ему уже успел рассказать Кирён.
Юнги все еще не верил происходящему на сто процентов, но беседа с Кирёном его морально подготовила, поэтому Юнги не испытывал сильного удивления.
Он потянулся за ложкой.
— Спасибо за еду.
Юнги уже схватил было ложку, но в последний миг девушка отдернула руку, в которой держала столовый прибор. Как будто лишила наркомана желанной дозы. Или, скорее, это было похоже на кокетство. Рука Юнги повисла в воздухе.
— Но это не бесплатно, — объявила девушка.
Юнги медленно положил руки на колени.
— Вы, наверное, уже поняли, что у меня нет ни гроша. Если хотите, я могу заплатить телом.
— Все верно. Так и следует сделать.
Девушка мило улыбнулась, но за ее спокойным тоном и ласковым обхождением чувствовалась жестокость. У Юнги вдруг затряслись поджилки. Ну и вкусы у парнишки. Юнги бросил взгляд на Кирёна. Тот смотрел на девушку точно на божество.
— Значит, телом? — переспросил Юнги.
Девушка указала на его правую руку.
— Достаточно двух пальцев.
У Юнги пересохло во рту. Он в красках представил, как ему отрубают топором пальцы. Юнги задрожал.
— Ведьма требовала всю кисть, но я попросила снизить цену, — добродушно пояснила девушка.
Она подняла два пальца, сложенные в знак «виктория», и Юнги тихо пробормотал:
— Что одна, что вторая... Эта, пожалуй, еще и похуже будет.
— Один — за еду, второй — за то, что вы здесь устроили. Итого — два пальца.
Юнги переводил взгляд с девушки на тарелку с супом и обратно. На его лице отражались смущение и нерешительность. Мозг призывал утолить голод, даже если потребуется отдать всю руку.
Он потеряет два пальца, и его желание будет исполнено. Это более благоприятный исход, чем попасть в полицию после попытки грабежа. Или нет?
— Хорошо.
— Даже после одной ложки дороги назад не будет.
Юнги опять согласился и наконец схватил ложку.
Когда он пришел в себя, он поедал суп, пыхтя, как разозленный бык. Кому нужна была ложка! Он рвал куриные ножки руками, хватал тарелку и пил бульон прямо из нее. Вареная курица была так восхитительна, что все блюда из птицы, которые он пробовал раньше, казались теперь жалкой подделкой. Мясо легко рвалось на куски, оно было очень нежным; и чем дольше он жевал, тем насыщеннее становился вкус. А вкус бульона был таким многогранным, что казалось, он приготовлен из самых драгоценных продуктов этого мира. Юнги съел все мясо и теперь выгребал рис, которым был начинен цыпленок. Рис он отправлял прямиком в рот, не теряя ни единого зернышка. К супу подали нарезанную на кубики маринованную редьку, которая звонко хрустела во рту. Все вместе было таким объедением, что, как говорится, если один помрет за такой трапезой, то второй и не заметит. Да что там, конца света — и того, пожалуй, не заметит.
Допив остатки куриного бульона, Юнги заговорил:
— Спасибо. Это было очень вкусно. Я впервые в жизни ел такую вкусную курицу. Это весенний суп из цыпленка? Как вы его делаете?
Во время еды с него градом лил пот, и теперь плотная футболка прилипала к телу. Волосы тоже прилипли ко лбу. Юнги попытался зачесать волосы назад.
Женщина, которую здесь называли ведьмой, ответила:
— Ты угадал. Это действительно весенний суп из цыпленка. Но, в отличие от обычных цыплят, этот крепыш питался столетними червями. Он был довольно большим. Из таких цыплят вырастают курицы, которые несут золотые яйца, но ради твоего желания он пожертвовал своей жизнью и отправился в суп.
Юнги подумал, что это шутка, и искренне рассмеялся.
— Также в суп добавляют предсмертное дыхание умирающего, а еще — усики бабочки, от взмаха крыльев которой начался ураган. А еще маленький кусочек метеорита, упавшего в тринадцатый лунный месяц. Это настоящее сокровище, так что, увы, я добавила лишь самую малость. Посыпано блюдо не молотым перцем, а высушенным и измельченным усом старого демона, а еще...
Усики бабочки? Усы демона? Даже если это шутка, все равно противно...
Подождав немного, Юнги собрался с духом и спросил:
— Теперь я должен отрубить себе палец?
Правду говорят: сытый голодному не товарищ. Юнги согласился, когда был голоден, но теперь, набив желудок, считал, что сделка была несправедливой. До трапезы думать об отрубленных пальцах было не так уж страшно, и только теперь, под убийственным взглядом двух женщин, стоящих перед ним, — их глаза были до странного похожи, — он по-настоящему осознал, что это непременно произойдет.
— Не прямо сейчас. Мы позаботимся об этом. Не сомневайся, твоя мечта сбудется, и ты заплатишь по счетам, — ответила ведьма.
Она практически бросила в него зачехленный ножик.
— Ума не приложу, что ты с этим собирался делать. Этой штукой не то что человеку — даже курице горло не перережешь.
Она осуждающе цокнула языком и махнула рукой в его сторону — мол, можешь быть свободен. Юнги убрал нож в карман и покинул ресторан с чувством необъяснимой тревоги. Перед выходом он еще несколько раз извинился за переполох. И, конечно же, не забыл поблагодарить за еду, на что ведьма бросила:
— Хватит благодарить, не даром же.
Но он все равно был благодарен.
Юнги казалось, что он провел в ресторане целую вечность, но ночь еще не кончилась. На улицах было тихо, воздух оставался холодным. Юнги хотел хорошенько выспаться, когда вернется в косивон. Потом он разберется в том, как подают документы для признания гражданина неплатежеспособным. Придется, конечно, заплатить юристу, но Юнги почему-то чувствовал, что у него все получится. Просто удивительно, как вареная курица может поменять взгляд на мир. Как бы то ни было, теперь Юнги был уверен, что больше никогда не подумает о грабеже или о чем-то подобном.
Размышления о планах на будущее и переоценка прошлого были прерваны пронзительным криком из переулка. От этого короткого и громкого крика Юнги стало жутко. Он понял, что что-то случилось, и бросился туда, откуда кричали. В конце узкого переулка в темноте между припаркованных автомобилей он увидел две тени.
— Эй, что у вас там? — крикнул Юнги в сторону теней.
Ему никто не ответил. Тени даже не пошевелились. Неужели ему показалось? Он уже собирался уйти, как вдруг снова послышался женский крик.
На этот раз крик был гораздо тише. Юнги подумал, что кто-то затыкает женщине рот. Проще всего было бы вызвать полицию, однако номер Юнги был отключен за неуплату, да и сам телефон сейчас находился в косивоне.
— Кто здесь? Что случилось? — Юнги нарочно спросил погромче и стал приближаться к теням.
Это был жилой район, и он надеялся, что кто-нибудь услышит и позвонит в полицию.
— Что у вас случилось? — повторил Юнги.
Чем ближе он подходил, тем лучше становилось видно. Крупный мужчина стоял за спиной женщины.
— Иди, куда шел, придурок. Если проблем не хочешь, — с неприкрытой угрозой заговорил мужчина.
Юнги проигнорировал его, обращаясь к женщине:
— Девушка, с вами все в порядке? Вы его знаете?
Девушка не отвечала, лишь издавала невнятные звуки, похожие на всхлипы. В темноте было не разглядеть, но Юнги уже догадался, что мужчина либо зажимает ей рот рукой, либо угрожает оружием.
— По-хорошему говорю, отпусти ее. Я вызвал полицию, скоро она будет здесь, — сказал Юнги тихо, но угрожающе.
В ресторане его голос звучал как у воспитательницы в детском саду, а здесь получилось вполне убедительно.
— Эй, недоумок, ты что, глухой? Вали отсюда, если проблемы не нужны. Это подружка моя, не лезь!
— Я сам решу, что мне делать, а ты послушай меня. Подружка она или нет — мне плевать, но, даже если и подружка, что-то она не больно рада. По-хорошему тебе говорю, отойди от нее, — спокойно проговорил Юнги.
Мужчина понял, что Юнги не отступит, поэтому, выругавшись, с силой оттолкнул девушку, отчего она вскрикнула и упала на землю. Он озирался, пытаясь найти путь к отступлению.
Юнги и не думал его ловить. Но переулок вел в тупик и был очень узким, а из-за припаркованных автомобилей места оставалось еще меньше. Юнги просто стоял, не зная, что делать. Не может же он просто отойти в сторонку и пожелать незнакомцу хорошего пути.
Мужчина, видно, подумал, что Юнги намерен его остановить, так что рванул к нему. Юнги не успел увернуться — мужчина очень быстро оказался рядом, и в лицо Юнги полетел кулак. Одновременно колено Юнги с хрустом подогнулось, и он чуть было не растянулся на асфальте, но в последний момент успел выставить руки вперед. На секунду Юнги замешкался, а потом выпрямил колено, собираясь встать. Это был уже второй удар в лицо за день, и перед его глазами снова начался завораживающий звездопад.
Юнги тряхнул головой, открыл глаза и увидел на асфальте что-то сиреневое. Похоже, нож выпал из кармана. Юнги, не раздумывая, потянулся к нему. Тогда он и увидел, как блеснуло лезвие. Мужчина решил, что раз Юнги достал нож первым, то имеет право воспользоваться своим, и теперь размахивал им перед лицом соперника. Юнги охватило чувство дежавю: «Верно, я же точно так вел себя в ресторане».
Юнги схватил свой нож, не вынимая его из чехла.
— Эй-эй, полегче, полегче. Видишь, нож не достаю.
Но его противник, конечно же, не слушал. Он размахивал ножом в разные стороны, приняв жесты, которыми Юнги пытался его успокоить, за сигнал к нападению. Юнги защищался инстинктивно. Он успел схватиться за направленное в него лезвие, помешав ему вонзиться в живот.
— А-а-а!
Тишину нарушил пронзительный крик. Кричала женщина — Юнги в этот момент крепко сжимал зубы.
Мужчина надавил на нож, и тот продвинулся на пару сантиметров ближе к животу Юнги. Юнги тоже усилил хватку. Они боролись. Юнги чувствовал на руке что-то липкое, как сопли, текущие во время насморка, и запах земли после дождя.
Юнги хотелось сдаться. Рука, удерживающая лезвие, болела так сильно, что проще всего было ее расслабить. Юнги понимал, что, если отпустит лезвие, будет еще больнее, но держаться было так сложно...
«Ну что, сопротивляться или нет? Смогу ли я пережить это?»
Юнги успел подумать, что боль вообще характерна для всей его жизни, и тут вдали завыла сирена. Спасен!
Юнги держался из последних сил.
Мужчина, заслышав сирену, попытался забрать нож и убежать. Но Юнги, уже плохо понимая, что делает, все еще крепко держал лезвие, и мужчине пришлось изо всех сил надавить и дернуть за рукоятку ножа.
— У-у-у! — Звук, который вырвался изо рта Юнги, сложно было назвать человеческим.
Когда мужчина надавил на нож, Юнги все-таки раскрыл ладонь, но немного опоздал. Два пальца, указательный и средний, упали вниз. Брызнула кровь. Юнги, зажав израненную руку второй рукой, скрючился на асфальте.
«Надо найти пальцы, найти пальцы!»
Юнги пытался рассмотреть, где его отрезанные пальцы, но было слишком темно и из-за боли он не мог сосредоточиться. Наконец, он заметил их: пальцы укатились под припаркованную машину. Однако, когда Юнги протянул руку, под машину, опережая его, скользнула черная тень, и в то же мгновение отрезанные пальцы исчезли. Тень была чернее самой черной ночи.
— Что за?..
На этом его воспоминания обрываются, потому что Юнги потерял сознание.
С тех пор прошел месяц.
Юнги лишился двух пальцев и был награжден медалью за храбрость. Получил денежное вознаграждение. Которое ушло на лечение руки, да и то не хватило.
Новые долги.
Ведьма сказала, что желание сбудется и что за него придется заплатить. Юнги заплатил за миску супа, пора бы и желанию исполниться.
Но ничего не происходило.
«Магия? Желания? Бла-бла-бла. Вздумали над людьми издеваться? Пальцы забрали, а что взамен?»
Юнги стал выпивать, а однажды даже пошел в «Ведьмин ресторан». Вернее, пытался пойти — сколько он ни искал, найти почему-то не смог.
Ведь ресторан был где-то совсем рядом! Юнги несколько раз поднимался по дороге, идущей в горку, и поворачивал в нужный переулок. Но, видно, нечистая сила сбивала его с пути.
А может, все это был просто кошмар, который ему приснился? Галлюцинации на фоне недоедания?
Сделав несколько кругов по тому району, где рассчитывал найти ресторан, Юнги улегся на скамейке в ближайшем парке. Когда он открыл глаза, было уже утро. Некоторое время он пустым взглядом провожал торопящихся на работу людей, а потом поднялся со скамьи. Нос был немного заложен, тело задеревенело, но в целом чувствовал он себя не так уж плохо. Юнги пустился в путь, размышляя, где здесь находится ближайшая станция метро.
Несколько месяцев Юнги прожил на улице, а потом произошла неожиданная встреча. Юнги не следил за календарем, но понимал, что прошло какое-то время, потому что стало теплее. Однажды, когда он ел бесплатную еду, которую раздавала какая-то религиозная организация, к нему подошел человек и неуверенно спросил:
— Здравствуйте. Сон Юнги? Вы же Сон Юнги, верно?
Юнги не ответил. Следует остерегаться тех, кто заговаривает с бездомными. И особенно тех, кто дружелюбен: как правило, это мошенники.
— Меня зовут Пак Юнги, я журналист.
Мужчина достал визитку и протянул Юнги. Он был из отдела местных новостей крупной ежедневной газеты. Юнги почувствовал себя жалким. Какая ирония судьбы: одинаковые имена и настолько разная жизнь.
— Чего вы от меня хотите? Я лицом торговать не буду.
Несмотря на грубый тон Юнги, журналист сел рядом. Вонь от Юнги наверняка была невыносимой, но журналист даже не поморщился. Учитывая, что они были примерно одного возраста, Пак не мог быть опытным профессионалом. Он либо стойкий человек, либо хорошо держит лицо, одно из двух. Так или иначе, а Юнги почувствовал к нему расположение.
— Вы ведь знакомы с пастором Чо, владельцем «Сердечной столовой»? Это он мне о вас рассказал. От него же я узнал, что смогу найти вас здесь.
— Рассказал обо мне? Почему?
— Я хотел поговорить с бездомным человеком, у которого особенная история жизни, непохожая ни на чью другую. И пастор, и другие люди указали на вас.
Юнги молча смотрел на журналиста, ожидая продолжения.
— Я слышал, что вы потеряли пальцы, совершив благородный поступок. Мне хотелось узнать, почему такой человек, как вы, оказался на улице. Вы могли бы рассказать?
Юнги поставил поднос на землю, хотя на подносе еще оставалась еда. Остатки супа из морских водорослей заплескались в тарелке.
— Мне не сложно, но не уверен, что из моей истории получится хорошая статья. Когда меня наградили медалью за храбрость, об этом писали в газетах, но мне от этих статей только тяжелее на душе стало.
— Все зависит от того, как написать. Не переживайте, просто расскажите вашу историю. Мне это очень поможет.
Сначала Юнги отказывался, но в конце концов поддался уговорам журналиста. Они договорились о том, что интервью будет анонимным, а лицо на фото будет размыто.
— Вернее всего будет сказать, что мне ужасно не везло всю жизнь. Что бы я ни делал — все у меня не ладилось...
Через два часа Юнги закончил рассказ. В нем были и необычные детали, и самые что ни на есть банальные. Однако о самом удивительном — о посещении волшебного ресторана — он умолчал. Вряд ли ему поверят, но зато наверняка решат, что он сумасшедший. Может, его и считают отбросом общества, но пока он в своем уме.
Юнги не интересовался, вышла ли его история в печать. Ему стало известно о спецвыпуске, основанном на интервью, лишь по чистой случайности — вероятно, ее можно назвать роковой.
В тот день он продавал газеты под названием The Big Issue[9]. Перед ним остановилась женщина. Его внимание привлекла ямочка возле поджатых губ.
— Возьмете газету?
Он протянул ей газету, аккуратно обернутую в пластик. Тогда женщина вздохнула. Он решил, что она из религиозной организации, и приготовился услышать длинную проповедь. «Среди женщин, которые ищут Путь истинный, встречаются настоящие красавицы!» — подумал Юнги, разглядывая ее.
— Наконец-то я вас нашла. Что вы здесь делаете? — спросила она, точно отчитывая его.
Юнги ответил удивленным взглядом.
— Вы меня не помните? Меня зовут Ли Каён, вы спасли мне жизнь.
Только тогда Юнги узнал женщину, которую видел в ту ночь. Ее похитил бывший парень, и лучше даже не представлять, что он мог бы с ней сделать.
Каён рассказала, что, когда все улеглось, она хотела поблагодарить Юнги, но не смогла с ним связаться. Неудивительно: к тому времени Юнги уже ночевал на улице. И вот, когда она уже почти сдалась, на глаза ей попалась статья. Несмотря на псевдоним, она тут же узнала в герое репортажа своего спасителя и, поспрашивав людей, смогла его отыскать.
— Спасибо вам огромное. Если бы не вы, меня, возможно, уже не было бы в живых. Написали бы про меня в полицейской сводке, мол, убита бывшим любовником, и все.
Сидя в «Макдональдсе» и разговаривая с Ли Каён, Юнги впервые почувствовал нечто похожее на гордость. Раньше он почти не задумывался о своем поступке, волнуясь лишь об отрезанных пальцах и сделке с «Ведьминым рестораном». Пусть и с большим опозданием, но Юнги понял, что ему вовсе не жалко пальцев, раз девушка жива и здорова.
— Ну что вы. Каждый на моем месте поступил бы так же.
— Нет. Вы даже не представляете, как я вам благодарна. Вы мой спаситель и герой.
Каён встала и сделала глубокий поклон. Юнги тоже встал и поклонился ей в ответ. Он поднял голову и увидел ее расстроенный взгляд. По ее лицу и тону можно было понять, что она очень огорчена.
— Но почему же вы теперь здесь, раздаете газеты?
Он с удивлением посмотрел на нее. Она ведь читала статью, там все написано, к чему эти вопросы?
— С такой рукой найти работу непросто.
— Но вас же официально признали пострадавшим во время спасательных действий. Некоторое время назад. Вам положены льготы. Об этом и в газетах писали...
Каён рассказала о том, что ей было известно. Так как она не могла дозвониться до Юнги, она сама подала документы, чтобы его признали пострадавшим. Она приложила немало усилий. Ей пришлось побегать по разным инстанциям, чтобы помочь ему.
Юнги присвоили этот статус около месяца назад после необходимых проверок, но, поскольку у него не было определенного места жительства, никто не знал, как сообщить ему об этом.
— Вы получите не только возмещение расходов на лечение, но и дополнительное вознаграждение. Также вам помогут устроиться на работу.
Юнги потерял дар речи. Взгляд его прояснился. Случилось чудо, как будто включился свет в темноте, которая его окружала. Этот свет ослепил его. Юнги закрыл глаза.
— Вот я дурень.
Он думал, что в окружающей его темноте был совсем один. Ни проблеска надежды, только притаившееся во тьме отчаяние, готовое напасть на него. Но оказалось, все это время у него в руках был фонарь.
Стоило только включить его, и фонарь осветил бы безлюдную дорогу впереди. Такого дурака, как он, еще поискать. С щеки Юнги скатилась горячая слеза.
С того дня все складывалось благополучно. Вознаграждение было даже больше, чем ожидал Юнги, кроме того, ему полагались и другие льготы. И — нельзя об этом не упомянуть — о нем заговорили. Как только ему официально присвоили статус пострадавшего, его благородный поступок стали обсуждать на телевидении. Вышел даже документальный сериал с невразумительным названием «Ответственные граждане: а что потом?» о нем и других людях, совершивших геройские поступки, — сериал показывали по выходным в лучшее эфирное время.
Документальный сериал вызвал общественный резонанс — пусть и ограниченного масштаба — и стал важной темой дискуссий. Настолько, что имя Юнги лидировало в рейтинге поисковых запросов интернет-порталов. Правда, уже через час первое место занял запрос о скорой свадьбе очередной знаменитости, но все-таки Юнги получил свою порцию славы.
Юнги прославился, и ему тут же стали писать рекрутеры больших компаний с приглашением на работу... Не очень-то правдоподобно, да? Конечно, было не так. Просто Юнги повезло подать заявление в нужный момент. Он принял участие в программе особого набора, в рамках которой нанимали на работу льготников и людей с особыми навыками, а также тех, кто хорошо показал себя в разных социальных проектах. После проверки документов и двух собеседований Юнги пригласили на финальную встречу. Это была та самая компания, которая отвергла его в студенческие годы уже на этапе проверки документов.
Так у Юнги появилась приличная работа, а также дом, в который он мог вернуться, и очаровательная девушка, которую он мог держать за руку. Да, он жил в режиме стандартной корейской пятидневки с ее бесконечными переработками, корпоративными ужинами и периодическим отсутствием выходных. Да, волос у него оставалось все меньше, а живот становился все больше. Но теперь в его руках было все, о чем раньше он не осмеливался и мечтать. В руках, на которых не хватало двух пальцев.
Однажды в выходной, когда он наслаждался долгожданным свиданием с любимой, она сказала:
— Не забудь, что на следующей неделе мы ужинаем с моей мамой.
— Я мог бы забыть о чем угодно, но не об этом, — ответил он, целуя ее в щеку.
Ямочка на щеке очаровательной девушки, которую он спас, стала глубже от улыбки. Юнги взял Каён за руку. Нет, определенно, он не остался с пустыми руками.
Ну что, как вам? Можно ли считать такой конец счастливым? Юнги получил столь желанную работу в хорошей компании, да к тому же встретил красивую девушку, женился, взял кредит, купил дом, завел ребенка, горбатился, отдавая кредит, а иногда даже позволял себе путешествие за границу.
Теперь, когда можно оглянуться назад, можем ли мы сказать, что эта история закончилась счастливо? Может, да, а может, и нет. Решать вам.
После всех описанных событий Юнги не раз вспоминал о «Ведьмином ресторане». Получалось, что его желание сбылось. Но у него оставались вопросы. Вдруг все эти драматические повороты судьбы — просто совпадения? Или все-таки все случилось благодаря ведьминской магии?
А может, просто сама жизнь не лишена волшебства?..
Вернувшись с работы, Джин взялась за уборку, и уборке не было конца. За время ее отсутствия бардак в квартире стал еще больше. Виновник хаоса Том пил пиво, смотрел телевизор и отпускал критические замечания в адрес актрисы на экране.
— Выглядит толстой, правда? В жизни у нее тонкая талия и просто огроменная грудь.
Говорил он это, лежа посреди гостиной в растянутой футболке и спортивных штанах, задрав ноги кверху. Джин вздохнула. Когда они в последний раз ходили на свидание? В прошлом месяце? В позапрошлом? Она даже вспомнить не могла. Все потому, что Том желал держать их отношения в секрете.
— Что мы тут сидим, давай сходим в кино. Я забронирую билеты, — предложила Джин, дергая Тома за руку и включая все свое обаяние.
Но тот не сдвинулся с места.
— А что будешь делать, если нас увидят и напишут статью?
Слова «Дорогой, прости, конечно, но ты вообще-то не звезда и не айдол какой-нибудь» чуть не вылетели изо рта. Но Джин сдержала закипающий в ней гнев и переключила канал, чтобы сбросить напряжение. О, снова документальный сериал, Том их просто ненавидит. Том недовольно посмотрел на нее, но она не отдала ему пульт.
Сериал назывался «Ответственные граждане: а что потом?», перед названием стояли пометки «Спецвыпуск» и «Повтор». Похоже, что-то очень скучное, но Джин намеревалась смотреть назло Тому.
«Ранним утром Юнги шел по улице и услышал женский крик. Он побежал на голос. Юнги увидел мужчину, который пытался похитить женщину. Не раздумывая, Юнги бросился на помощь и спас девушку, однако в ходе жестокой схватки нападавший отрезал ему ножом два пальца...»
Увидев знакомое лицо, Джин уставилась на экран. Прошептав под нос: «Любопытно», она сосредоточилась на передаче. Пришел к ним грабителем, ушел клиентом, а теперь в интервью рассказывает о том, как действовал в экстренной ситуации.
«...Госпожа А., студентка, которую спас Юнги, продолжительное время подвергалась преследованиям со стороны бывшего парня. Он попытался похитить ее. Госпожа А. несколько раз вызывала полицию, но в этой ситуации полиция не могла оказать помощь, поэтому девушка просто старалась избегать парня. Если бы Юнги не отреагировал на ее призыв о помощи, госпожа А. стала бы жертвой преступления...»
Пока Джин всматривалась в лицо Юнги, понимая, что магия сработала, Том рыгнул. Запах жареной картошки с кетчупом и пивом был таким омерзительным, что Джин отвернулась от его покрасневшей рожи.
— Как страшно жить... Вот так затаить обиду и пытаться похитить девушку... Да и полицейские тоже хороши, они же должны заботиться о безопасности граждан... — пробормотала она.
Том фыркнул в ответ на ее комментарий:
— А как по мне, проблема в девчонке. Можно подумать, парень поступил так просто потому, что она предложила расстаться. Она наверняка дала повод. Изменила ему или денег взяла в долг и не вернула. Очевидно же.
Джин уставилась на него в изумлении.
— Милый, ты же эксперт в отношениях, что это за мачизм? Хотя нет, это уже звучит скорее как психическое отклонение.
— Что-то ты загнула. Ты меня психом, что ли, назвала сейчас? — У Тома от негодования перекосилось лицо.
— Я просто не понимаю. Как ты можешь обвинять жертву? Даже если она ему изменила или не отдала долг, это не повод ее преследовать. Сталкинг — ужасное преступление...
Том резко прервал ее:
— Слушай, тебя это не касается, так что не переживай. Если устала — просто иди спать.
Джин так и стояла с раскрытым от удивления ртом. На сердце похолодело; откуда-то появилась мысль о неверно выбранном пути. Возможно, надо повернуть назад, пока не стало слишком поздно. Но в душе тут же возникло тяжелое беспокойство: «А что, если уже поздно?»