Кейта бежала что есть сил, весь мир для нее сейчас сузился до одной-единственной цели — не останавливаться. Ветви хлестали по лицу, оставляя кровоточащие царапины, острые камни рвали сапоги, а легкие горели от ледяного воздуха. Но девушка не обращала на это внимания, она знала, что Эрлик идет за ней. Кейта сразу его почувствовала, этот ни с чем не сравнимый, давящий взгляд в спину. Как только основные силы отвлекли на себя внимание армии, Владыка Тьмы тут же переключился на свою главную цель.

Изначально Кейта направлялась к Скалам Плачущей Верблюдицы, думала, что встретит Эрлика именно там, но теперь она понимала, что это было опасно. Скалы были местом силы, местом, где границы между мирами истончались. Если удаганка даст ему бой там, злой дух, в случае поражения, в случае, если что-то пойдет не так, сможет легко ускользнуть. Открыть портал и сбежать в свой Нижний мир, чтобы зализать раны и вернуться снова. Кейта не могла этого допустить, нужно было увести его дальше. Глубже, в самое сердце ее леса, в места силы, известные только шаманам. Туда, где сама земля будет ее союзницей, и где не будет ни одной лазейки в другие миры.

Кейта бежала, петляя, путая следы, пытаясь оторваться, но все время чувствовала его. Эрлик не гнался за ней в открытую, он был как опытный охотник, который не спеша идет по следу раненого зверя, наслаждаясь его агонией, зная, что добыча никуда не денется. Юной шаманке было страшно, как никогда в жизни. Она несла на своих хрупких плечах не просто свою жизнь, а судьбу всего этого мира. Одна ошибка, всего одно неверное решение, и все будет кончено. Кейта могла своими действиями погубить и себя, и Инсина, и своего отца, и всех остальных, кто так отчаянно верил в нее. «Я справлюсь. Я должна. Отец… он верит в меня. Он уже должен был подготовить все». Эта мысль придавала ей сил, удаганка знала, что Алтан не сидит сложа руки. Что он, чувствуя, как разворачиваются события, уже готовит ритуал, который должен был дать им хоть какую-то, пусть и призрачную, надежду в решающей схватке с самим Хозяином Нижнего мира.

Но силы Кейты были не бесконечны. Она бежала уже, казалось, целую вечность. Ноги стали ватными, дыхание было прерывистым и хриплым. Лес вокруг, до этого бывший ее союзником, теперь, в сгущающихся сумерках, казался враждебным, полным теней и ловушек. В какой-то момент ее тело просто отказалось ей подчиняться. Кейта споткнулась о предательски вылезший из-под земли корень и с глухим стоном рухнула на пахнущий прелой листвой мох. Девушка лежала, тяжело дыша, пытаясь заставить себя встать. «Давай же, косолапая ты медведица, поднимайся!» Но тело не слушалось. Кейта перевернулась на спину, глядя на темнеющее небо, видневшееся сквозь черные силуэты ветвей. И тут, прямо над ней, заслонив собой первые звезды, возникло лицо.

— Что такое? Устала, дитя Тэнгри?

Кейта на мгновение затаила дыхание. Эрлик словно возник из ниоткуда и сейчас стоял буквально в шаге от нее, без единой пылинки, без единой царапины. Словно он не преследовал ее по лесу, а просто вышел на вечернюю прогулку. Опираясь на руки, шаманка медленно села. Ее сердце бешено колотилось, но она заставила себя посмотреть в бездонные глаза «степного хана» без страха.

— Давно ждешь? — спросила Кейта, и сама поразилась тому, насколько дерзко прозвучало сказанное ею.

— Всю твою короткую и интересную жизнь, — ответил Эрлик с мягкой улыбкой. — И, должен признать, финал этой погони меня немного разочаровал. Я ожидал большего. Больше огня и сопротивления, а ты просто… упала. Как подстреленная птица.

Хозяин Нижнего мира присел на корточки, его лицо оказалось на одном уровне с ее.

— Ну что ж, игра окончена. Твои друзья проигрывают битву, твой отец бессилен. А твой Сын Степи, я так полагаю, уже стал неплохим удобрением для этих земель. Ты осталась одна, маленькая Богиня. И ты проиграла.

Эрлик протянул руку, чтобы коснуться ее.

— Пора домой, дитя Тэнгри. В мою коллекцию.

— Убери свои грязные руки!

Слова, полные концентрированной ненависти, прозвучали, как змеиное шипение. Кейта, превозмогая слабость, резко отползла назад, упираясь спиной в ствол старого дерева, и ее рука молниеносно нырнула за пазуху, под теплую волчью шкуру. Эрлик, чья рука застыла в воздухе, удивленно вскинул брови. Он ожидал слез, мольбы, отчаяния, но не этой колючей ярости. В руке Кейты, тускло поблескивая в лунном свете, лежал кинжал. Владыка Тьмы ухмыльнулся краем рта. Это знакомое до боли черное лезвие он узнал бы из тысячи.

— О-о-о, — протянул Эрлик, и на его лице появилось выражение искреннего, почти детского восторга. Он поднялся на ноги отступил на шаг, с неподдельным интересом разглядывая свою бывшую игрушку. — Так вот, значит, куда он пропал! Мой маленький ключик.

Положив ладонь на лицо, злой дух расхохотался. Громко, искренне, с неподдельным весельем, он буквально потешался над Кейтой.

— Какая восхитительная, божественная ирония! Я ищу тебя по всему Среднему миру, трачу свою драгоценную энергию. А ты не просто приходишь ко мне сама… а приносишь себя на блюдечке, так еще и с приборами!

Эрлик снова рассмеялся, качая головой.

— В твоих руках единственное во всех трех мирах оружие, которым можно обезвредить и тебя, и твою дорогую матушку. И ты сама принесла мне его, прямо в руки! Ну какая же ты умная девочка, какая предусмотрительная. Я, признаться, немного волновался. Думал, придется снова посылать за ним кого-то, рисковать… А ты все сделала сама, сэкономила мне столько времени и сил.

Он подошел к шаманке совсем близко, но не пытался напасть. Просто любовался своей загнанной в угол жертвой.

— Скажи мне, ты что, правда думала, что сможешь это использовать против меня? Ты, дитя света, думала, что сможешь управлять оружием, рожденным из самой тьмы? — Эрлик протянул руку ладонью вверх, в приглашающем жесте, и произнес как отец, просящий у ребенка опасную игрушку. — Отдай его мне, маленькая богиня. Ты наигралась, пора вернуть его законному владельцу. И мы, наконец, закончим эту утомительную и затянувшуюся игру. Не заставляй меня отбирать. Это будет… не так красиво.

Хозяин Нижнего мира ждал, уверенный в полной и безоговорочной капитуляции Дочери Леса. Он видел отчаяние в ее глазах, видел, как дрожит в ее руке перекованный кинжал. Эрлик уже почти ощущал вкус своей победы… но в тот самый момент, когда он уже готов был протянуть руку и забрать свой трофей, произошло то, чего он, впрочем, вполне ожидал.

Прогремел беззвучный, но ощутимый всем существом удар ментальной, духовной силы. Воздух вокруг них сгустился, завибрировал, словно струна. Листья с ближайших деревьев посыпались вниз, иссохшие, почерневшие, словно их в один миг коснулось дыхание зимы. Эрлик предусмотрительно, почти лениво, отскочил от Кейты на пару шагов назад, позволяя этому удару пройти. Волна чистой, но слабой, на его взгляд, энергии ударила в то место, где он только что стоял, и бесследно рассеялась.

На лице Хозяина Нижнего мира, вместо раздражения, появилось выражение театральной скуки.

— Ах, да… — процедил он, смахнув с плеча невидимую пылинку. — Старики. Я уж было подумал, что они придумают что-нибудь новенькое.

Злой дух демонстративно зевнул, прикрывая рот рукой.

— Ну что такое, Алтан? Это все, на что ты способен? И где же ты прячешься, старый лис? Вон за тем кустом, или на той ветке, притворившись совой?

Эрлик снова повернулся к Кейте, в его глазах была откровенная насмешка.

— Твой отец такой предсказуемый. Он всегда делает одно и то же. Бьет издалека, пытается напугать, разыгрывает из себя великого стратега. А на самом деле он просто тянет время, — он картинно приложил руку к уху. — Слышишь? Тишина. Это он собирается с силами для следующего, такого же «сокрушительного» удара. Как же это утомительно… Право слово, одно и то же, из века в век! Шаманы действительно думают, что могут навредить мне? Мне, который старше самих этих деревьев?

Второй удар, чуть более мощный, снова ударил по нему. Эрлик даже не пошевелился. Он лишь поморщился, как от слишком кислого вина.

— О-о-о, а вот это уже было посерьезнее. Кажется, этот старик Эрдэни тоже решил присоединиться к веселью. Очень мило с его стороны.

Хозяин Тьмы посмотрел на Кейту, его глаза были полны снисходительной насмешки.

— Понимаешь, дитя, в этом вся ваша проблема. Вы такие… одинаковые. Думаете, что, собравшись в кучку, станете сильнее. А на самом деле, лишь становитесь более удобной мишенью.

Эрлик проигнорировал очередной, почти незаметный ментальный «укол», отмахнувшись от него, словно от назойливого комара.

— Я ждал, что Алтан придумает что-нибудь новое, оригинальное. А он просто повторяет ошибки своего же учителя. Ваш великий шаман Идан когда-то тоже пытался победить меня таким же образом. И где он теперь? А, ну да, ха-ха-ха… Ты же знаешь, где, — он самодовольно ухмыльнулся, наслаждаясь своей игрой и своим превосходством. — Так что, пока твои старики там пыхтят, пытаясь пробить мой щит своими зубочистками, давай вернемся к нашему делу. Кинжал. Я не буду повторять в третий раз. Твои защитники уже показали свою бесполезность, игра окончена.

Этого времени хватило сполна, чтобы перевести дыхание. Не теряя ни секунды, пока Эрлик был дезориентирован, Кейта, стиснув зубы от резкой боли в руке, подскочила на ноги и снова бросилась бежать. Но на этот раз не от него, а навстречу своим. Удаганка выскочила на опушку, где ее уже ждали. Навстречу ей, из-за деревьев, выходил их маленький авангард. Впереди шли Хасар, уже подлечивший свои раны Джамуха, и несколько стариков-восточников, вооружившиеся чем попало. Чуть позади, в тени старых сосен, стояли старейшины, Эрдэни, Содор и Ойгон. И рядом с ними — две несокрушимые, как скалы, фигуры. Ее отец и вождь клана Синего Нарвала.

Кейта на мгновение бросила взгляд на Алтана, их глаза встретились. Верховный шаман видел в руке дочери сияющий кинжал, видел ее решимость. И в его взгляде удаганка прочла и ужас, и гордость, и… понимание. «Поймешь ли ты меня, папа? Поймешь ли ты мой отчаянный план?» — мысленно спросила она. Главное было сделано, удочка была закинута. Эрлик видел, что кинжал у нее в руках, он, в своем тщеславии и в своей жажде власти, непременно захочет им воспользоваться. Заполучить его любой ценой.

Добежав до своих, Кейта встала в один ряд с отцом, который тут же, с тревогой, схватил ее за раненую руку.

— Ты ранена.

— Это часть плана, — шепотом ответила девушка. Из тени медленно, пошатываясь, вышел Эрлик. Лицо хана Хулана было искажено от ярости. Он увидел Алтана и Торвальда, увидел всех, кто собрался здесь. Встретившись взглядом со своим «давним другом», он тяжело, почти с театральной скорбью, вздохнул.

— Как предсказуемо! Вся семья в сборе. Ну что ж, делать нечего. Раз уж вы все так хотите представления… пора приступать к его основной части.

Земля под всеми присутствующими содрогнулась. Твердая, лесная почва, начала буквально расходиться у них на глазах. По поляне, между деревьями, побежали глубокие, черные трещины, из которых пахнуло могильным холодом, и они расширялись, превращаясь в огромные бездонные рвы. А затем из этих рвов, из самой глубины Нижнего мира, полезли настоящие первозданные абаасы. Они лезли целым стрекочущим роем. Уродливые твари, похожие на гигантских насекомых. Склизкие, червеобразные создания с множеством ртов. Маленькие, быстрые, похожие на скорпионов демоны. Они с визгом и клекотом выползали на свет, и их было сотни, если не тысячи. Это была чума, которую Эрлик выпустил из недр, чтобы поглотить их всех.

— Ну же, сражайтесь, герои! — рассмеялся Эрлик, разводя руки в стороны. — Посмотрим, как долго ваш свет продержится против моей голодной ночи!

Из расколотой земли, словно гной из открытой раны, продолжали выползать все новые и новые волны отвратительных тварей. Они с визгом и стрекотом расползались по поляне, и их было так много, что они казались живым ковром. Паника уже готова была охватить маленький отряд защитников.

— Спокойно! — голос Алтана, громкий и властный, прогремел над поляной, как удар грома, заставив всех на мгновение очнуться от ужаса. — Эту детвору оставьте нам.

Верховный шаман шагнул вперед, в его руках уже был его боевой бубен. Он кивнул в сторону полчища абаасы, его лицо было спокойно, как у скалы перед штормом. Рядом с ним, хрустнув костяшками пальцев, встал Торвальд. Северный вождь был без оружия, но от него исходила такая аура ледяной мощи, что земля вокруг него, казалось, покрылась инеем. Два величайших мага Среднего мира, два старых друга были готовы принять этот бой.

— Мы их задержим, — пророкотал Торвальд. — А вы делайте, что должны.

Но остальные не решились и не собирались оставаться в стороне. Это была их общая битва. Алтан ударил в свой бубен, и от этого гулкого удара содрогнулся сам воздух. Он не стал призывать духов-зверей, против такой орды это было бессмысленно, сначала нужно было сократить их количество. Шаман ударил по самой земле, и она ему ответила. Гигантские, острые, как копья, шипы из камня и корней выстрелили из-под земли, пронзая насквозь десятки мелких тварей. Торвальд действовал иначе. Он медленно поднял руки, воздух вокруг него стал видимым, он начал замерзать, кристаллизоваться. Морозный вихрь, рожденный его волей, ударил по демонам. Абаасы, попавшие в него, на лету покрывались льдом, превращаясь в хрупкие, ледяные статуи, которые разбивались друг о друга. Но и остальные шаманы не стояли без дела. Эрдэни, Ойгон, и даже старые удаганки, которые вышли из айыла, все вступили в бой. Они не могли сражаться с такой мощью, как их вожди, но у них было свое оружие. Они начали призывать духов.

И из леса, со всех сторон, хлынул светящийся поток. Это были светлые лесные иччи, похожие на маленькие, юркие огоньки, они стаями набрасывались на абаасы, и их свет обжигал тьму. Похожие на полупрозрачных рысей, духи-стражи проносились сквозь ряды демонов, оставляя за собой светящиеся, исцеляющие землю следы. Беженцы тоже не стояли в стороне, они образовали живое кольцо вокруг шаманов, которые проводили свои ритуалы. Они рубили и кололи, отбивая тех тварей, что прорывались через магические барьеры.

Это была битва, не похожая ни на одну другую, и посреди всего этого кровавого, светоносного вихря, Кейта на мгновение замерла. Она увидела знакомый, массивный силуэт. В самой гуще боя, там, где абаасы прорвались особенно плотно, один из раненных степных воинов споткнулся и упал. На него тут же набросился огромный, похожий на рогатого скорпиона демон. Но, прежде чем его жало успело нанести удар, другая фигура, вылетевшая, казалось, из ниоткуда, сбила тварь с ног и одним яростным ударом меча разрубила ее пополам. Воин поднял голову и, сердито выругавшись, протянул руку упавшему, помогая ему встать. Девушка узнала его, это был Бату. «Неужели и его выпустили?» — с изумлением подумала Кейта. Старший сын степного хана был без доспехов, в простой одежде, но дрался он, как берсерк. В его движениях не было прежней одержимости, лишь эффективная ярость воина, защищающего свою жизнь и жизнь того, кто оказался рядом. Он сражался на их стороне. Кейта смотрела на Бату, на то, как он прикрывает спину своего соплеменника, и только сейчас поняла, почему отец решил сохранить ему жизнь. Он не просто дал степному воину выбор, он верил, что даже в самой черной душе может найтись искра света. И, кажется, он был прав.

Битва бушевала, превратившись в хаотичный водоворот света, тьмы, стали и магии. Кейта, стоя плечом к плечу со своим отцом, направляла потоки силы, взывая к лесу, и тот отвечал ей, обрушивая на полчища абаасы свою первобытную ярость. Но тварей было слишком много, они лезли и лезли из расколотой земли, нескончаемым, черным потоком, и казалось, этой битве не будет конца. И вот, в самый разгар этого отчаянного сражения, когда силы защитников были уже на исходе, Кейта услышала голос, который она узнала бы даже в аду. Голос, который звал ее.

— Кейта!

Шаманка тут же обернулась. Со стороны южной тропы, оттуда, где шел бой у Черного Перевала, в айыл, как стрела, врывался одинокий всадник. Инсин прорвался сквозь остатки армии мертвецов, оставив битву там, и примчался сюда. Юноша спрыгнул с коня на полном скаку, еще до того, как Арион остановился. Он бросился к Кейте, расталкивая и своих, и чужих, его лицо было искажено отчаянной тревогой. Инсин подбежал и, не говоря ни слова, крепко, почти до боли, обнял ее, утыкаясь лицом в волосы шаманки. Он просто держал ее, словно пытаясь убедиться, что она настоящая, что она здесь, и что с ней все в порядке.

— Жива… — тихо выдохнул он в ее волосы. Кейта на мгновение позволила себе эту слабость, она прижалась к степному воину, к его силе и его теплу. Ей так хотелось рассказать ему все о той страшной жертве, на которую она собиралась пойти. Но она не могла. Даже ему Кейта не могла доверить этот главный секрет. Она знала — Эрлик следит и внимательно слушает. Если он хоть на миг заподозрит ее истинный замысел, все будет кончено. Этого никто не должен знать, так будет безопаснее для всех. Кейта мягко отстранилась, хотя ей хотелось остаться в объятиях юноши навсегда.

— Я в порядке, — сказала удаганка, в ее голосе снова звенела сталь. — Но вот мы — не особо.

Кейта кивнула на кишащее поле боя, Инсин проследил за ее взглядом, и его лицо тут же стало серьезным, превратившись в маску воина.

— Понял.

Не говоря больше ни слова, они оба вступили в битву, как единое целое. Это был страшный и прекрасный танец. Инсин достал свой большой композитный лук и двигался по периметру, быстрый и неуловимый. Его стрелы не летели градом, каждый выстрел был произведением искусства. Он выцеливал самых опасных тварей. Вот огромный, похожий на паука демон, готовится прыгнуть на спину Торвальду, и стрела Инсина, пролетев полсотни шагов, вонзается ему точно в единственный глаз. Вот крылатая тварь пикирует на группу старых удаганок, и стрела, пущенная с рикошетной траекторией от скалы, пробивает ей крыло, заставляя с визгом рухнуть на землю, прямо под ноги разъяренному духу-медведю. Его точность была нечеловеческой, буквально ювелирной. А Кейта была сердцем всей этой бури, она сражалась наравне со всеми. Девушка взмахивала рукой, и из-под земли вырывались целые плети из живых, колючих лиан, которые хватали абаасы, опутывали их, удушая и утаскивая под землю. Ударяла ладонью о землю, и из трещин, оставленных Эрликом, вырывались не демоны, а гейзеры чистой родниковой воды, которая для тварей Нижнего мира была губительнее любой кислоты. Кейта и Инсин работали в паре, как будто делали это всю свою жизнь. Он, с высоты, прикрывал ее, снимая самые дальние угрозы, а она, внизу, расчищала поле боя, создавая для него чистые сектора обстрела. Они не говорили друг с другом, им это было не нужно. Сын Степи и Дочь Леса чувствовали друг друга. Ветер и Корень наконец-то нашли свой ритм для танца войны, надежды и любви, которая в этот самый миг превращалась в самое смертоносное оружие, какое только видел этот мир.

Несмотря на их отчаянное сопротивление, абаасы, казалось, становились лишь злее. Они были как саранча, на место каждого убитого тут же выползали двое новых. Инсин, заняв выгодную позицию на небольшом холме, методично отстреливал самых крупных тварей. В какой-то момент он увидел, как огромный, похожий на бронированного носорога, абаасы прорвал оборону и понесся прямо на группу перепуганных беженцев, сбившихся в кучу у большого валуна. Не теряя ни секунды, Инсин бросил лук и, выхватив меч, бросился наперерез. Юноша подлетел к твари сбоку и, используя ее же инерцию, нанес мощный, скользящий удар по ногам. Абаасы споткнулся, проехал несколько метров на брюхе, поднимая тучи пыли и камней, и врезался в валун. Инсин, не давая ему опомниться, запрыгнул ему на спину и вонзил свой меч точно в сочленение между головой и туловищем. Тварь дернулась в последний раз и затихла.

— Вы в порядке? — степной воин повернулся к беженцам. Один из них, молодой парень с востока, сидел на земле, держась за раненую ногу, которую, видимо, задел монстр. Инсин подбежал и помог ему встать, уводя его подальше от поля боя.

— Спасибо, нойон, спасибо… — лепетал тот. И это была ошибка Инсина. Он отвлекся всего на пару секунд, и за это время абаасы, которого он считал убитым, с ревом поднялся. Его единственный, красный глаз с ненавистью уставился на спину степного воина. Демон занес свои когтистые лапы для смертельного удара… но удар так и не последовал. Инсин услышал за спиной яростный, почти звериный рев, но не демонический — какая-то массивная тень пронеслась мимо него, сбила с ног недобитого абаасы и, сцепившись с ним в один клубок, потащила его прямо к одной из зияющих, черных расщелин, что оставил после себя Эрлик. С глухим двойным криком они оба рухнули в бездну.

Инсин в шоке обернулся. Его спаситель не упал, он успел в последний момент зацепиться одной рукой за самый край расщелины и сейчас висел над бездонной пропастью. Юноша, не раздумывая, бросился к нему. Когда он подбежал к расщелине, его брови в невыразимом удивлении поползли вверх. «Бату⁈» Не раздумывая ни секунды, Инсин упал на землю и схватил брата за запястье, пытаясь вытащить. Но Бату был тяжелым, а у самого Инсина после битвы у Черного Перевала была ранена рука, и сейчас она, от напряжения, отозвалась острой пронзительной болью.

— Держись! — прошипел Инсин, вкладывая в эту попытку всю свою силу, все свое отчаяние. — Только посмей мне упасть!

Бату, висевший над пропастью, поднял на него голову. И впервые за много лет он смотрел на Инсина не с ненавистью и не с презрением. А как на брата, которым он в этот самый последний момент, искренне, по-настоящему гордился. Сколько бед он принес ему. Пытался убить, радовался его «смерти», унижал его, напал на его любимую и ее народ… А Инсин, не колеблясь ни секунды, сейчас пытался его спасти.

— Не нужно, братишка, — на губах Бату появилась кривая усмешка, но в ней не было привычной язвительности. — Оставь меня. Так… будет правильно.

— Заткнись, болван! — прорычал Инсин, пытаясь подтянуть его. — Я тебя не отпущу!

В какой-то момент Инсину показалось, что Бату снова решил его предать. На лице брата, висевшего над бездной, мелькнула какая-то странная, хищная эмоция. Решимость. Он резко дернул Инсина за руку, но не потащил за собой в пропасть, а отчаянным, невероятно сильным рывком отшвырнул его в сторону. Юноша, не ожидавший этого, отлетел на несколько футов. И в тот же самый миг, когда он катился по земле, он увидел, как один абаасы, которого никто не заметил, подкравшись, хотел нанести удар ему в спину. Но удар пришелся в пустоту. Спасительный жест Бату изменил все — демон, промахнувшись, по инерции пролетел вперед и, не сумев затормозить, с визгом рухнул в ту же самую расщелину. Но падая, он успел вцепиться в Бату. Абаасы, увлекая за собой свою последнюю жертву, полетел вместе с ним в чернеющую бездну. Инсин, вскочив, подбежал к краю пропасти. Ему оставалось только в ужасе, с застывшим на губах криком, смотреть на удаляющийся в небытие силуэт своего брата. Того, кто всю жизнь его ненавидел, и кто, в самый последний момент, отдал свою жизнь, чтобы его спасти.

Пока все были поглощены яростью битвы, Инсин переживал свою личную трагедию, а шаманы и воины сдерживали натиск преисподней, главная битва происходила почти в тишине, в стороне и без свидетелей. Кейта и Эрлик сцепились в смертельном поединке. Владыка Тьмы, оставив свою армию абаасы разбираться с «массовкой», сосредоточил все свое внимание на ней. Его движения были полны мощи и опыта старого воина, но в них была и демоническая, неестественная скорость. Кейта, в свою очередь, сражалась, используя всю свою мощь, но она понимала, что силы были абсолютно не равны. Эрлик был слишком силен и слишком быстр, он предугадывал каждое ее движение, словно читал мысли девушки.

В самый разгар их боя, в голове Кейты прозвучал голос отца, как тихая мысль. «Его больше нет, дитя. Я не чувствую его душу, нигде. Сосуд пуст» Удаганка на мгновение замерла. Алтан, ведя свою невидимую ментальную битву, подтвердил ее худшие опасения. Отца Инсина, хана Хулана больше не было. Не было его души, которую можно было бы спасти, осталась лишь оболочка. И эта страшная новость… придала ей сил. Кейта стала еще на шаг ближе к своему отчаянному плану. Раз душу уже не спасти, значит, девушке не нужно было больше колебаться. Нет смысла щадить тело, что когда-то было отцом ее возлюбленного. «Будь осторожна, — снова прозвучал голос Алтана. — Если душу забрал сам Эрлик, значит, их договор все еще не свершен до конца. Он привязан к своей жертве, и в этом его слабость».

Кейта все поняла. В ходе очередного яростного обмена ударами, она, намеренно, сделала неловкий финт и «случайно» выронила кинжал. Блеснув радужным светом, он упал на землю между ними, звеняще ударившись о камень. Эрлик тут же отскочил назад. Он посмотрел на клинок, потом на Кейту, и на лице Хулана появилась торжествующая улыбка.

— Глупая девочка, — прошипел он, метнувшись вперед. Эрлик схватил сияющий клинок с земли и снова отпрыгнул, держа его перед собой. — Думала, я не замечу? Думала, обманешь меня своей поддельной слабостью?

Юная шаманка не сводила глаз с оружия в руках Хозяина Нижнего мира. Осталось совсем немного, лишь заставить его подойти максимально близко. Чтобы он нанес тот самый удар, которого она так ждала. И для этого была лишь одна возможность. Кейта сделала вид, что полностью сломлена, она упала на колени, изображая отчаяние.

— Нет, нет, все не так, я… — испуганно прошептала она, склонив голову. А затем, с диким яростным криком, Кейта, безоружная, бросилась на злого духа. Девушка сделала вид, что хочет отобрать у него оружие, но Эрлик, как она и рассчитывала, лишь рассмеялся. Он играючи уклонялся от ее неуклюжих атак, парируя удары одной рукой, а в другой держа клинок.

— Борись, маленькая богиня! — хохотал он. — Борись! Это так красиво!

Эрлик позволил ей подойти совсем близко. И в какой-то момент, устав от игры, он с наигранной театральностью раскинул руки, объявив о своей неминуемой победе.

— Вот и все. Конец, — произнес Владыка Тьмы и молниеносным, нечеловечески быстрым рывком шагнул ей навстречу. Кейта не успела, да и не пыталась, увернуться. Шаманка лишь сделала рваный глубокий вдох, и почувствовала, как клинок, созданный, чтобы убить ее мать, Великую Тэнгри, ведомый рукой ее злейшего врага, с глухим и влажным свистом вошел ей в грудь. В самое сердце.