Возвращение в лагерь было похоже на пробуждение от кошмара в еще более страшный кошмар. Кейта почти бежала, едва успевая переводить дыхание, а трое степных воинов, несмотря на свою усталость, не отставали от нее ни на шаг. Их молчание было красноречивее любых слов. Они видели, как изменилась эта лесная предводительница, как из ее глаз исчезла последняя капля сомнения, сменившись холодной яростью и тяжестью принятого решения. Когда они ворвались обратно в лагерь беженцев, солнце уже стояло высоко. Кейта, не теряя ни секунды, направилась прямиком к тому месту, где сидели Инсин и его брат Арслан, окруженные своими немногочисленными воинами. Рядом с ними, как верные тени, стояли воины Сокола, Арбан и Улан. Все они, собравшись на импровизированный военный совет, обсуждали маршрут предстоящего похода.

Инсин и Арслан вскочили на ноги, увидев изможденных, но живых воинов из своего улуса.

— Кенже? Бекет? Айгерим? — Инсин не мог поверить своим глазам. — Как вы здесь оказались?

И они рассказали свою леденящую кровь историю снова. О мертвой тишине, окутавшей улус, о застывших фигурах и о зеленом огне в их глазах.

— Хулан-хан… — голос Айгерим дрожал, но она заставила себя говорить. — Он собрал их, всех наших людей, и указал им путь. Похоже, он решил повести их на запад.

Все взгляды мгновенно обратились к Арбану и Улану. На запад. Туда, где стоял ослабленный, скорбящий лагерь клана Белого Сокола. А там не так далеко останется добраться и до этого импровизированного лагеря. Счет шел на секунды. Кейта больше не колебалась, в сложившейся ситуации кто-то должен был взять на себя командование.

— Эрэл! Ирена! — голос девушки прозвучал властно, как удар меча о щит. Представители ее народа тут же подбежали к ней. — Вы слышали, опасность близко. Нужно уводить людей, не готовых к битве. Эрэл, ты поведешь их в наш айыл, там вы будете в безопасности, под защитой моего отца и под сенью самого леса. А ты, сестренка, следи за ранеными и за детьми. Не давай им падать духом.

Кейта повернулась к Хасару и остальным степнякам, которые стояли, сбившись в растерянную кучу.

— Вы воины! И вы знаете тактику орды, ее сильные и слабые стороны. Все, кто в силах сражаться, пойдут с нами. Докажите свою верность не словами, а делом.

Чистый и сильный голос Кейты разносился над поляной, внося порядок в хаос, превращая панику в действие. План был вплетен в саму ткань реальности ее несокрушимой волей. Нужно было немедленно отправить всех женщин, закутавших в платки плачущих детей и стариков с глазами, полными усталости, как можно дальше, в самое защищенное место. А всех, кто мог держать в руках оружие, от юных мальчишек до седых ветеранов с востока, призвать отправиться с ней в самое пекло. Эрлику нужно было дать отпор, но для этого нужно было учесть каждую, даже самую мельчайшую деталь. Кейта подозвала к себе Инсина, Арслана и Арбана с Уланом.

— Просто предупредить их и разбежаться по разным углам недостаточно, — сказала девушка, ее голос стал тише и напряженнее. — Это будет не битва, а настоящая бойня. Мы не знаем, на что способна эта армия Эрлика. Мы не знаем их истинную силу и не знаем их слабости.

— Если все они уже мертвецы, то в чем проблема? — пожав плечами, высказал свою привычную воинскую прямоту Арслан. — Руби головы, отсекай конечности, и дело с концом.

— Нет, — вмешался Инсин, который все это время молчал, напряженно анализируя все, что они услышали. — Это не просто мертвецы, не те безмозглые твари, что поднимаются из могил, по байкам нашего улуса. Кейта все видела, а Айгерим подтвердила. Они двигаются, как идеальные, совершенные солдаты. В них вложен чужой воинский опыт. И наш отец… Точнее, Эрлик создал армию не из трупов, а из легенд. Наполнил пустые сосуды потенциалом величайших воинов, чьи «неспетые песни» он хранил в своей библиотеке.

— Значит, простая атака в лоб будет самоубийством, — мрачно заключил Арбан. — Они будут сражаться с опытом и силой тысячи багатуров, но не будут чувствовать ни боли, ни страха.

— Все верно, — кивнула Кейта. — Поэтому мы не будем их встречать в лоб. Нам нужен план, продуманный до мелочей. Потому что от Хозяина Нижнего мира можно ожидать любых, даже самых невообразимых, сюрпризов и ловушек.

Девушка взяла длинную палку и, присев на корточки, быстро начертила на влажной земле грубую, но понятную символично карту местности.

— Они идут на запад, чтобы собрать кровавый урожай душ и тел. Но Эрлик не знает, что нам уже известны его планы. В этом наше единственное, но главное преимущество. Элемент неожиданности. Мы не будем встречать их у лагеря Соколов, это ловушка, в которую Владыка Тьмы и хочет нас затащить. Нам нужно нанести удар раньше.

Кейта ткнула палкой в точку на своей карте.

— Вот здесь, у Черного Перевала, есть узкое, извилистое ущелье. Через него лежит единственный быстрый путь на запад. Любая армия, даже армия мертвых, не сможет пройти там широким фронтом. Они неизбежно вытянутся в длинную, уязвимую колонну.

— Засада, — прорычал Арслан, в его глазах зажегся голодный огонь воина.

— Именно, — подтвердила Кейта. — Но не простая. Это будет лишь наш первый удар.

Она посмотрела на воинов Сокола.

— Вы лучше всех знаете эти каменистые тропы. Ваша задача, добраться туда первыми и устроить на вершинах ущелья завалы. Запереть их авангард в этой каменной мышеловке!

Затем Кейта повернулась к Арслану и остальным степнякам, включая Хасара и новобранцев-беглецов.

— А вы ударите им в хвост, в арьергард. Никто не знает слабости орды, их построения и сигналов, лучше, чем вы. Вы внесете хаос, отрежете им путь к отступлению.

И, наконец, удаганка посмотрела на Инсина.

— Ты вместе с Арсланом поведешь отряд, вы будете возглавлять командование. А я буду сердцем всей этой бури. Пока вы будете рвать этих оживших мертвецов на части сталью, я ударю по ним силой этого леса. Превращу это ущелье в зеленый ад.

Немного помолчав, девушка поднялась, оценивая взглядом свою карту.

— Мы, возможно, не сможем победить их всех… Их слишком много, и они бессмертны в привычном понимании. Но мы можем их задержать, выиграть время для того, чтобы новости дошли до отца, и он подготовил свой ритуал. Время для того, чтобы наши народы собрались в единый, несокрушимый кулак! — Кейта обвела всех своим властным взглядом. — Вопросы есть?

Вопросов не было, лишь молчаливая, почти молитвенная решимость. Как только приказ был отдан, лагерь, до этого застывший в тревожном ожидании, взорвался лихорадочной, но на удивление организованной деятельностью. Арслан, на мгновение забыв о своей вражде с братом, превратился в того, кем и должен был быть — в нойона, в командира. Его громкий, властный голос разносился по всей поляне, строя и организуя их разношерстное войско. И люди, словно истосковавшиеся по твердой руке, подчинялись ему беспрекословно. Даже Мунко, постоянно причитающий и надеющийся на долгожданный отдых, а не бесконечные сражения. Воины Белого Сокола, суровые и немногословные, встали в один ряд со степняками. Старая вражда и обиды были не забыты, но отложены. Убраны в дальний угол души, как ненужный хлам перед лицом общей угрозы. Они делились оружием, проверяли доспехи друг у друга, и степняк, привыкший к легкому кожаному доспеху, с удивлением и уважением разглядывал прочные стальные пластины сокольников. Все, кто мог сражаться, за исключением совсем уж дряхлых стариков, женщин и детей, готовились идти. Их было немного, всего около полусотни бойцов — капля в море против армии Эрлика. Но в их глазах горела уверенность.

Арбан и Улан, получив самую важную и срочную задачу, не медлили ни секунды. Они не стали брать с собой много припасов, лишь воду и несколько полосок вяленого мяса. Скорость была их главным оружием. Соколы подошли к Кейте, и Арбан, склонив голову, коротко сказал:

— Мы сделаем все, что нужно, предводительница. Камнепад будет таким, что его услышат даже абаасы в Нижнем мире.

И, вскочив на своих коней, они, как две тени, сорвались с места и понеслись на запад, к Скалам Плачущей Верблюдицы, чтобы подготовить первую, самую смертоносную ловушку.

В другой части лагеря разворачивалась иная сцена. Эрэл и Ирена собирали свой караван, всех беспомощных людей, которых нужно было отвести на север, в шаманский айыл. Испуганных, но послушных женщин, которые кутали в тряпье своих плачущих детей. Седых стариков, которые с тяжелым вздохом брали в руки посохи, чтобы в последний раз покинуть насиженное место. Раненого Джамуху, которого уложили на самодельные носилки. Ирена, с ее вновь обретенной уверенностью, была их сердцем. Целительница успокаивала людей, перевязывала раны, раздавала последние целебные травы. А Эрэл был их щитом. Он, вместе с парой бывших нукеров, которым доверили оружие, создавал живой коридор, охраняя их, пока люди собирали свои скудные пожитки.

Инсин готовился к войне по-своему. Он не точил меч и не проверял стрелы, а стоял на коленях перед своими бывшими соплеменниками. Он говорил с ними тихо, но так, чтобы слышал каждый.

— Я знаю, вы считаете меня предателем. И, возможно, так оно и есть. Я предал приказ своего хана, своего отца, но я не предал свой народ. Тот ужас, что идет на нас, он несет гибель не только шаманам, но и всему этому миру. Сегодня мы сражаемся не за лес и не за степь, мы сражаемся за людей. За то, чтобы у каждого было завтра. Я не прошу вас идти в бой за меня или за нее. Я прошу вас идти в бой за самих себя. За свое будущее!

Степные воины, слушая его, смотрели на своего молодого опального принца, и видели в нем не предателя, а единственного, кто осмелился сказать им правду. Единственного, кто остался верен не приказу, а чести. Подготовка была почти завершена. Эта разношерстная армия, собранная из врагов, беженцев и предателей, была готова к своей первой, и, возможно, последней, общей битве.

* * *

Тем временем, в тихом, погруженном в напряженное ожидание шаманском айыле, ритуал Алтана подошел к концу, но не к тому, на который он так рассчитывал. Верховный шаман медленно, с тяжелым, прерывистым вздохом, вышел из транса. Его тело, сидевшее неподвижно в центре рунического круга, было слабым, как у старика, а на лбу выступила холодная испарина. Он сидел в центре своего балагана, и тишина вокруг, нарушаемая лишь треском догорающих углей, казалось, давила на него, оглушала своей пустотой.

Ничего. Абсолютно ничего. Алтан потратил несколько долгих изнурительных часов, пытаясь достучаться. Он взывал к душе хана Хулана, к его кут, используя всю свою мощь, все свои знания, всю свою волю как таран, как отчаянную мольбу. Но каждый раз он натыкался на стену, но состоящую не из тьмы или яростного сопротивления, к чему он был готов. А на стену из пустоты. Это было странное, жуткое, незнакомое ему ощущение. Словно Алтан пытался наладить связь не с живым человеком, пусть и одержимым, а с пустой, брошенной оболочкой. Как будто он стучался в дверь дома, в котором уже давно никто не живет. Душа хана была не просто пленена или отравлена. Она полностью отсутствовала, словно ее вырвали из ткани бытия, оставив после себя лишь послушное, дышащее тело.

Заподозрив нечто ужасное, нечто, что выходило за рамки даже его обширных знаний о кознях Эрлика, Алтан, пошатываясь, поднялся на ноги. Он чувствовал себя выжатым и опустошенным. Тяжелой, усталой поступью шаман вышел из своего балагана, щурясь от яркого полуденного солнца, которое казалось ему неуместным, почти кощунственным.

— Эрлик… — прошептал вождь шаманского племени, глядя в синее, безразличное небо. — Что же ты сотворил на этот раз?..

Он, конечно же, сразу направился к старейшинам, чтобы поделиться своими мыслями и наблюдениями. Эрдэни, Содор и Ойгон как раз пытались переварить эту информацию, когда на их головы свалились новые гости. Со стороны северного дозора в лагерь входил неожиданный отряд: впереди, с глазами, горящими от любопытства и облегчения, шел Саян. Рядом с ним — светловолосая девушка в чужих, северных мехах. А замыкали шествие охотник Каскил и огромный, седобородый воин, от которого исходила аура могучей силы.

— Алтан! — вождь северян, Торвальд, увидел его, и на суровом обветренном лице на мгновение промелькнула тень улыбки, почти что трещина в леднике.

— Торвальд? — верховный шаман не мог поверить своим глазам. — Старый друг… Какими ветрами и бурями тебя занесло в наши теплые леса? Я не видел тебя лет двадцать, не меньше. С тех самых пор, как…

Он замолчал, не договорив. С тех самых пор, как они вместе потеряли своего друга и наставника, Идана. Два старых вождя, могущественных мага из двух разных миров, встретились посреди поляны айыла и крепко схватили друг друга за предплечья. В этом своеобразном рукопожатии были и радость встречи, и горечь потерь, и тяжесть прожитых лет.

— Ветрами беды, мой друг, — ответил Торвальд, голос его был глухим. — Тьма, что пришла на твои земли, дотянула свои ледяные пальцы и до наших снегов.

Радость их неожиданной встречи была тут же омрачена суровой необходимостью. Они отошли в сторону, и их ученики, Саян и Лина, быстро, горячо, перебивая друг друга, начали вводить Алтана в курс дела. Верховный шаман слушал, и его лицо каменело. Он смотрел то на Саяна, то на Лину, то на своего старого друга, и понимал, что все гораздо хуже, чем он думал.

— Эти видения я бы трактовал немного по-своему, — взглянув на ведающую с севера, произнес Алтан. — Особенно, после того, как я увидел свои… Значит, разум Хулана пуст не потому, что Эрлик его защищает. А потому, что там… уже некого защищать. Владыка Тьмы полностью поглотил его, превратив в свою марионетку, в свое физическое тело.

— Что ты хочешь сказать, Алтан? — нахмурился Торвальд. — Мы пришли, чтобы предупредить вас. Мы чувствовали, что тьма не побеждена, что она готовит новый удар.

— Она его уже нанесла, — вздохнув, ответил Алтан. Не одной лишь Кейте были видения о происходящем на юге. А сопоставив картину с тем, что он почувствовал после ритуала, и о чем ему рассказали видения ученицы Торвальда… — Полагаю, нас всех в скором времени ждет битва. Но уже не с армией живых, а… с армией мертвых.

Тяжелое молчание, повисшее после рассказа Алтана, давило, как ледниковая толща. Два великих вождя стояли, погруженные в свои мрачные мысли, и сама атмосфера в айыле, казалось, потемнела. Страх, до этого бывший лишь смутным предчувствием, обрел плоть и имя. Армия идеальных, послушных воинов, ведомых самим Богом тьмы. И в этот момент гнетущее напряжение было разрушено звонким, почти веселым голосом.

— Ну-у, — протянула Лина, демонстративно потягиваясь, как сытая рысь. — Если посмотреть с другой стороны, это даже немного упрощает задачу.

Алтан и Торвальд с недоумением посмотрели на нее. Даже Саян, обычно поддерживавший любой оптимизм, удивленно вскинул брови.

— Что ты имеешь в виду, дитя? — сурово спросил вождь клана Синего Нарвала.

— Так, смотрите, — она с самым невозмутимым видом начала загибать пальцы. — Во-первых, теперь нам не нужно ломать голову, кто враг, а кто нет. Никакой сложной дипломатии и переговоров. Во-вторых, теперь у того степного принца точно не будет никаких сомнений, на чьей он стороне. Одно дело воевать против отца, и совсем другое — против ходячего трупа, который носит его лицо. Согласитесь, выбор становится очевиднее.

Девушка смотрела на их каменные серьезные лица и не сдавалась.

— И в-третьих! Раз уж армия этого вашего Эрлика — мертвецы, значит, они, скорее всего, не едят. А это огромный плюс для нас! В таком сражении не придется беспокоиться об их обозах с провизией, можно сосредоточиться на главном.

— Лина! — не выдержал Торвальд. — Сейчас не время для шуток!

— А я и не шучу, наставник, — возразила Лина. — Я смотрю на вещи стратегически. Подумайте сами, что самое страшное в любой войне? Страх. Неуверенность. А еще, ожидание удара. А мы уже знаем самое худшее, что может случиться. Наш враг — сам Владыка Тьмы и его армия ходячих трупов, если верить видениям тойона. Брр, хуже уже просто некуда! Ну и раз так, то чего нам теперь бояться?

Саян, слушавший ее, начал понимать. Он всегда использовал юмор, чтобы прогнать свой собственный страх. А северянка использовала его, как оружие, чтобы прогнать страх других. И он решил ей помочь в этом деле.

— Она права, — неожиданно для всех заявил он. — Абсолютно!

Шаман подошел и встал рядом с Линой, они сейчас были похожи на двух неугомонных и неунывающих духов-проказников.

— К тому же, если они мертвые, значит, они, наверное, очень медленные. Ну, как в страшных олонхо, что рассказывают у костра. Ходят такие вперевалочку, и стонут: «Мо-о-озги…». Пока они до нас дойдут, мы успеем и Великий Совет провести, и урожай собрать, и еще пару праздников отгулять! А может, они по дороге вообще развалятся? Все-таки, у любого мертвого тела есть свой срок годности…

— А если не развалятся, — подхватила Лина. — То мы расскажем им очень-очень скучное олонхо. Они уснут прямо на ходу! А так как они уже мертвые, то больше никогда не проснутся. Логично ведь?

Саян и гостья с севера стояли посреди напуганного, подавленного айыла и несли несусветную чушь. Но их голоса и неиссякаемый, упрямый оптимизм действовали, как заклинание. Алтан и Торвальд переглянулись. Эти дети были безумны, но, возможно, именно такое безумие и было нужно этому миру, чтобы не сойти с ума от ужаса. Даже если впереди их ждала битва не на жизнь, а на смерть, сейчас, в эту минуту, они должны были жить. Не просто выживать, а жить, и верить в лучшее.

Веселая перепалка, полная абсурдных планов и шуток, была прервана новым шумом, донесшимся от главных ворот. Это были удивленные возгласы, топот множества ног и… плач ребенка. Все обернулись. В айыл, медленно, устало, но с той решимостью, какая бывает лишь у тех, кто прошел через ад и выжил, входил разношерстный караван. Женщины в рваных, пыльных платьях, крепко прижимавшие к себе чумазых детей. Старики, опиравшиеся на посохи, чьи лица были похожи на потрескавшуюся землю. И несколько хмурых, изможденных мужчин, чья одежда говорила о том, что еще вчера они были воинами орды.

— Великая Мать… — выдохнула вышедшая из балагана Алани, прижимая руку ко рту.

Во главе этой трагической процессии шел Эрэл, его лицо было покрыто пылью и потом, а в глазах горел огонь исполненного долга. Рядом с ним, поддерживая под руку старую, кашляющую женщину-восточницу, шла Ирена. Целительница выглядела смертельно уставшей, но в ее взгляде больше не было ни тени прежней наивности. Беженцы вошли в айыл и замерли, с благоговением и страхом глядя на его жителей, на крепкие, надежные балаганы, на могучих светловолосых северян, стоявших рядом с шаманами. Они, наконец, добрались до безопасной гавани.

— Мы привели людей, — сказал Эрэл, подходя к Алтану и почтительно склоняя голову. — Как велела предводительница.

Их сбивчивый и прерывистый рассказ стал недостающим элементом в почти готовой апокалиптической картине. Своими словами они лишь подтвердили все догадки Алтана. Новость, пришедшая не из туманных видений, а из уст живых свидетелей, произвела эффект разорвавшейся бомбы.

— А Кейта? — спросил Алтан, его голос, до этого спокойный, в мгновение ока стал напряженным. — Где моя дочь?

Вздохнув, Эрэл рассказал о том безумном, самоубийственном плане, что родился во временном лагере. О том, что Инсин и Арслан со своим войском и вместе с воинами Белого Сокола уже помчались на запад, наперегонки со смертью, чтобы устроить засаду у Черного Перевала. И о том, что сама Кейта отправилась следом, чтобы ударить по тьме со спины всеми силами, что у нее были.

— Они пошли на верную смерть, — глухо сказал Содор, покачав головой. — Кучка не в меру храбрых детишек против целого легиона тьмы…

— Нет, — возразил Торвальд, его голос прогремел над поляной, заставив всех замолчать и вздрогнуть. Вождь клана Синего Нарвала шагнул вперед. — Они пошли выигрывать для нас время. И мы не будем сидеть здесь, как испуганные овцы в загоне, ожидая, пока волк придет и перережет нам глотки. Мы используем это время!

Он повернулся к Алтану, в их взглядах встретились две бури.

— Дочь Леса и Сын Степи делают свою работу там. Пришло время и нам сделать нашу здесь. Нужно собрать всех шаманов, кто может сражаться. Пусть готовят свои мечи и свои души. А старейшины пусть готовят свои самые сильные ритуалы. Просят помощи у всех духов, у самой земли!

Затем взгляд Торвальда остановился на Лине и на потрясенном Саяне.

— А вы двое, послушайте сюда. У меня есть одна идея, сумасшедшая и опасная. Все, как вы любите. Но, возможно, это наш единственный шанс помочь им сейчас.