Я точно не из тех, кого надо подталкивать. На самом деле я сам — толкач.

Когда весной 1899 года Черчилль оставил военную службу, чтобы заняться политикой и выставить свою кандидатуру в парламент, он отказался от постоянного источника доходов, и в то же время у него появилась новая статья расходов. Потому что члены парламента в то время не получали никакой платы, и даже наоборот, должны были сами финансировать свою предвыборную борьбу. Только с 1911 года депутаты стали получать жалованье.

Вот тут-то ему и понадобилась вся его энергичность, ведь у него были только доходы от писательской деятельности, поскольку он решил больше не просить денег у матери.

Энергично делать карьеру для Черчилля означало не ограничиваться только одним проектом.

В то время как Черчилль-автор прилежно писал статьи и работал над своей книгой о Суданской кампании, Черчилль-политик с неменьшим воодушевлением принялся за создание политической карьеры. Однажды ему предложили выставить свою кандидатуру от Консервативной партии в избирательном округе Олдхэме. Этот округ, расположенный на северо-востоке от Манчестера, относился к территориальной единице Манчестер. Население состояло в основном из рабочих. Округ посылал в парламент двух депутатов, оба от Консервативной партии. Однако из-за смерти одного из этих депутатов пришлось провести дополнительные выборы. И Черчилля бросили в предвыборную гонку. Время для консерваторов было неблагоприятным. Они уже давно формировали правительство, настроение избирателей начало склоняться в сторону либералов. Черчилль произносил пламенные речи, хвалил правительство, прославлял мощь Великобритании, с удовольствием говорил и о Суданской кампании, но явно проигрывал. Однако это не поколебало его уверенности в себе: «Я могу без преувеличения сказать, что был тогда хорошим кандидатом».

Успех приходит прежде всего, если ему сопутствует случай. И хотя это знают все, но после поражения бывает трудно найти этот следующий случай. Вот и Черчилль летом 1899 года оказался в затруднительном положении. Однако осенью, точнее, в октябре появился новый шанс проявить себя: в Южной Африке разразилась англо-бурская война. Причиной послужило враждебное к иностранцам законодательство буров — потомков голландских, а также немецких и французских переселенцев — в бурских республиках Оранжевом Свободном государстве и Южно-Африканской республике (Трансваале).

Однако на самом деле речь шла о доступе Великобритании к полезным ископаемым этого региона и о территориально точно очерченном британском колониальном государстве в Африке. Эту войну Черчилль не мог пропустить.

Он отправился военным корреспондентом (получив очень хорошо оплачиваемое задание) в Южную Африку. Но ему было мало просто писать газетные отчеты. Как только подвернулся подходящий случай, Черчилль стал участвовать в военных действиях.

В один прекрасный день он принял приглашение поехать на вооруженном британском бронепоезде, и вот тогда-то и произошел уже описанный эпизод. Бронепоезд был окружен бурами, разрушившими железнодорожный путь, сошел с рельсов и попал под мощный обстрел. В общем хаосе Черчилль, недолго думая, взял командование на себя, заставил солдат починить бронепоезд и вывез на нем раненых. Убедившись, что они в безопасности, он пешком вернулся на место атаки, чтобы спасти остававшихся там людей, но сам попал в плен.

Даже чрезвычайно плохая ситуация не могла удержать Черчилля от очень смелых идей.

В плену Черчилль и его товарищи разработали отважный план. Они находились неподалеку от Претории, резиденции бурского правительства, и знали, что поблизости, в лагере для военнопленных, содержатся еще около двух тысяч британских солдат. И вот Черчилль с товарищами решили напасть на своих конвоиров, завладеть их оружием, освободить солдат и вместе с ними захватить Преторию. Но когда они рассказали о своем плане троим пленным штабным офицерам, те обозвали его утопией, и герои отказались от своей идеи. В конце концов с ними согласился и Черчилль.

Вообще он часто соглашался, когда ему доказывали, что, мысля большими категориями, он стреляет мимо цели.

Черчиллю всегда удавалось балансировать между грандиозными планами и собственными возможностями.

Но никакое поражение и никакой отвергнутый план никогда не удерживали его от новой попытки совершить почти невозможное. Так было и в этот раз: через четыре недели плена ему все-таки удалось бежать.

Черчилль воспользовался моментом, когда караульные около забора на минутку отвернулись. Товарищи, собиравшиеся бежать вместе с ним, отказались от этой затеи, поэтому Черчилль бежал один, на собственный страх и риск. Ему удалось запрыгнуть в поезд, правда, он не знал, куда поезд едет, но спрятался между мешками угля, где-то спрыгнул из вагона и пошел по незнакомой вражеской стране. Он шел не зная куда, без воды, без еды, без компаса, пил из луж.

Буры искали беглеца, везде висели объявления о розыске и аресте беглого преступника: «Англичанин, рост примерно 1,75, среднего телосложения, при ходьбе сутулится, светлокожий, волосы рыжеватые, почти незаметные тонкие усики, говорит в нос, не произносит звука „с“, ни слова не знает по-голландски. Был одет не в военную форму, а в коричневый гражданский костюм».

Во врем пути Черчилль однажды набрался храбрости и постучал вечером в дверь дома, стоявшего на отшибе. Хозяином оказался единственный англичанин во всей округе, директор угольной шахты. Он несколько дней прятал беглеца в шахте. Черчилль спал там среди крыс и дожидался случая, чтобы добраться до границы португальской территории, к сегодняшнему Мозамбику. Наконец директор тайком провел его на товарный поезд. Укрывшись между огромных тюков шерсти, Черчилль ехал навстречу свободе.

Тем временем его поведение во время нападения на бронепоезд произвело настоящий фурор в Англии. А смелый, успешный побег окончательно превратил его в героя, тем более что все это случилось во время, когда сообщения с места боев были отнюдь не утешительными.

Черчилль показал, на что способен британец. Он стал знаменит. И сделался любимцем британской прессы.

Оказавшись после удачного побега в безопасности на португальской территории, Черчилль и не подумал сесть на первый пароход и вернуться на родину, а сразу же вновь присоединился к британским войскам. Главнокомандующий британскими вооруженными силами в Южной Африке, генерал Редверс Буллер, принял Черчилля и в конце разговора спросил, может ли он что-нибудь для него сделать. Черчилль ответил, что хотел бы опять отправиться на фронт. И хотя в то время солдатам запрещалось одновременно служить и быть военными корреспондентами, Буллер ему это разрешил. Черчилль снова добился, чтобы для него сделали исключение.

И вот он, словно мальчик, которого переполняет жажда приключений, воюет против буров и всем сердцем переживает свои юношеские мечты. Он участвовал в боях, сидел в засадах, скакал во фланговых атаках, а вечерами возвращался в лагерь, как раз к ужину. Многие представители высшего британского общества в те дни еще воспринимали войну как увеселительную прогулку со всеми удобствами. Мать Черчилля тем временем организовала отправку в Южную Африку госпитального парохода. Одним из первых раненых, попавших на него, оказался девятнадиатилетнии брат Черчилля Джек, раненный в ногу в первой же кавалерийской атаке, в которой он участвовал вместе с братом Уинстоном.

Черчилль сражался во многих битвах, в том числе и в битве при Спион-Копе, и был среди первых кавалеристов, вошедших после преодоления сопротивления буров в Ледисмит и Преторию.

Удовлетворив наконец жажду приключении, Черчилль занялся карьерой. При этом он умело воспользовался благоприятным моментом и своей популярностью.

Конечно, все, что он пережил, просилось в новую книгу. И он опубликовал даже две книги об англо-бурской войне, обе вышли в 1900 году: «От Лондона до Ледисмита через Преторию» и «Поход Яна Гамильтона». Но в первую очередь надо было воспользоваться своей популярностью и вновь попробовать все-таки добиться столь желанного места в парламенте. Однако не только ему благоприятный момент оказался на руку. Консервативное правительство назначило на 1900 год новые выборы и благодаря победоносной войне выиграло их.

Черчиллю предложили избираться в Саутпорте — считалось, там победить было намного легче. Но он остался верным Олдхэму, рабочему району, где уже один раз провалился. Потому что верил в свою звезду. И кроме того, он помнил слова инженера Дэна Дьюснэпа, спрятавшего его в шахте после побега из плена. Дьюснэп, сам родом из Олдхэма, сказал Черчиллю:

— В следующий раз они все проголосуют за вас.

Выступая во время предвыборной кампании на одном собрании, Черчилль рассказал о своей встрече с Дьюснэпом, и тут кто-то в зале крикнул, что жена Дэна Дьюснэпа здесь, среди слушателей. Раздались аплодисменты. И действительно, Черчилль получил свое место в парламенте от округа Олдхэм.

Любой другой человек, добившись такой большой цели, в первую очередь попытался бы внимательно приглядеться к новой обстановке, в которую он попал. Но не Черчилль. Он вел себя так, словно, во-первых, давно уже знаком с миром политики и поэтому ему вовсе не нужно искать правильную линию поведения, а во-вторых, будто точно знал, как и когда ему надо начинать парламентскую деятельность. Короче, вместо того, чтобы осторожно осмотреться в новом окружении, он на несколько месяцев отправился в поездку с публичными чтениями. Место в парламенте у него уже есть, а с первым большим и ярким выступлением — по-другому выступать и смысла не имело — можно или нужно было еще подождать. В общем, такое поведение никак не назовешь правильным.

Но в оправдание Черчилля нужно заметить, что его решение в эти дни диктовалось и чрезвычайно тривиальными причинами: ему нужны были деньги. В отличие от многих других депутатов он не был богат.

Поэтому после успеха на выборах он сосредоточил свое внимание на следующей задаче: обеспечить себе доход. Никогда прежде возможность достижения этой цели не была такой реальной, как теперь, потому что его популярность достигла пика. А то, что его отсутствие в парламенте в течение нескольких месяцев стало темой для разговоров, доставляло ему скорее удовольствие, чем беспокойство. Он любил дразнить людей. Когда к декабре 1900 года новый парламент собрался на первое заседание, Черчилль находился в США, где выступал перед большими аудиториями. В январе он опять ездил по Англии. В конце поездки, в середине февраля, ему уже надоели эти разъезды, но он был рад. что удалось заработать значительную сумму.

Даже решая совершенно новую задачу, Черчилль сразу же намечал себе следующую.

Теперь, обеспечив себя деньгами, он смог окунуться в политическую жизнь. Совершенно естественно, так, словно был тут всегда, он занял свое место в парламенте во второй половине февраля 1901 года. Черчилль собирался выступить с первой речью уже через несколько дней. Излишне напоминать, что были люди, уговаривавшие его не делать это так скоро, советовавшие ему вначале как следует познакомиться с парламентом. Разумеется, он послушался тех советов, которые подталкивали его не раздумывая прыгнуть в ледяную воду.

Хотя за время поездок Черчилль давно уже привык выступать перед большими собраниями, но все-таки нервничал. Он тщательно подготовил свою речь. В тот знаменательный день перед ним должен был выступать по заранее объявленной теме и предоставленным тезисам молодой, подающий большие надежды валлиец по имени Дэвид Ллойд Джордж — депутат от Либеральной партии, который зарекомендовал себя как решительный противник бурской войны и талантливый оратор.

В случае необходимости Черчиллю следовало парировать его слова, что добавляло ему волнений, хотя он и изучил тезисы Ллойд Джорджа.

До сих пор все свои речи Черчилль записывал, заучивал наизусть, репетировал. И вот он оказался в ситуации, когда, вероятно, придется почти экспромтом вощажагь Ллойд Джорджу. Он снова вспомнил о своем недостаточном образовании, о тех, кто в школах риторики научился всевозможным приемам ведения спора. И Черчилль попытался разрешить эту ситуацию, заготовив все варианты и аргументы, которые считал возможными. Но когда наступил решающий момент и Ллойд Джордж встал и произнес свою речь, все планы Черчилля пошли насмарку. Ллойд Джордж заявил, что отозвал свою заявку и будет говорить на другую тему. Это было как гром среди ясного неба. Он слушал Ллойд Джорджа, выступавшего с большим воодушевлением, почти впавшего в раж, придумывал возражения, отбрасывал их. Депутат Боулз, сидевший рядом с Черчиллем, шепнул ему:

— Скажите просто: вместо того чтобы произносить пламенную речь, не подав тезисов, лучше бы он подал тезисы и воздержался от пламенной речи.

Черчилль воспользовался советом. Потому что в этот момент Ллойд Джордж резко закончил свое выступление и указал на следующего оратора, молодого Черчилля, которого парламент, наверное, тоже хочет выслушать. Черчилль начал словами, подсказанными ему Боулзом. Раздались аплодисменты! Тогда он набрался духа и произнес свою первую парламентскую речь. Его фраза «Будь я буром, я бы тоже, надеюсь, сражался на поле брани» вызвала беспокойство на скамье правительства, но показала, что Черчилль может понять точку зрения противника.

После дебатов Черчилль познакомился с Ллойд Джорджем. Тот сказал:

— Судя по вашим чувствам, вы не на той стороне. — Пророческие слова, как показало время.

Предприимчивость Черчилля, прежде отчасти расходовавшаяся на приключения, теперь в основном проявлялась в его стремлении достичь высоких политических должностей Нетерпеливый, деятельный, бурлящий энергией, он ждал своего шанса. В это время он написал двухтомную биографию отца и во время работы над ней обнаружил, как пишет Себастьян Хаффнер. «глубокое, непреодолимое презрение лорда Рандольфа к своим коллегам по парламенту». Наконец, в 1904 году Черчилль перешел из Консервативной партии в Либеральную, а в 1906-м получил тщательно подобранный избирательный округ — Северо-Западный Манчестер. Его выбрали. В кабинете нового премьер-министра Генри Кэмпбелла-Баннермана он становится заместителем министра по делам колоний Виктора Брюса, девятого лорда Элджина. В 1908 году при премьер-министре Герберте Асквите Черчилля назначают министром торговли и промышленности. Ему было тридцать три года. Он ничуть не утратил своей энергичности. Наоборот, везде, где предоставлялась возможность взять власть в свои руки, он делал это. Например, когда однажды он проводил уик-энд в гостях у друзей в загородном поместье Бэрлион-де-Хилл. Посреди ночи неожиданно вспыхнул пожар. Черчилль медлил недолго, вскоре он, надев каску, командовал работами по тушению, а под конец и сам залез на крышу со шлангом в руках.

В первую очередь Черчилль принимался за особенно трудные задачи.

Став министром экономики, Черчилль принялся за завершение тех радикальных социальных реформ, которые начал его предшественник Дэвид Ллойд Джордж. Тот, став канцлером Казначейства, всецело его в этом поддерживал. В то время Черчилль относился к левому крылу партии. Работая в паре с таким же честолюбивым Ллойд Джорджем — вскоре их стали называть «ужасными близнецами», — необходимо было изменить расклад сил. Ллойд Джордж, выросший в бедной семье, хотел привлечь рабочих на сторону либералов и реформировать британское классовое общество. Черчилль рискнул вызвать обеспокоенность и враждебность своего класса. Он понимал, что шансы, открывавшиеся для него при таком развитии событий, уникальны. Было нечто фантастическое в том, чтобы определять ход событий, действовать самому, заставлять остальных реагировать на твои поступки.

Черчилль оказался не только энергичным, но и эффективным министром. Но может быть, сфера его деятельности иногда казалась ему немного узковатой? Не грозил ли он превратиться в постоянный источник беспокойства в кабинете, если ему не поручали все время новых задач? Наверно, в некоторой степени так оно и было. В 1910 году Черчилля назначили министром внутренних дел. И опять он дал повод говорить о себе. Во время его пребывания на посту министра внутренних дел произошло восстание шахтеров в Тонипанди в Южном Уэльсе в ноябре 1910 года. Черчилль послал войска, правда, им было запрещено применять силу против бунтовщиков, они должны были только охранять угольные шахты. Но Черчилль тем самым нарушил традицию не вмешивать военных в гражданские проблемы — и снова оказался в центре дискуссий. В январе 1911 года произошла так называемая осада на Сидней-стрит. Вооруженные анархисты, эмигранты из России, укрылись в доме в лондонском Ист-Энде. Черчилль сам поспешил на место событий. Сохранилась знаменитая фотография, на которой Черчилль рядом с вооруженными солдатами наблюдает за происходящим из-за угла соседнего дома. Когда в осажденном доме начался пожар, Черчилль запретил его тушить Анархистам пришлось выбирать между смертью и капитуляцией. К тому же Черчилль не хотел, чтобы пожарные рисковали своей жизнью. Все критики в один голос задавали вопрос: появление Черчилля на линии огня — энергичность или легкомыслие?

В 1911 году премьер-министр Асквит назначил Черчилля первым лордом Адмиралтейства (министром военно-морских сил). Это был умный ход, потому что тем самым он разъединил «ужасных близнецов». Ллойд Джордж, все еще канцлер Казначейства, до этого много лет вместе с Черчиллем экономивший деньги, где только мог, чтобы финансировать проведение социальных реформ, неожиданно увидел совершенно другого Черчилля — Черчилля, который почувствовал себя совершенно в своей стихии, незамедлительно приступил к модернизации флота и готов был на все, чтобы добиться современного вооружения. Марокканский кризис 1911 года привел к тому, что Великобритания, находившаяся в состоянии гонки вооружений с Германией, оказалась еще и перед угрозой потери своих морских путей. Кризис был вызван тем, что император Вильгельм II послал немецкий военный корабль в Агадир, чтобы оказать влияние на Францию и обеспечить немецкие территориальные интересы в Африке. Этот кризис сделал войну с Германией еще более вероятной. Хотя у Великобритании был самый большой флот в мире, но корабли и структура командования безнадежно устарели. Черчилль оказался чрезвычайно эффективным министром. Потому что, как утверждает Себастьян Хаффнер, «администрирование в принципе было ему намного ближе, чем политика».

Черчилль изменил структуру управления, приказал построить новые военные суда, перевел флот с твердого топлива на жидкое, что повысило не только дальность автономного плавания, но и вообще мощность моторов. А это, в свою очередь, позволило установить более мощные орудия.

Когда в 1914 году началась Первая мировая война, Черчиллю было тридцать девять лет. Кто, кроме него, мог стать героем дня? Но именно его энергичность сыграла с ним злую шутку. Вначале все, казалось, складывалось для него наилучшим образом. Черчилль снова и снова проверял все детали, и это не означало, что он заботился о каждой мелочи. Но он слышал и видел всё. Идеи сразу же проверялись по технико-экономическим параметрам и немедленно претворялись в жизнь. У Черчилля были планы по использованию землечерпалок для рытья окопов и даже идеи о транспортных средствах, которые можно назвать первыми танками: машины на гусеничном ходу, покрытые броней, которые доставляют солдат на поле боя, без труда преодолевая траншеи и заграждения из колючей проволоки. Он пустил в ход все средства и уже за несколько десятилетий до самого серьезного вызова в своей жизни — исполнения обязанностей премьер-министра во время Второй мировой войны — доказал, насколько верно высказывание о нем его друга Ф. Е. Смита, будущего лорда Биркенхеда: «Никакие задачи, почти никакая война не были достаточно велики для него».

Перспектива борьбы еще больше увеличивала энергичность Черчилля.

В октябре того же года, за несколько недель до начала Первой мировой войны, Черчилль ввязался в свое печально знаменитое антверпенское приключение. Произошло событие, и которое ухватились многие противники Черчилля. На Западном фронте французы выиграли битву на реке Марне, левому флангу немецкой армии пришлось отступить Началось что-то вроде гонок к морю. Британцам необходимо было удержать важные порты. Антверпен, город хоть и не портовый, но расположенный в стратегически значимом устье Шельды, стал важным военным пунктом. Если бы Антверпен пал, то союзные войска в Бельгии вряд ли смогли бы доказать свое военное превосходство. С одобрения военного министра лорда Китченера Черчилль в ночь на третье октября отправился в Антверпен, где незамедлительно взял на себя командование обороной города. Бельгийскому королю он сказал, что нужно попытаться удержать Антверпен в течение десяти дней, которые необходимы британской армии для соединения между Лиллем и морем. Антверпену удалось продержаться пять дней. Все это время Черчилль под мощными артобстрелами ездил по улицам и появлялся в самых неожиданных местах фронта. Он послал в бой даже отделение едва обученных английских морских кадетов, находившихся под его командованием. Отделение было уничтожено, большинство попало в плен. Сам Черчилль был так увлечен событиями и своей новой ролью, что отправил премьер-министру каблограмму со следующим предложением: он подает в отставку с поста первого лорда Адмиралтейства и вместо этого назначается комендантом Антверпена, получив необходимый для этого военный чин, Асквит отклонил предложение, послал в Антверпен генерала, и Черчиллю хватило ума вернуться в Лондон. Антверпен пал. Общественность критиковала Черчилля за его манеру действовать, вмешиваться в происходящее. Его упрекали в том, что он бессмысленно погубил войска.

Энергичность Черчилля была отличительной чертой его стиля руководства задолго до его великого часа, до Второй мировой войны.

Черчилль понимал руководство в основном как действие, а важной чертой его характера как руководителя было то, что он не только выдвигал идеи, но и участвовал в их реализации.

Обмен идеями и их реализация имели определенное значение, но лишь в известных границах. Главное было принять решение и быстро его выполнить. С проблемами и сложностями следовало справляться незамедлительно, особенно во времена кризисов. Черчилль был убежден: «Опасность можно уменьшить вдвое, если сразу, не медля, пойти ей навстречу. Никогда и ни перед чем не отступать. Никогда!»