Пожалуй, ни один из городов не попадал так часто в центр всемирной истории XX века, как Берлин. В качестве бывшей столицы и крупнейшей метрополии Германии ему после Второй мировой войны был присвоен особый статус. Как и вся Германия, Берлин был поделен союзниками на четыре оккупационных зоны. Западные контролировались Великобританией, Францией и США, а восточная — СССР.

Вскоре разногласия между западными державами и Советским Союзом проявились открыто. Из-за своего разделенного статуса и географического положения — он точно остров лежал посредине советской зоны — Берлин опять и опять оказывался в центре споров, которые продолжались сорок лет в виде холодной войны.

За эти десятилетия город стал источником многих знаменитых цитат. Началось все в 1948 году со слов мэра Западного Берлина Эрнста Рейтера, который воскликнул: «Народы мира! Взгляните на этот город!» Поводом для произнесения этой фразы послужила блокада Западного Берлина Советским Союзом. Одиннадцать месяцев осажденный город мог снабжаться только по воздуху. Воздушный мост с армадой преимущественно американских транспортных самолетов — так называемых «изюмных бомбардировщиков» — стал символом стремления городских жителей к свободе и демонстрацией западными союзниками того, что они не сдадут город.

В 1961 году правительство Германской Демократической Республики, которая в 1949 году была провозглашена государством в советской зоне оккупации, приказало построить каменную стену через Берлин и вокруг западной части города, который отныне был не только изолирован географически, но и оказался герметически заперт в своих границах. Хотя еще незадолго до этого глава правительства ГДР Вальтер Ульбрихт произнес ставшие знаменитыми слова: «Никто не собирается возводить стену».

Когда потом стена уже стояла, она стала темой дальнейших известных цитат, например слов президента США Рональда Рейгана, который в 1987 году в своей речи перед наполовину скрытыми стеной Бранденбургскими воротами, обращаясь к тогдашнему главе советского правительства, воскликнул: «Mister Gorbachev, tear down this wall!» («Господин Горбачев, снесите эту стену!»). Однако самыми известными словами, пожалуй, являются слова американского президента Джона Ф. Кеннеди, произнесенные им при посещении города через два года после возведения стены.

Из трех Западных оккупационных зон в том же 1949 году возникла и Федеративная Республика Германия. После того как Джон Кеннеди посетил Бонн, Кельн и Франкфурт, где всюду произносил перед толпами людей воодушевленные речи, двадцать шестого июня 1963 года он прибыл в Берлин. Перед Шенебергской ратушей собралась огромная толпа. В девять часов сорок минут президентский самолет, Air Force One, приземлился в берлинском аэропорту. Затем Кеннеди, стоя в открытой машине — рядом с федеральным канцлером ФРГ Конрадом Аденауэром и мэром Западного Берлина Вилли Брандтом, — совершил поездку по городу. Сотни тысяч людей выстроились на тротуарах и восторженными возгласами приветствовали американского гостя.

В те дни, пожалуй, ни на кого не возлагали столько надежд, как на этого молодого политика. Кеннеди воплощал оптимизм, он был интеллигентным человеком и превосходным оратором, придававшим своими высказываниями блеск идее свободы. Многие фразы Кеннеди и по сей день широко используются. «Если свободное общество не может помочь множеству бедняков, то оно не спасет и богачей». Или: «Не спрашивай, что твоя страна может сделать для тебя, спроси, что ты можешь сделать для своей страны».

Как президент защищающей Европу державы он ратовал за безопасность. В своей собственной стране он придал новый импульс надежде на большую либерализацию и преодоление по-прежнему существующих расовых ограничений. Не только сам Кеннеди обладал харизмой. Его окружение в неменьшей степени отражало характер этого человека. Его жена Жаклин, или просто Джекки, стала иконой стиля своего времени. Ирландская по своим корням семья Кеннеди — патриарх семьи Джозеф Кеннеди привел ее к многомиллионному состоянию и изо всех сил содействовал политической карьере своих сыновей — действовала как превосходное сочетание красоты, богатства и власти, отвечавшей за свои поступки.

Молодая энергия, излучаемая Кеннеди, скрывала то обстоятельство, что еще до вступления в должность он уже был больным человеком с многочисленными недугами — в том числе сильными болями в спине, — о которых, однако, перед общественностью умалчивали. В Берлине во время поездки он стоял не между Аденауэром и Брандтом, а сбоку, чтобы иметь возможность более или менее незаметно давать отдых спине, часто причинявшей невыносимые боли.

Восходя на трибуну, Кеннеди был уже основательно подзадорен воодушевленной встречей берлинского населения. Речь, которую он держал, была не особенно длинной. Уже тот факт, что его слова после каждых двух-трех фраз приходилось переводить на немецкий язык, ограничивал время выступления. Тема его лежала на поверхности: центральным содержанием речи Кеннеди сделал роль Берлина в споре Востока и Запада. Во вступлении Кеннеди сказал: «Две тысячи лет назад самой гордой фразой, которую мог произнести человек, была: „Civis romanus sum“ („Я — гражданин Рима“). Сегодня самая гордая фраза, которую кто-нибудь может сказать в свободном мире: „Я — берлинец“». Четыре последних слова он произнес по-немецки. Затем последовал гром аплодисментов. Переводчик автоматически еще раз повторил эти слова по-немецки, что Кеннеди прокомментировал следующим замечанием: «Я благодарен переводчику, что он еще лучше перевел мой немецкий». Затем Кеннеди особо отметил, все снова и снова вызывая одобрительные рукоплескания, насколько важен Берлин как пример стремления человечества к свободе и насколько важно это для выявления всех недостатков коммунистической системы, которым сопротивляется Западный Берлин. «Жизнь на свободе нелегка, и демократия несовершенна. Но мы никогда не должны строить стену, чтобы удержать у нас наших людей и мешать им покинуть нас». Кеннеди призвал берлинцев «через опасности сегодняшнего дня обратить взгляд на надежду дня завтрашнего», потому что «когда наступит день, в который все обретут свободу, и ваш город и ваша страна снова объединятся, когда Европа станет единой, станет составной частью мирного и по праву стремящегося к высшим надеждам континента», тогда Берлин сможет гордиться тем, что он выстоял. В завершение он резюмировал: «All free men, wherever they may live, are citizens of Berlin, and, therefore, as a free man, I take pride in the words „Ich bin ein Berliner“» («Все свободные люди, где бы они ни жили, являются гражданами Берлина, и поэтому как свободный человек я горжусь тем, что могу сказать: „Я — берлинец“»). После этих слов он под всеобщее ликование покинул трибуну.

Через пять месяцев после своего триумфального выступления в Берлине Кеннеди посетил совершенно другой город. В рамках своей второй предвыборной кампании он полетел в нелюбимый Даллас в штате Техас, к «чокнутым», как он выражался. Здесь он тоже ехал по улицам в открытом автомобиле. Жена мэра, сидевшая впереди, обернулась к сидевшему вместе с Джекки на заднем сиденье Кеннеди и, указав на приветствующих его возгласами ликования людей, проговорила: «Вы не можете сказать, что Даллас вас не любит». И тут раздался выстрел. Через непродолжительное время Джон Кеннеди скончался в больнице. Несколько часов спустя глубоко потрясенная Джекки Кеннеди находилась на борту Air Force One рядом с вице-президентом Линдоном Джонсоном, который был приведен к присяге в качестве нового президента Соединенных Штатов Америки.

Сегодня многие историки не относят Кеннеди к числу выдающихся президентов США. Он приступил к выполнению президентских обязанностей под программным лозунгом «New Frontier» («Новый рубеж»). В обществе, в науке, по вопросам мира необходимо было наконец найти ответы на нерешенные проблемы. Однако величественный проект с самого начала забуксовал. На юге США разгорелись расовые беспорядки. Кеннеди, за которого проголосовали многие чернокожие, лавировал, делал тактические ходы. Во время пребывания Кеннеди в должности произошел также провал операции в кубинском заливе Кочинос в апреле 1961 года. План американской секретной службы ЦРУ по вторжению на Кубу с помощью агентов и кубинцев-эмигрантов с целью свержения неугодного коммунистического режима Фиделя Кастро достался Кеннеди в наследство от его предшественника Дуайта Д. Эйзенхауэра. Кеннеди дал операции зеленый свет. Высадка потерпела крах, кубинская армия отразила нападение. От Эйзенхауэра ему достались и американские вьетнамские проблемы, которые при Кеннеди только ужесточились. Тем не менее он, кажется, незадолго до смерти начал подумывать о том, чтобы снова ограничить американское участие во вьетнамских делах. Началась ли бы во второй срок его президентства эскалация, которая в итоге вылилась во Вьетнамскую войну, об этом можно только гадать. В Кубинском кризисе октября 1962 года, когда Советский Союз начал размещать на расположенном рядом с побережьем США острове ракеты с ядерными боеголовками, Кеннеди политикой морской блокады, угрозами и переговорами сумел достигнуть того, что его советский визави Никита Хрущев занял примирительную позицию. После этого Кеннеди усиленно пытался смягчить холодную войну между США и Советским Союзом, а также соответственно между их союзниками.

При всей критике, которую вызывает его президентство, миф о Джоне Кеннеди и по сей день не утратил своей притягательности. Поддерживается он исключительно благодаря ауре этого человека, очарованию того мира, который он воплощал, надеждами, которые он пробуждал, и трагичностью конца.