Глава 91

Ксандер

После экскурсии по поместью я отправляю Дикаря обратно к Аурелии, чтобы выпить чаю с Селеной в пустом обеденном зале.

— Как ты на самом деле? — спрашивает она поверх края чашки, и в ее темных глазах отражается свет расположенных рядом витражей.

— У меня черная брачная метка, Селена, — тихо говорю я.

Глаза сестры расширяются: она догадывается о ее значении точно так же, как и я. Слова зависают в воздухе между нами. Подтекст. То, как я обречен. Через мгновение я больше не могу этого выносить.

— Не знаю, что чувствовать по этому поводу, — признаюсь я. — Но какая-то моя часть считает, что это правильный и должный порядок вещей.

— Да нахуй правильный и должный порядок вещей, Ксандер, — шипит она, со звоном опустив чашку на блюдце. — Ты должен быть со своими парами, хотя я уверена, что некоторых из них еще нужно убедить.

— Не думаю, что они меня ненавидят, — честно отвечаю я. — Но не думаю, что они когда-либо меня простят. И вполне заслуженно. Я… сам никогда себя не прощу.

Золотистый свет зала дрожит на ее светлом лице, а в глазах блестят слезы.

— Дикая Богиня.

Она опускается на колени прямо на пол, и я сползаю вслед за ней.

— Селена, не надо. Со мной все будет в порядке. — Я беру ее руки в свои.

Она сжимает мои пальцы в ответ, глядя вниз.

— Нет таких слов, которые могли бы облегчить твою участь. Но ты спас меня, ты должен это знать. Только ты один оставался рядом со мной, когда кругом была лишь тьма. Детеныши так тебя любят.

Но я пока не причинил им боль. Я сглатываю подступивший к горлу ком.

— В конце концов ты спасла себя сама. У детенышей всегда будешь ты, чтобы их защитить.

— Но я не смогла защитить тебя.

Я наклоняюсь, прижимаясь своим лбом к ее лбу.

— Мы все должны заплатить за свою тьму. Как заплатил Рагнар.

Она шипит, отстраняясь от меня.

— Это другое, и ты это знаешь!

— Разве? — печально спрашиваю я. — А мне кажется, одно и то же.

Селена вскакивает на ноги, подальше от меня и моих оскорбительных слов.

— Предоставь мне мою судьбу, Селена.

Моя старшая сестра смотрит на меня. В ее взгляде мешается предостережение и ужасная, глубокая боль, после чего она разворачивается и стремительно выходит наружу. Из кармана я достаю конверт, полученный от Коннора, и извлекаю содержимое — рисунки, которые сделали для нас самые маленькие из освобожденных пленников.

Я провожу пальцами по полученному подарку. Не знаю, удастся ли мне когда-нибудь поблагодарить Коннора за это. Спустя мгновение я тоже покидаю обеденный зал и направляюсь в библиотеку. Мне нужны бумага и ручка.