Глава 5

Аурелия

Должно быть, есть что-то в превращении в дракона, что дает девушке дерзость цисгендерного белого мужчины.

Прежняя версия меня могла бы разлететься на тысячу осколков или запереться в пещере под школой. Смешно, потому что я знаю: эти варианты все еще никуда не делись. Просто они больше не кажутся привлекательными.

Вернувшись в комнаты моей стаи, я шагаю взад-вперед по гостиной, пока моя лучшая подруга с драматизмом пересказывает события этого утра:

— И потом, — пищит Минни, зажав маркер для доски между пальцами, точно сигарету, — она такая: «Я не оговорилась, мистер Руфус».

— «Я не оговорилась!» — визжит Стейси, обхватив лицо обеими руками. — Охренеть!

Юджин издает кукареканье в знак согласия.

— В общем, — говорит Минни, стуча маркером по полноразмерной маркерной доске, которую Мардук с помощью левитации водрузил перед обеденным столом десять минут назад. — Нам нужен план действий по спасению. — Посередине она написала: ОПЕРАЦИЯ «КРОКО-КРАХ». — Шаг первый — разобраться, как разрушить заклятие с этой сменой Регин, которую провернула Коллекционерша. Мы связались с нашими знакомыми гиенами-ведьмами для консультации, — Минни ставит большую галочку напротив первого пункта. — Что у нас по этому поводу, любимый?

Мардук прокашливается и выпрямляется на стуле:

— Клан Дабу будет здесь через час.

— Отлично, — говорю я, кивком благодаря тигра. — Все, что создано, можно разрушить, верно?

Но, как выясняется, создание заклятий — штука куда более сложная, чем я думала. Когда прибывают Гиацинта Дабу и два ее истинных — хмурые и суровые, мы объясняем все произошедшее вплоть до распыления моей костной муки. На этой детали комната снова начинает дрожать, а боль прошивает ногу с новой силой. Я потираю бедро, направляя силу внутрь него, а не вовне.

Гиацинта вздыхает, разглядывая меня, и ее смуглое лицо выражает крайнюю обеспокоенность:

— Матриарх нашего ордена одновременно манипулятивна и точна. Я всегда знала, что она сильна, но с подобным еще никто не сталкивался.

Мой желудок скручивает:

— И что с того? Новые заклинания изобретаются постоянно. У нас есть формула. В ней должно быть и решение.

Но Гиацинта бросает на меня знающий взгляд:

— Это не змеиная магия, Лия. В ней нет письмен ядом, нет кода. Магия гиен всегда была… таинственной. Полной мифов, легенд и бабкиных сказок.

— И костной муки, — с отвращением бурчу я.

— Но, — Гиацинта встречается со мной взглядом, — всегда существовал один надежный способ снять заклятие.

Я поднимаюсь со стула, дым струится из моего носа, и до меня мгновенно доходит ее мысль. Гиацинта смотрит на меня со всей искренностью.

— Ты встанешь со мной плечом к плечу? — прямо спрашиваю я. — Или ты верна своему матриарху?

— Что происходит? — шепчет Стейси Сабрине.

Гиацинта пристально разглядывает меня:

— Это будет сложнее, чем ты думаешь. Многие пытались до тебя.

Сила собирается внутри меня, готовая вырваться наружу. Готовая к крови. Я делаю глубокий вдох, глядя в окно. Коса доверил мне свою империю. Он верит в мои решения. Я знаю этот мир так же хорошо, как и он. Знаю риски. Понимаю, где кроется сила. Где она кроется уже так долго.

— До сих пор, — осторожно произношу я на всю комнату, — моя стратегия была оборонительной. Я лишь реагировала на удары, сыпавшиеся в мою сторону. Но оборона — это стратегия добычи. — Я поворачиваюсь обратно к Гиацинте, вкладывая весь смысл в свой взгляд. Кажется, она понимает, потому что поднимается на ноги, а вместе с ней и ее суженые. — Я сделаю это по Старому Закону. Я уверена, она это оценит.

Гиацинта ухмыляется:

— У меня есть кровавое перо.

— Идеально.

Она достает из рюкзака черное перо и пустую чернильницу, после чего протягивает их мне. Я сажусь за обеденный стол и отставляю чернильницу в сторону. Минни поспешно подбегает, отстегивая чистый лист бумаги из своей папки. Подняв левую руку, я превращаю резцы в клыки кобры и прокалываю левый указательный палец. Яд, смешиваясь с кровью, просачивается наружу, и я выдавливаю его в чернильницу. В сочетании с антикоагулянтным эффектом моего собственного яда кровь течет свободно, и ею легко писать, словно чернилами.

Змеиные короли и королевы веками писали письма собственной кровью и ядом. Я просто присоединяюсь к традиции. Я обмакиваю перо в смесь и принимаюсь за работу.

Десять минут спустя я закончила. Я откладываю перо, разглядываю работу, а затем аккуратно складываю письмо и помещаю его в конверт, который мне протягивает Минни. Без лишних слов я киваю Клюву. Он отталкивается от стены, о которую опирался, и следует за мной вниз по лестнице к общежитиям. Йети тоже идет следом.

За моей спиной в гостиной шепчутся Стейси и Минни. Мардук, похоже, объясняет им суть происходящего:

— Она делает свой ход, — говорит он.

Я иду по коридору и останавливаюсь возле одной из комнат:

— Это одна из них?

— В этой комнате живут трое старшекурсников, — подтверждает Клюв.

У Йети в глазах горит странный, забавный огонек. Кровожадный ублюдок. Он стучит в дверь над моей головой. Кто-то внутри стонет. Слышен звук волочащихся ног, после чего дверь открывается, и перед нами предстает тощий, взлохмаченный парень не старше девятнадцати лет:

— Ох… ч-черт, э-э…

Клюв проталкивается в комнату, отодвигая его в сторону. В комнате стоят две двухъярусные кровати по обе стороны и два письменных стола между ними, но все завалено вещами, которые они копили годами, безделушками и мусором в каждом углу. Пахнет мужским потом и отбросами.

— Мы пришли навестить тебя, Стюарт, — говорит Клюв, осматривая комнату в поисках остальных и никого не находя.

— З-здесь больше никого нет, — заикается гиена гнусавым голосом. — Они в столовой.

— Отлично, — говорю я. — Тебе нужно одеться и собрать вещи.

— Что, зачем? — спрашивает он, прижимая одеяло к плечам, будто оно способно его спасти.

Я протягиваю записку:

— Ты отнесешь это своей королеве. Ты уйдешь прямо сейчас и не остановишься, пока это не окажется у нее в руках. Ты меня понял?

Он мнется, разинув рот, точно рыба:

— Г-где мистер Харкорус? Мистер Фенгари?

Ярость охватывает меня. В моей голове раздается звук, похожий на жуткий львиный рык. Я сжимаю его горло мертвой хваткой и сдавливаю. Порыв моей силы хлещет вокруг его тела, пока я рычу ему прямо в лицо. Пол дрожит под нашими ногами:

— Их здесь нет, — произношу я низким, опасным голосом. — Здесь я. И я спросила: ты меня понял, Стюарт?

Он издает испуганный, задушенный писк, и я разжимаю пальцы. Он отшатывается назад, судорожно хватая воздух ртом, но бешено кивает:

— Да, леди Костеплет! Я сделаю все прямо сейчас!

Я пулей выскакиваю из комнаты, пока сила пульсирует по моим венам. Кажется, она собирается в моей голове, руках, ногах. Кажется, она сейчас обрушит все здание. Мое тело горит, пока я несусь по коридору. Когда я добираюсь до лестничной клетки, нога начинает ныть, поэтому я обращаюсь в форму орла. Но стоит мне расправить крылья и спуститься на первый этаж, как до меня с удивлением доходит одна вещь.

Эта форма не совсем правильная.

Я вырываюсь через парадную дверь. Радостные возгласы гаргульи Бастьена почти тонут в рыке, гремящем в моей голове. В рыке, который зародился еще тогда, когда я увидела Ксандера, израненного другими драконами во время битвы в поместье Дракос. Их здесь нет. Здесь я.

Во второй раз в жизни я принимаю форму дракона. Воплощение ярости и гнева, я вырастаю до колоссальных размеров. Моя пасть усеяна острыми зубами, которые я скалю в небо. Вокруг раздаются человеческие крики и вопли ужаса, но все это лишь подпитывает мою потребность заявить о себе. Я взмываю в небо, отталкиваясь мощными бедрами, расправляя и опуская крылья. Я рассекаю воздух, направляя морду к общежитию анимусов. Пораженные лица студентов-анимусов прилипли к окнам, пока я пролетаю над ними, целясь прямо на крышу.

Я тяжело приземляюсь, и конструкция стонет под моей тяжестью. Или она вздыхает с облегчением? Мой рык вырывается в небо, глубокий звук вибрирует по всему телу, в костях — единственное, что способно утихомирить эту безумную ярость. Моя кровь превращается в огонь, а сила закручивается в легких, вращаясь, точно собирающийся циклон. Один вдох. Один выдох, и мое зрение застилает слепящая синева — настолько горячая, что под моими лапами накаляется камень.

Моя анима заявляет о себе миру. И нам никто не посмеет перечить. Не раньше, чем наши суженые вернутся в наше гнездо. Не раньше, чем наши враги окажутся разорванными в клочья на окровавленной траве. Внизу собираются люди: охранники во всем черном и студенты с обнаженной кожей снизу вверх смотрят на меня. Анимы моей стаи и детеныши стоят вместе с ними, тяжело дыша, с пылающими лицами.

Среди них стоит рыжеволосая женщина, плотно обернув шаль вокруг плеч. Она поднимает руку ладонью наружу, точно благословляя. На ее лице играет легкая улыбка, а глаза искрятся.

Я слышу ее слова прямо у себя в голове — мягкие, точно трепет свечи:

У академии теперь новый страж. Я всегда была лишь им. Здесь есть сила, которую необходимо защищать, и если ты захочешь, ты сможешь к ней подключиться. — Я лишь смотрю на нее сверху вниз. — Если я понадоблюсь тебе, я буду в поместье семьи Агнис. Прощай, Аурелия.