Глава 4

Упырь

— Передай чипсы, Адди. — Я усаживаюсь в офисное кресло в комнате наблюдения, делая жест доброму генералу Смертоносной Гадюке. Он молча протягивает мне пакет картофельных чипсов — со вкусом курицы, само собой. Я беру пакет, зубами снимаю одну из перчаток и роняю тонкую черную кожу себе на колени, после чего запускаю руку внутрь. — На каком мы месте?

В комнате наблюдения в подвале нового особняка Нага перед нами смонтировано десять экранов. Обычно они транслируют записи с различных скрытых камер наружного наблюдения и аудиопотоки, но тот, что в самом центре, теперь крутит постоянный повтор того, что отныне ласково называют Битвой при поместье Дракос.

— Девчонка Костеплет плюется синим огнем. — Гадюка указывает на мою Регину, выдыхающую струю электрически-синего пламени из своей гигантской пасти.

— Мы выяснили, почему оно такого цвета? — спрашиваю я, подаваясь вперед, будто меня это действительно сбивает с толку.

Гадюка вздыхает:

— Нет, но мои тепловые рецепторы подтверждают, что оно горячее обычного драконьего пламени.

В ответ на это я чувствую, как моя собственная сила собирается за глазами. Голова Гадюки резко дергается в мою сторону, когда его тепловой орган улавливает аномалию:

— Не смей выкидывать дерьмо подобного рода здесь, Упырь.

Я откидываюсь на спинку кресла с ухмылкой:

— Не волнуйся, тебя нет в моем расстрельном списке. Или есть? — хохочу я.

Рация на столе разражается повелительным визгом Шарлотты Наги:

— Приготовиться к въезду. Ориентировочное время прибытия — две минуты. Всем группам быть наготове.

Гадюка вздыхает:

— Наконец-то пора.

Мы оба поднимаемся. Я бросаю пустой пакет на стол, стряхиваю крошки с брюк и снова натягиваю перчатки. Мы плетемся по длинным ступеням на свет первого этажа и огибаем дом, пока не выходим к скрытому коридору, встроенному в прачечную. Снаружи змеи суетятся, заканчивая последние приготовления, и у главного входа мы с Гадюкой расходимся. Он и остальные генералы отправляются со своими выбранными группами, чтобы укрыться на отведенных позициях вокруг дома и территории.

У меня никогда толком не было своей группы. Лишь несколько ярых фанатов кружат вокруг, вдыхая фимиамы смерти, которые я оставляю за собой.

Шарлотта Нага ожидает с одной из них — Натальей, молодым капитаном с темными волосами. Сегодня она сменила уставную форму на платье горничной. В руках она держит поднос, кивая на непрерывные указания Шарлотты. Принцесса Нага замечает меня и цепенеет, ее идеально накрашенное лицо разглаживается в маску, почти такую же холодную, как моя собственная костяная маска:

— Генерал, все занимают свои места.

Кобры властны по своей природе. Они ничего не могут с собой поделать, и я практически вижу, как капюшон Шарлотты разворачивается в форме ее блондинистых кудрей а-ля Мэрилин. Я никогда не видел ее звериного облика, но уверен, что он такой же холодный и хитрый, как и человеческий.

— Хочешь закурить от нервов? — беззаботно спрашиваю я, залезая в карман и щелкая черным портсигаром с самокрутками.

Она морщит свой задорный и изящный носик. Многим самцам нравится ее лицо, но за долгие годы нашего знакомства оно вызвало у меня лишь отвращение, причем по многим причинам.

— Убери это, пока они не увидели.

— Я буду хорошим мальчиком, — сюсюкаю я с ней. — Не переживай. — Я поворачиваюсь к Наталье, и капитан бессознательно выпрямляется. На одной из рук, держащих поднос, должна быть вытатуирована извивающаяся черная «B», но она замазывает ее косметикой каждый раз, когда снимает форму. Она даже глазом не моргнула, когда я шутки ради предложил им набить татуировки в знак уважения ко мне. На следующий день целая толпа явилась ко мне, чтобы гордо продемонстрировать свои предплечья.

Наталья кланяется над подносом с розовым лимонадом, из которого торчат маленькие листики мяты.

— Хорошая девочка, — одобряюще произношу я. — Улыбки на лицах, голоса сладкие.

Она ретиво кивает, сгорая от желания угодить мне. Шарлотта же, напротив, поджимает губы. Полагаю, она все еще не простила меня за старого дядюшку Бена.

Которому повезло, что я не убил его еще более жестокой смертью.

Звук двигателя становится громче, и я различаю лимузин.

— Проваливай отсюда, — шипит на меня Шарлотта.

Я шиплю в ответ, когда Мейс выходит из своего кабинета, поправляя костюм. Я киваю ему и направляюсь к столовой. Она пышная и роскошная: Шарлотта с экономкой выложились по полной, демонстрируя богатство. Деньги, которые Мейс выручил за продажу своей дочери — притом дважды: сначала от Ксандера, затем от Коллекционерши, — здесь на виду. Золотые люстры, длинный обеденный стол с сервировкой на двадцать персон. Хрустальные кубки, серебро и, самое лучшее, новый золотой герб Нага, украшающий каминную полку.

Собирая вокруг себя тени, я растворяюсь в углу столовой, откуда мне откроется полный обзор. После некоторой суматохи наших уважаемых гостей приветствуют и проводят внутрь одного за другим, вручая фужеры с зеленым чаем со льдом.

Абло Обон прибывает первым на своем лимузине. Черный кошачий король выглядит величественно в своих развевающихся узорчатых одеждах. Следующей появляется королева пернатых, Ирма Златокрылая, со сморщенным носом, в строгом черном деловом платье. Королева Лунисса выпархивает из машины со своей обычной слабой улыбкой и в многоцветных газовых юбках.

Таким образом, представлены все, кроме драконьего и морского дворов. Мать Ксандера, разумеется, не ответила на наше приглашение, поскольку остается в своей золотой лихорадке в поместье Дракос. Обычный кандидат от морских, понятное дело, сейчас связан по рукам и ногам благодаря похотливой жадности Катерины.

Всех усаживают за обеденный стол Мейса, подают канапе и легкий обед, прежде чем Мейс откладывает салфетку в сторону.

— Твое важное заявление, — произносит Абло, сжимая кулаки на столе. — Ты достаточно нас ублажал, Мейс.

Король Змей тонко улыбается им всем:

— Мое важное заявление заключается в том…

Ирма, самая хрупкая из группы, поддается первой. Ее тело полностью деревенеет, глаза расширяются, когда до нее доходит осознание. Словно она чувствует, как мои клыки глубоко вонзаются. Ее собственное исцеление попытается бороться с ядом, поэтому мы дали ей самую большую дозу, и отныне ее придется поить им регулярно. Рот королевы волков раскрывается от шока, прежде чем она тоже замирает, точно каменная. Оцепеневшая в собственном человеческом теле. Абло вскакивает из-за стола и в ужасе оступается назад.

— …в том, — повторяет Мейс, — что я беру власть в свои руки.

— Что ты сделал? — Абло хватается за грудь и задыхается.

Я сбрасываю тени. Выходя из угла комнаты на всеобщее обозрение, я слегка машу рукой кошачьему королю. Он становится мертвенно-бледным.

— Яд Василиска парализует жертву при проникновении, со временем убивая ее, — бубнит Мейс, словно читает надгробную речь. — Однако при употреблении в микродозах он вводит жертву в состояние внушаемости. Соответственно, в больших дозах он погружает зверя в кататонический транс. Вы все еще слышите, все видите и чувствуете… но не можете шевельнуться, кроме как чтобы дышать и моргать. Через пару мгновений вы также не сможете формировать собственные мысли. По сути… — Мейс делает глубокий, удовлетворенный вдох. — Теперь вы принадлежите мне.

— Остальные этого не примут. — Абло борется с моим ядом, но речь дается ему с трудом. — Они восстанут против тебя. Тигры…

— Естественно, — перебивает Мейс. — Тибериус Клосон позаботится о тиграх. Что до остальных — именно поэтому мы сделаем громкое заявление. — Шарлотта возвращается в комнату с камерой и штативом. — Один за другим великие дома падут, — продолжает проповедовать Мейс. — И мир запомнит, что эти звери пали от моей руки. Высшего вида.

Чьей руки? Будто это не мой яд сделал всю работу.

— Высшего вида, — соглашаюсь я.

Мейс не отворачивается от происходящего:

— Вы знаете, что делать дальше, генерал.

Я низко кланяюсь, меняя обращение ради драматического эффекта:

— С удовольствием, Ваше Величество.