Глава 81

Дикарь

— Ну-ну, сладкий малыш, — сюсюкаю я с Тости. Это детеныш вомбата, о котором я заботился по приказу совета еще тогда, когда Дэмиен Агнис пытался стать директором академии. Это продлилось недолго, как и миг меня в качестве отца Тости, но я правда скучаю по нему. Лайл решил, что раз уж я могу устроить неприятности, пока жду свою Регину, с таким же успехом я могу помочь смотрителю зоопарка Рику с малышами.

— Ты отлично справляешься, Дикарь, — говорит Рик, усмехаясь, пока Тости жадно сосет бутылочку. На ней действительно длинная соска, и мне интересно, неужели соски мамы-вомбата тоже такие длинные. Выглядит немного опасно, если спросите меня.

— Я действительно набил руку в этом, Рик! — говорю я. — К тому же я очень хорошо забочусь о своей Регине, так что это дало мне много важных навыков, знаешь ли.

— Готов спорить, что да, — говорит он, кивая, пока укладывает детеныша кенгуру обратно в сумку спать. — С Регинами бывает столько хлопот.

— Только не с моей, — гордо говорю я, возвращая ему Тости. — Она совершенна.

Он кивает, будто понимает, что я имею в виду.

— Все создания совершенны по-своему.

— Кроме Титуса, — быстро говорю я. — Ему точно нужно было умереть.

Смотритель Рик пытается придумать, что ответить, но, честно говоря, в таких ситуациях лучше вообще ничего не говорить. Я как раз собираюсь сказать ему об этом, когда чувствую ее, стоит ей пересечь границу академии.

Я подпрыгиваю на ноги, как кенгуру, и смотритель Рик отскакивает от изумления. Я хватаю его за плечи и трясу, словно дерево.

— Она вернулась!

Больше ничего не остается делать, кроме как выбежать из дверей центра дикой природы на заднем дворе академии.

— Я приду на кормление позже! — кричу я через плечо.

Я несусь вокруг зданий сбоку школы к фасаду, где сканирую небо в поисках нее. Ей нравится делать круг над территорией каждый раз, когда она откуда-то возвращается, чтобы проверить, все ли в безопасности. Она потрясающая в этом.

Наконец я замечаю ее в облике орла: массивные крылья распростерты, пока она скользит вдоль стены Академии. Я подпрыгиваю в воздухе и машу ей обеими руками.

— Регина!

Все должны знать, что она вернулась.

Лайл! — кричу я в наш групповой чат. — Где ты? Наша Регина вернулась!

Иду, — быстро отвечает он, вероятно, застряв на уроке.

Мне даже все равно, где Коса и Ксандер, все, что я знаю, — я несусь через поле к клинохвостому орлу, который сейчас опускается на траву. Она издает резкий клич, и это заставляет мои ноги работать быстрее.

Аурелия перекидывается в человеческую форму, и это всегда так весело — видеть, как ее человеческое лицо выныривает, а клюв уменьшается, вот только сейчас она улыбается и плачет, что очень путает.

Теперь я тоже улыбаюсь и плачу.

— Регина! — снова кричу я.

Она пробует ноги, медленно продвигаясь вперед, прежде чем побежать ко мне, но я быстрее и на полной скорости врезаюсь в нее. Я подхватываю ее, и она смеется и рыдает, пока я кружу ее в воздухе. Ее грудь прыгает у меня перед лицом, и я быстро опускаю ее, чтобы поцеловать ее рот сотню раз.

Я люблю тебя, — говорю я. — Я скучал по тебе, и без тебя всегда все хреново.

Внезапно я кое-что вспоминаю и удерживаю ее на расстоянии вытянутой руки, чтобы осмотреть ее тело.

— С твоей вагиной все в порядке? — Я расширяю глаза, глядя на область ее киски. Я опускаюсь на колени, чтобы разглядеть получше. Этот ублюдок пробыл там нагло долгое время.

— Дикарь! — сердитый голос Лайла летит через поле. — Это приватные вещи!

Я все равно целую эти ноющие губы.

— Я понесу тебя сейчас, потому что ты прошла через битву.

Лайлу мысленно я говорю:

У нее киска болит, проклятье! Ты ничего не понимаешь!

Лайл рычит, когда добирается до нас, дергая галстук на шее.

— Регина, ты в порядке? — Он тянется к ней, и я позволяю им поцеловаться, но сам хмурюсь.

Моя Регина вздыхает, утирая щеки, пока вдыхает запах Лайла.

— Не совсем.

— Хорошая девочка, ты так честна, — говорит Лайл. — А теперь надевай мой пиджак, и давай заведем тебя внутрь.

Мы аккуратно заворачиваем Аурелию в пиджак от костюма Лайла, и я стараюсь не смотреть на ее покрасневшие глаза или темные круги и не слушать урчание в ее животе.

Она не ранена, — говорю я Лайлу. — Но она голодна.

Я спрошу ее, хочет ли она медицинский осмотр позже, но сейчас не время. Сначала я вымою ее волосы. Думаю, у нее обезвоживание.

Я пойду найду Генри, — голос Ксандера звучит натянуто в моей голове, и я не знаю почему. — Она захочет узнать все, но не перегружай ее, Дикарь.

— Не буду! — кричу я. Но я сказал это вслух, и Аурелия слабо улыбается мне оттуда, где Лайл несет ее на руках, как невесту.

— Вы, парни, говорите обо мне? — тихо спрашивает она.

— Только хорошее, — уверяю я ее. — Все продолжают ругать меня по какой-то причине. Словно проблема во мне, знаешь ли.

Где этот червь размером с дракона? — спрашиваю я в групповом чате. — Что, если он придет за ней прямо сейчас?

Не придет, — говорит Коса. — Аурелия позаботилась об этом.

Я снова смотрю на свою Регину, но ее глаза устремлены на ее пальцы, которые она сжимает вместе. Заднюю часть моих глаз жжет, как у василиска, и я хочу убить ублюдков, которые вызвали это. Вместо этого мы поднимаем Аурелию наверх и заботимся о ней.

Она плачет, когда мы моем ее, поэтому мы сажаем ее в ванну. Ее уставшие ноги сегодня немного слабы, и Ксандер посылает свою силу в них, заставляя ее вздохнуть и закрыть веки. Маленькие слезы выскальзывают из-под ее ресниц, и Коса, который устраивается по другую сторону от Ксандера, сцеловывает их. Я почти уверен, что он собирает их для себя, но он выглядит посвежевшим после своей поездки к океану, хотя все наши лица суровы от беспокойства.

Я знаю, что моя Регина сильно устала, потому что она еще не спросила про Йети и стаю Деви, и все подпрыгивают, когда она начинает засыпать прямо в ванне. Лайл быстро моет ее волосы, и мы ополаскиваем ее и вытаскиваем сушиться. Она едва может стоять, и Лайлу приходится поднять ее телекинезом, чтобы мы могли вытереть все ее части и надеть пижаму.

— Тебе нужно попить воды, Регина, — говорит Коса, пока мы укрываем ее в постели. — Иначе я поставлю капельницу.

Она мило ворчит, пока я аккуратно втираю увлажняющий крем в ее лоб, но когда Лайл подносит трубочку к ее губам, она выпивает все до дна.

— Устала, — шепчет она.

— Еда и любовь, — говорю я, укладываясь рядом с ней. — И тогда ты снова будешь прыгать.

Она устало кивает, пока Ксандер спешит стянуть нормальную еду с кухни.

* * *

Моя бедная кусака спит весь день и просыпается посреди ночи, ужасно голодная. Ксандер кладет всю еду, которая у нас есть, на поднос и приносит ей в кровать, и она уплетает каждый кусок мяса и овощей, а затем просит пасту.

Когда она встает пописать, мы находим темное пятно под ней. Коса почти перепрыгивает через меня, чтобы понюхать его, но мы быстро понимаем, что она не ранена, а просто у нее снова месячные. Она драматично вздыхает, и мы все вместе идем в ванную. Я несу прокладки, потому что я дежурный по прокладкам. Коса берет свою коробку с обезболивающими, а Ксандер дежурит с пшеничной грелкой.

Как только мы устраиваем ее, она срывает футболку и спит у меня на груди только в трусиках, что просто замечательно для меня. После этого мы все спим до утра, кроме Ксандера, который патрулирует каждую ночь с Клювом и новыми охранниками, которых мы привели. Мейс пугающе тих, и это заставляет всех быть начеку.

Посреди ночи моя Регина шепчет:

— Я люблю тебя.

Я не знаю, с кем она говорит, но я приму каждый подарок, который она мне дает.

— Я всегда любил тебя, Регина. С самого первого дня, как встретил тебя в подземелье Полупернатого.

— Мне страшно, — шепчет она. — И я устала. Думаю, с меня хватит, Дикарь.

Ее щека такая мягкая под моим большим пальцем, и я смотрю вниз на ее лицо, опущенное вниз. Она взвалила слишком много на свои плечи.

— Это несправедливо, Регина, — шепчу я. — Но мы это исправим, даже если это будет последнее, что мы сделаем.

— Вот об этом я и беспокоюсь.