Глава 82

Аурелия

Я просыпаюсь единственным желанным способом — укутанная в кокон между тремя сужеными. Ксандер в душе, пар клубится сквозь открытую дверь, а звук воды приятным стуком отдает в ушах. Коса и Дикарь лежат по обе стороны от меня, а Лайл во сне обнимает мои ноги. Сбоку от него валяется баночка тигриного бальзама. Тупая боль в животе вернулась, и мне нужно в ванную.

Я осторожно высвобождаюсь из объятий пар, но требуется всего пару секунд, чтобы все проснулись и насторожились. Неужели такова наша жизнь теперь? Оглядываться на каждом шагу?

Как только я справляюсь с гигиеной и едой, Лайл забирает мою пустую тарелку, а Коса садится рядом со мной за обеденный стол.

— Нам нужно о многом поговорить, Регина, — говорит он, и его ледяные синие глаза блестят вниманием, наблюдают за мной.

— Согласна. — Я кладу руку поверх его руки. — Могу я сначала увидеть своих друзей, пожалуйста? Мне нужно с ними пообщаться.

Его губы дергаются, и он ласкает мою щеку тыльной стороной пальцев.

— Тебе не нужно спрашивать моего разрешения ни на что, ты это знаешь.

Устало я улыбаюсь в ответ. Ксандер и Дикарь предлагают проводить меня в школу. Утро уже в самом разгаре, и мы идем по запаху Минни — смесь сладкого фимиама и кардамона — сквозь пустующие коридоры к ряду комнат, где я никогда раньше не была.

Идя впереди, я заглядываю в квадратное стеклянное окошко, прорезанное в двери, и вижу, что это не класс, а кабинет консультаций. Сабрина, Минни, Стейси, Клюв и группа студентов, которых я знаю только в лицо, сидят по кругу на стульях. На столе стоят три коробки с салфетками.

Дикарь указывает на распечатанную табличку формата А4 рядом с дверью.

— П-П-С, — гордо выговаривает он по буквам. — Я не знаю этого слова, Регина.

Но весь воздух выбивает из моих легких, и я понимаю, что не могу сделать вдох. Зрение снова затуманивается, и я хватаюсь за живот, пытаясь удержать завтрак внутри.

— Мы можем вернуться позже, — в тревоге говорит Дикарь.

Ксандер замирает рядом со мной, и я хмурюсь, пытаясь смахнуть слезы.

— Нет, думаю, мне стоит войти. Встретимся здесь позже.

— Я тоже хочу пойти, — тихо говорит Дикарь.

— Пары Павших Стай, — бубнит Ксандер. — Вот что это означает, Дикарь.

— Но ты же не теряла пару, — протестует Дикарь.

Мне кажется, что потеряла. Ксандер отступает от меня, и в коридоре внезапно становится холодно.

— Отпусти ее, Дикарь. Это может помочь.

— Ты можешь идти, — голос Дикаря внезапно становится разгневанным. — Я подожду свою Регину здесь.

— Что ж, хорошо. — И Ксандер уходит.

Я толкаю дверь, чувствуя себя так, будто голова набита ватой. Словно что-то пытается утянуть меня под землю и запереть там. Все мои друзья поднимают глаза, когда я вхожу. Минни встает и подходит, чтобы взять меня за руку.

Роланд, один из наших школьных консультантов, машет мне.

— Аурелия! Рад тебя видеть. Это наша группа встреч Пары павших. Ты к нам присоединишься?

Я обнимаю себя рукой за талию.

— Мне можно?

— Это не только для зверей, у которых умерли пары, — быстро говорит Клюв. — Есть много видов утраты.

— Верно, — подтверждает Роланд. — Есть и другие причины, почему члены стаи не могут быть вместе.

Минни шепчет мне:

— Ты можешь просто посидеть и послушать, если хочешь.

Стыд ползет по моему позвоночнику, когда они освобождают для меня место. Они начинают общий разговор, потому что я даже не знала, что мои друзья встречаются в такой группе.

— Мы уже говорили раньше о том, как горе может накатывать волнами, — говорит Роланд. — Иногда оно бьет сильнее в разные периоды твоей жизни. В других случаях триггером может стать встреча с чем-то, что напоминает о том человеке.

— Мое кажется со мной постоянно, — говорит Сабрина. — Как тяжелая куртка, которую я не могу снять. — Группа переминается. — Я не знала своих суженых, когда они погибли, поэтому продолжаю гадать о том, как могла бы выглядеть моя жизнь. Это повседневные вещи, вроде ужина или отхода ко сну. У раковины стоит только одна зубная щетка. Только один комплект одежды. Все может стать триггером.

Клюв кивает в знак согласия.

— Я чувствую, что в моей жизни сейчас слишком много пустого пространства и нечем его заполнить. Ничто не может сравниться с моими парами.

— Ничто их не заменит, — соглашается Роланд. — Но ты, безусловно, можешь наполнить свою жизнь позитивными вещами, чтобы…

— Это полная херня, Роланд, и ты это знаешь, — безэмоционально говорит Сабрина. — Ты думаешь, вязание крючком заполнит мое время?

— Не заполнит, Сабрина, — говорит Клюв. — Но у нас нет выбора. Либо ты позволяешь утрате превратить тебя в живой труп, либо пытаешься проводить дни, делая то хорошее, что можешь.

— Это немного жестко, — делает замечание Минни. — Ты думаешь, суррогатная программа работает для тебя, Сабрина?

Наша леопардиха пожимает плечами.

— Это помогает, но только потому, что я не знала своих суженых. Не знаю, сработает ли это для зверей, которые хорошо знали своих пар.

Минни грызет губу, и я наблюдаю за ней краем глаза. Коса сказал мне только, что стая Деви пришла спасти их, и Йети был изувечен в процессе, но я не знаю деталей. Но я чувствую от нее какую-то темную энергию и должна знать, откуда она берется.

— Мой Рекс все еще отвергает меня, — говорит Стейси после некоторого молчания в группе. — Он приводит кучу причин, но в основном вообще не разговаривает. — Она указывает на свою руку, и ее голос становится плотным: — Я даже не знаю, чувствует ли он вину за то, что подстрелил меня.

— Ты бы вообще хотела быть его парой после того, как он это сделал? — говорит Клюв, его рот искривляется с отвращением. — Ни один центральный в стае не должен иметь возможности оправиться после того, как причинил боль тем, о ком должен заботиться.

Внезапно меня снова тошнит.

— Извините, — выпаливаю я, вскакивая на ноги.

Никто ничего не говорит, пока я несусь к двери, обнимая себя руками, чтобы остановить внезапный озноб. Я захлопываю дверь за собой и делаю три шага по коридору, прежде чем прижаться телом к стене и закрыть глаза. Мои пары не мертвы. Упырь не мертв. Упырь все еще здесь. Если бы я случайно убила его, я бы знала; я так бережно отнеслась к его ранениям.

— Регина. — Сильные руки обнимают меня, и я без взгляда знаю, что это Дикарь, но не чувствую, что заслуживаю объятий прямо сейчас.

Дверь снова открывается и закрывается.

— Аурелия? — дрожащий голос Минни заставляет меня снова повернуться. Она сжимает дрожащие руки перед собой и делает глубокий вдох. Тревожные колокола звонят в моем разуме, и я спешу к ней. — Я убила Титуса, — выпаливает она на всхлипе. — Я убила его за нападение на Йети и… Богиня, кажется, я снова упаду в обморок.

Я хватаю ее, прижимая ее тело к своему.

— Блядь, Мин. Мне так жаль. Просто дыши.

Герти, ее оранжевый нимпин, ритмично ухает ей в ухо, напоминая дышать медленно. Титус мертв. Я должна чувствовать облегчение или шок, но вместо этого не чувствую ничего. Словно эмоции внутри меня живут на последнем дыхании.

— Думаю, Сабрина теперь ненавидит меня, — говорит Минни, ее голос приглушен моей футболкой.

Отстраняясь, я вытираю ее слезы большими пальцами.

— Она ненавидит все в данный момент. Он вынудил тебя. Она не может понять этого прямо сейчас. Йети мог умереть.

— Он бы умер, — говорит Дикарь, держась на расстоянии у стены. — Титус пошел бы на это, если бы ты не встала между ними, Мин.

Минни поднимает голову, чтобы благодарно кивнуть ему.

— Думаю, ты прав. Мне просто все это не нравится.

— Подожди, пока не услышишь, что сделала я, — мрачно говорю я. — Тебе стоит пойти на мою встречу с Косой. Отвлекись от своих проблем моими проблемами.

Моя лучшая подруга и я слабо улыбаемся друг другу.

— Йети сейчас не хочет посетителей, иначе я бы сначала повела тебя к нему. Им придется сделать еще одну операцию на его ноге, и он сейчас оплакивает свою стопу.

Я морщусь от этой мысли. Йети был главой кошачьих в Академии. Потеря стопы — это смертный приговор для зверей в дикой природе. Его походка больше никогда не будет прежней. Он никогда не сможет бегать нормально. Клосоны причинили такой ужасный вред и семье Минни, и моей собственной.

Мы идем обратно в общежитие анимусов в тишине, пока Дикарь не делится с нами своими мыслями.

— Жаль, что он не может превратиться в морскую звезду, — вздыхает мой волк. — Я ходил к нему вчера и принес гелиевый шарик. Я нарисовал открытку с пожеланием выздоровления с деревянным табуретом и смайликом.

— Почему с деревянным табуретом? — спрашиваю я.

— Потому что им нужно только три ноги.

Мы возвращаемся в наши комнаты, где нас ждут Коса, Ксандер и Лайл. Мы садимся за стол, и они рассказывают мне все, что произошло после того, как я ушла с Упырем. История ужасна. Тот факт, что мой отец собрал детей Змеиного Двора и обучает их как солдат, шокирует. Но обучение их отделять своих анимусов и аним, как научился он сам, — это то, чего я никак не ожидала.

— Как он планирует их использовать? — спрашивает Минни.

Коса и я обмениваемся взглядами.

— Мой отец был готов использовать меня в подростковом возрасте, — говорю я. — Я не сомневаюсь, что он использует их всеми отвратительными способами, какими сможет.

— Мы не можем убивать змеиных детенышей, — искренне говорит Дикарь. — Вот в чем проблема.

Я стряхиваю с себя ужасное чувство.

— Упырь не так уж много открыл за наше время… вместе, — говорю я медленно. — Но мне ясно, что он пытался помочь мне очень долгое время.

Все молчат.

— Что ж, он справился не очень хорошо, не так ли? — сердито говорит Дикарь. — Все те вещи, через которые ты прошла? Где была его помощь во всем этом?

— Он все еще под клятвой моему отцу, — говорю я спокойно. — Я видела метки на его лице. Это древние метки порабощения, означающие, что он не может перечить, предавать или плести заговоры против моего отца никоим образом. Он не может раскрывать и его секреты. То, что он мог сделать, было ограничено. Он обходил правила настолько, насколько мог. Мне пришлось… — Тошнота снова подступает к моему горлу. — Мне пришлось причинить ему боль, чтобы убедиться, что он не пойдет за мной какое-то время.

— О, Лия, — говорит Минни, сжимая мою руку.

Она единственная в мире, кто понимает, через что я прохожу. Лицо Стейси вспыхивает у меня в памяти на мгновение, но это проходит.

— Все в порядке, — лгу я. — В смысле, я уверена, что с ним все будет в порядке, я просто… Он спросил меня, убью ли я его, если потребуется. — Мне приходится сглотнуть. — Когда я сказала ему, что убью его, если до этого дойдет, я… увидела гордость в его глазах. — Я смотрю на Косу с неверием. — Он… гордился мной.

— Ублюдок, — бубнит Ксандер.

Минни хмурится.

— Он запутался.

— Думаю, он кайфует от того, что запутался, — говорит Лайл. — Очевидно, есть вещи, которые он знает, а мы нет, Аурелия.

Я киваю моему льву.

— Одно мне ясно пока что. Нам нужно поговорить с Юджином.