Глава 67

Упырь

Клуб погружен в жуткую тишину после ушедшей толпы.

Это та самая тишина, когда все вокруг затаило дыхание. Я все еще чувствую кожу Аурелии на своей. Ее тепло, ее пальцы, ее горячую киску, прижатую ко мне, точно сладкий рай. То, как ее шипение вибрировало по моему телу, навсегда впечаталось в мою память. В эти несколько мгновений она была моей. Моей невестой. Моей королевой. Что бы ни произошло потом — не имеет значения. Это, блять, того стоило.

Поэтому, когда трое генералов вальяжно шагают ко мне, а их маски васильково-белым отблеском сияют под черными лампами над нами, я позволяю смерти из моих глаз слегка блеснуть сквозь тени. От этого их шаги запинаются. Как же им повезло, что я так преданно их защищаю. Что я так великодушен в роли повелителя василисков.

— Весьма впечатляющее зрелище, Упырь, — говорит генерал Тайпан, вставляя косяк в рот в попытке выглядеть безразличным.

— Его Величество и я подумали, что мне стоит немного поднять боевой дух народа, — гладко отвечаю я. — Смею заметить, это сработало.

Тайпан фыркает и бредет к бару, где одинокая женщина протирает деревянную стойку скупыми движениями, делая вид, будто не слушает нас. Генерал Браун опрокидывает ром с колой, прежде чем вернуть маску на место. Его голос звучит тихо, когда он обращается ко мне:

— У твоей девчонки интересные шрамы на животе, — говорит он, не встречаясь со мной взглядом. — Откуда они у нее?

Я жму плечами.

— Иногда наши враги берут верх.

— Оставьте нас. — Приказ разносится по клубу, глубокий и непреклонный.

Мейс Нага выходит на свет из темного угла, держа одну руку в кармане брюк.

— Я хочу поговорить с моим повелителем василисков наедине.

Остальные двое генералов кланяются ему перед уходом, и я знаю, что под масками у них мрачные лица. Они всегда мне завидовали.

О, каково это — владеть всем вниманием короля змей.

О, каково это — быть зверем, обладающим большей силой, чем сам король змей.

Мейс делает глубокий вдох, оглядывая клуб, оценивая свет над нами и пустую сцену. Остатки ночи все еще здесь: брызги спермы и алкоголя на полу, стеклянная бутылка, укатившаяся в сторону. Все это меркнет в присутствии зверя передо мной. Тьма, которую он носит словно одеяние, притягивает меня и мои тени. Так было всегда. Его сила — приманка для самых темных зверей. Даже без множества кровных клятв, связывающих меня с ним, он удерживал бы мое злобное внимание.

Мейс потирает нижнюю губу большим пальцем, прежде чем обнажить свои словесные клыки.

— Ты думаешь, я не узнал бы собственное отродье?

Слова повисают в воздухе между нами, точно труп, раскачивающийся на ветру. Это высасывает весь воздух из помещения. Заставляет мою тьму взволнованно дергаться.

— Ты всегда играл со мной в мелкие игры, — говорит Мейс. — Всегда проверял мои границы. — Наконец он поворачивается ко мне, и его голос звучит ровно и опасно. — И ты знаешь, что мне нравится устраивать тебе ответные проверки. — Я наклоняю голову. — Но, конечно, ты знал, что я замечу. — Уголки его тонких губ приподнимаются в злобном такте. — Она притягивает зверей, моя Аурелия. Вот почему мне пришлось отослать ее подростком. Я начал замечать долгие взгляды, которые звери бросали на нее. То, как они выслеживали ее запах через всю комнату еще до того, как она вошла в возраст созревания. — Он качает головой. — Ее мать никогда не была такой. Я делаю вывод, что моя собственная кровь сыграла роль в той силе, которой она обладает.

Теперь он называет ее своей. Теперь он пытается утверждать, будто его поступки были ради ее защиты. В глубине меня есть сила, которая пытается раздвинуть тени. Которая скребет тупыми пальцами по моим ребрам. Но он не победит сегодня. Я позаботился об этом самым окончательным образом.

— Я всегда знал, что один из ее пар будет змеем. Как могло быть иначе? Я просто удивлен, что ты скрывал это так долго.

— Я удивлен, что ты так и не догадался, что это я, — говорю я.

Король змей не сводит с меня глаз. Мы оба знаем, что он совершил ошибку, недооценив свою дочь на один раз больше, чем следовало. Один мифический оборотень укладывался в его голове. Но два мифических истинных были для него непостижимы. Он думал, что я буду Рексом собственного логова. Как мало он знает о силах, приводящих этот мир в движение.

— Ты привязан ко мне. — Когда он произносит это, в его голосе впервые за многие годы проскальзывает эмоциональная нотка. — Ты привязан к моей крови. У нее может быть твоя душа, — он пожимает плечами, играя со меткой змеи на своем запястье, — но твоя кровь принадлежит мне. Вместе мы превратим этот мир в наш. Ты знал это с самого начала.

— Так и есть, — говорю я, выпрямляясь во весь рост. — Этот мир узнает о суверенитете змей, и именно мы проложим этот путь.

Мейс кивает, оценивающе глядя на меня. Он видит василиска. Видит отсутствие эмоций, психопата за багровым свечением.

— Аурелия выполнила свое предназначение. У меня есть средства, которые были мне нужны от ее продажи. Число покупателей на нее сокращается, по мере того как она проявляет свою… дикость. Наконец пришло время покончить с ней.

— До сих пор это было лишь прикрытием, — осторожно замечаю я. — Желание казнить ее.

— Больше не прикрытие. Это неизбежность, потому что именно ты сделаешь это. — Мейс проводит пальцем по метке на своем предплечье. — Я призываю нашу кровную клятву. Я приказываю тебе, лорд Василиск, казнить твою Регину, Аурелию Костеплет.

Когда брачная метка на моей шее заходится в диком крике, кровная клятва над моим пупком затягивается так же туго, как удавка.

Мои глаза горят, призывая пепел и смерть. Я склоняю голову в подчинении.

— Моя воля принадлежит вам, Ваше Величество.

— О, я знаю, — гладко говорит он. — Как только ты убьешь свою Регину, ты освободишься для более важной задачи, лежащей впереди.