Глава 66

Аурелия

Сложно не увлечься этим моментом.

Музыка, твердое тело подо мной, запах похоти и воодушевления в воздухе. Это… объявление.

С Упырем, я вижу проблеск того, какой могла бы быть моя жизнь. Каково это — чувствовать любовь семьи из моей змеиной общины: в традиционных одеждах Нага, когда змей заявляет права на Регину как на свою собственную, гордо объявляя всему миру, что она принадлежит ему. Но я знаю, что это лишь иллюзия. Это театр, и я хорошо сыграла свою роль.

Длинная вуаль и мое положение — я плотно прижата к нему — защищают мое тело. По сути, для всех я — Джейд Браун, и это борьба за власть между генералами змеиного двора и его народом. Моему отцу требовалась демонстрация силы, чтобы сплотить зверей своего двора. Демонстрация надежды для его кампании. Вот почему ему нужно было, чтобы Упырь показался со своей невестой. Двор с собственными могущественными мифическими существами — не кем иным, как вестниками смерти — делает его грозным врагом и сильным союзником. Ни один из других дворов не попытается бросить ему вызов, когда они поймут, что он разводит своего василиска.

Теплый, влажный воздух клуба ласкает мою кожу, пока совместное шипение заполняет уши — приятный, общий гул. После стольких лет, когда я чувствовала, что мне нет места нигде… это делает со мной кое-что странное. Но Регина в моих костях внезапно замечает, что она не одна со своим василиском. Островки света пробиваются сквозь тьму толпы и кисею вуали.

Дикарь уставился на меня из змеиной ямы, разинув рот. Лайл и Ксандер смотрят с предельной серьезностью. А в дальнем углу дикая, антарктическая сила Косы пробивает себе путь к сцене — он никогда не остается в стороне. Я чувствую его пронизывающий взгляд на моей коже и моих действиях этой ночью.

Простите, — шепчу я сквозь воздух. — Я должна была сказать вам.

Но где тогда была бы вся драма? — мрачно раздается голос Ксандера у меня в голове.

И мне не довелось бы надеть мои сверкающие штаны, — тихо говорит Дикарь. — Все в порядке, Регина. Тебе разрешено развлекаться.

Не позволяй нам останавливать тебя, — говорит Лайл, но он не может скрыть ревность и собственнические нотки в своем голосе.

Внезапно я осознаю, что мои суженые кипят от ярости. Тихий смешок Упыря ядовито раздается у меня над ухом, потому что именно этого он и добивался. Я смотрю на ледяное пятно в дальнем углу, где стоит Коса, но он ничего не говорит. Он просто смотрит на меня. От этого мое сердце колотится в бешеном, диком ритме. Мои пальцы дергаются к шее Упыря, и я поднимаю руку, позволяя подушечкам пальцев скользить по его чешуе в мягкой ласке.

Василиск замирает подо мной, его голова покачивается, словно я гипнотизирую его прикосновением. Увлеченная, я пробую снова: ласкаю его по коже и плавно провожу пальцами вниз.

Такой красивый, — напеваю я у него в голове. — Такой темный.

Его пробирает дрожь, и эта могучая голова опускается и поворачивается ко мне. Я ласкаю его в третий раз — в противоположном направлении и более воздушно. Его большой раздвоенный язык выскальзывает наружу, кончики лижут мою щеку. Под нами извиваются змеи, диджей играет томный ритм, а звери в человеческих обличьях ликуют. Я сжимаю бедра вокруг могучего тела подо мной, и в ответ из его горла вырывается низкое шипение.

Скажи мне, почему я не должен трахнуть тебя прямо здесь? — шипит Упырь у меня в голове.

Я лениво улыбаюсь ему, скаля клыки.

Не знаю, может, тебе стоит попробовать.

Раздается долгий, неспешный смешок.

Аурелия, — слышится голос Косы, ледяной и пропитанный глухим недовольством: — Мейс Нага только что вошел в клуб.

Каждая клетка моего тела оказывается во власти адреналина.

Надеюсь, ты шутишь, Коса.

Нет, я тоже его вижу, — говорит Дикарь. — Регина, тебе нужно убираться отсюда.

Тело Упыря скользит по сцене, пронося меня на показ перед всеми. Я не вижу отца, но чувствую изменение в воздухе, неожиданное напряжение, когда входит король.

Пошли, — тихо говорю я Упырю.

Ты боишься королевскую кобру, змейка?

В моей голове проносится предупреждающий рык Лайла. И то, и другое злит меня. Заставляет кровь пульсировать в старом ритме долгих страданий. Боюсь ли я Мейса Нага? Поэтому я делаю единственную логичную вещь.

Я встаю.

Поставив стопу своей здоровой ноги на массивное тело Упыря, я поднимаюсь, подтягиваю вторую ногу под себя и обнимаю руками верхнюю часть тела василиска, эффектно отбрасывая вуаль назад, оголяя бедра и задницу. Обняв его обеими руками, я ласкаю василиска, точно любовника, прежде чем поднять колено со стороны зрителей и прижать его к его телу.

Если демонстрация моей задницы бывшему отцу не доказывает, что я его не боюсь, то я не знаю, что еще докажет. Когда-то я фантазировала о том, чтобы стать стриптизершей и зарабатывать деньги, когда отец запрещал мне работать вне лавки Шарлотты. Похоже, это ближе всего к исполнению моей мечты. Я провожу ногтями по чешуе Упыря, и могучее шипение снова заполняет сцену. Внезапно музыка затихает, как и свет. Упырь обвивается вокруг меня, его хвост сворачивается почти защитно.

О-оу, — говорит Дикарь.

Что? — спрашиваю я.

За сценой есть дверь? — быстро спрашивает Ксандер.

Да, — говорю я.

Стражники идут к сцене, Регина! — кричит Дикарь. — Беги, беги, беги!

Черт.

Я спрыгиваю с Упыря и отбрасываю вуаль с лица, расширяя глаза до совиных. Кулисы прямо передо мной, и я чувствую тяжелые шаги моих пар на сцене, пока бегу вперед, чтобы показать им дорогу. Упырь выгнал всех из-за кулис, так что там сейчас пусто, но до входа, через который он меня привел, еще нужно дойти. Когда мы добираемся до первой двери, я поворачиваюсь. На Дикаре, Лайле и Ксандере самые нелепые костюмы, которые я когда-либо видела, и истерический смех вырывается из моего рта, когда Лайл срывает свою маску клоуна.

Ксандер хмурится на меня.

— Соберись, регина.

Хмуриться в ответ нет времени.

— Где Коса?

Дикарь уже всматривается позади нас.

— Он был довольно далеко сзади.

На сцене раздаются новые тяжелые шаги.

— Черт! — говорю я.

— Идите, — говорит Дикарь, потянувшись через меня, чтобы открыть дверь.

— Не без Косы! — огрызаюсь я.

Что-то тяжелое падает позади него, и мы поворачиваемся как раз вовремя, чтобы увидеть, как Коса шагает к нам, словно мрачный жнец — поправка, как Мрачный Жнец, срывая маску Крика и открывая свое красивое лицо, горящее от блеска пота.

— Трое мертвы. Пошли.

Дважды повторять мне не нужно. Мы пролетаем сквозь дверь в мгновение ока, и Лайл подхватывает меня, перебрасывая через плечо и накрывая рукой мою голую задницу.

— Наказание, — говорит он, шлепая по моей плоти так, что отзвук вибрирует в самой киске. — Гребаное наказание.

Дикарь и Ксандер бегут впереди нас, пока я выкрикиваю указания, но в заднем коридоре не так много пересечений, так что путь получается прямым. Только когда мы добираемся до выхода на улицу, я понимаю, что у нас могут быть проблемы. Однако Дикарь и Ксандер готовы к этому, потому что жар и свет согревают мои ноги, когда Ксандер вышибает дверь наружу. Снаружи раздаются крики вместе с визгом шин и приветственным клекотом Юджина. Мужские крики и один вопль встречают нас, когда мы выбегаем на холодный свежий воздух.

Быстрее, чем я могу себе представить, нас загружают в машину, и я оказываюсь на соединенных коленях Лайла и Косы, пока наш внедорожник с визгом несется по дороге. Юджин взволнованно квохчет с переднего сиденья, и Дикарь громко целует его в голову, пока мы набираем скорость.

— О нет, хрен им всем! — рявкает Лайл, прежде чем опустить окно и высунуть в него руку.

Когда массивный взрыв грохочет позади нас, я вскрикиваю, карабкаясь на колени, чтобы посмотреть в заднее стекло. Две машины лежат вверх тормашками на дороге, все еще подпрыгивая на крышах и перекрывая улицу. Лайл рычит и пытается открыть дверь машины, но я хватаю его за руку.

— Стой! — кричу я. — Что ты пытаешься сделать?

— Убить их! — рычит он мне в лицо.

Я открываю рот, чтобы ответить, но вместо этого он впивается в мой рот грубым, карающим поцелуем. Затем он отталкивает меня в сторону и снова тянет дверь. Я бросаюсь к ручке и захлопываю ее.

— Нет, Лайл! — кричу я, отрывая его руку от двери и наваливаясь всем весом ему на колени.

— Тебе лучше разобраться с ним, Регина, — говорит Коса позади меня, и его голос бездонно-темен, а серебряные глаза блестят от ярости.

— Серьезно! — кричу я в гневе, прежде чем потянуться вниз, к ширинке Лайла.

Мой безумный лев прекращает свои метания, когда я расстегиваю пуговицу его брюк, позволяя твердому члену выскочить наружу. Я устраиваюсь коленями посредине между ним и Косой, нагибаюсь и беру его в рот. Лайл стонет, низко и хрипло, его бедра приподнимаются с сиденья, а большие руки врезаются в стекло. Я принимаю его длину в рот, и когда смазка проливается на мой язык, а он разрастается до своей полной, массивной длины, я стону вокруг него.

Коса двигается позади меня, шлепая меня по заднице.

— Стоп-слово?

Я не хочу рисковать и вынимать член Лайла изо рта, поэтому кричу прямо в групповой чат:

Волшебный хлеб!

Моя акула шлепает меня по заднице, и я дергаюсь от контакта. Мокрые пальцы находят мою щель, обхватывая вульву, скользя вверх и вниз в сладкой ласке, прежде чем он снова шлепает меня по заднице. О боги, я не знаю, что это за наказание, но я, блять, его заслужила.

Звук расстегиваемой ширинки Косы заставляет мои внутренности сжаться, и я с силой засасываю член Лайла, лаская языком толстые вены. Он задушенно рычит над моей головой, одной рукой гладя меня по волосам. Член Косы утыкается в мой вход, когда он говорит у меня в голове.

Это первый и последний раз, когда ты дразнишь нас василиском, Регина. Ты меня поняла?

Он растягивает мой вход, и любой протест угасает, когда я хватаю Лайла за бедро, постанывая вокруг его толстой головки. Раздается резкий шлепок по моей заднице, и я извиваюсь киской навстречу первому пирсингу Косы.

— Пожалуйста, — говорю я около члена Лайла. — О боги, пожалуйста.

— Не припомню, чтобы я говорил тебе останавливаться, ангел. — Лайл хватает меня за подбородок и притягивает к себе для свирепого поцелуя, проводя языком по моим губам, а затем жадно, как наказание, кусает за нижнюю губу.

Я вздыхаю и снова склоняюсь над ним, проводя языком по его щели на его члене.

Коса медленно вводит свой член в меня, пирсинг за пирсингом, и я заставляю свою задницу замереть, смакуя, как его сантиметры дают моей киске то внимание, которого я всегда от него жажду.

— Коса, — умоляю я.

Он ласкает мою задницу большим пальцем.

— Ты поняла, что я тебе сказал?

Я отдаю приказы, — говорю я ему.

— Только не сегодня. — Он полностью погружается в меня.

Я вскрикиваю, выгибая спину, прежде чем Лайл кладет руки по обе стороны моей головы и яростно-быстро трахает мой рот.

Коса трахает меня без предупреждения, хватая меня за бедра и вонзаясь с такой же свирепостью, а мои внутренние стенки вибрируют от наслаждения. Мои пары вбиваются в меня с обеих сторон, пока мои глаза не закатываются, и я кричу вокруг них обоих. Моя киска сокращается, заливая член Косы, пока предэякулят Лайла наполняет мой рот. Звезды искрятся в моих глазах, и тело скручивается во все более тугие кольца, пока я не начинаю испытывать головокружение от этого ощущения.

Закройте уши моей Регины! — кричит Дикарь, открывая окно с переднего пассажирского сиденья. — Ксандер, забери Юджина!

Руки Лайла сдвигаются, накрывая мои уши как раз в тот момент, когда раздаются три пистолетных выстрела.

Я пищу вокруг члена Лайла, вырываясь, чтобы посмотреть в заднее стекло. Три мотоцикла, на каждом из которых по два вооруженных седока, заносит, и они врезаются друг в друга из-за пробитых передних колес. Я поворачиваюсь в другую сторону и вижу, как Дикарь втягивает свое тело обратно в машину с удовлетворенной улыбкой на лице. Он возвращает черный пистолет в бардачок и поднимает руки, словно говоря: «На сегодня хватит».

— Это были последние, — говорит Ксандер, проверяя в зеркале заднего вида.

Лайл издает животный звук, и я быстро снова беру его в рот, пока пульс стучит у меня в голове. Ксандер делает резкий правый поворот, от которого визжат шины, и я снова насаживаюсь на член Косы. Моя акула стонет перед тем, как кончить, прижимая меня обратно к Лайлу и выплескивая свою разрядку в меня жесткими, дергаными движениями. Лайл кончает мгновением позже, рыча и удерживая мою голову на месте, пока его бедра двигаются прерывистыми, ломаными толчками.

Я кончаю, сглатывая освобождение Лайла, мое тело вибрирует вокруг них обоих, бедра дергаются вокруг Косы, когда он тянется к моему клитору, и его быстрые пальцы точно знают, как мне нравится. Когда наше дыхание успокаивается, они оба притягивают меня к себе, а Коса заворачивает меня в свой костюм Мрачного Жнеца, как в одеяло. Они держат меня так, словно жалеют, что вообще отпустили меня сегодня ночью, уткнувшись носами в мою шею с обеих сторон. Мое сердце раздувается между ними, как и моя душа трепещет от предвкушения… потому что в своих снах я вижу прохладную черную чешую и глубокое горловое шипение.