Глава 68

Аурелия

Я просыпаюсь с криком.

— Он знает! — кричу я. — Отец знает, что Упырь — мой суженый. Он приказал ему убить меня!

Меня обхватывают несколько пар рук, но я сбрасываю их, спрыгивая с кровати. Голова кружится от резкого движения, я немного покачиваюсь, пока соображаю, где нахожусь. Мы снова в нашей комнате в общежитии анимусов, и вокруг все еще темно. Ксандер принес нас по воздуху, а Лайл отнес меня в кровать. Но сейчас мой пульс выбивает военный марш внутри черепа.

— Он знает! — снова кричу я Косе, который первым выскакивает из кровати и подбегает ко мне.

— Как ты можешь это знать, ангел? — спрашивает Лайл, приподнимаясь и садясь.

— Змеиная магия, — рычит Ксандер, поднимаясь на ноги. — Что именно ты увидела, Регина?

Пока мои пары протирают глаза после сна, я пересказываю увиденное короткими предложениями: Упырь в пустом клубе, мой отец и их разговор, натяжение кровной клятвы.

— Значит, раньше ты могла видеть воспоминания, а теперь видишь в реальном времени? — Дикарь проверяет небо за окном, и я тоже смотрю туда. Первые лучи солнца едва проглядывают из-за дальних гор.

Я шагаю из угла в угол по комнате. Упырь позаботился о том, чтобы я это увидела. Я не понимаю, откуда мне это известно, но чувствую это знание в той части себя, которая предназначена только для него.

У нее может быть твоя душа, но твоя кровь принадлежит мне.

Боль в моей груди похожа на глубокую рану. Там было упоминание о его холодном сердце и предстоящей задаче. О чем-то важном, что может сделать только мой василиск. Он хотел, чтобы я услышала этот разговор целиком. Хотел, чтобы я знала и смогла подготовиться.

Ты нужна мне с оскаленными клыками или не нужна вовсе.

— Регина… — начинает Лайл.

— Я смогу справиться с ним.

Я останавливаюсь перед окном, поворачиваюсь к ним лицом и встречаю тишину.

— Коса, ты был неправ. — Мой голос тяжел, как труп. — Упырь — не самый опасный член этой стаи. — Тяжесть моей силы наполняет мои кости: — Самая опасная — я.

Правда протягивается между нами пятерыми, точно лучи света.

— Аурелия, — говорит Ксандер, — ты уверена в этом? В том, что хочешь сделать это?

Я одариваю его короткой, благодарной улыбкой. Из четырех присутствующих здесь пар он — единственный, на кого я могу рассчитывать, что он не станет меня останавливать. Его уважение ко мне находится на другом уровне. Он — тот, кто видел меня в самые худшие моменты. Самой уязвимой и испуганной. Он видел, как я возвращалась после невозможного. Золото вспыхивает в глазах моего дракона, словно он напоминает мне о сказанных ранее словах: о том, что он был моим собственным генералом в войнах, гремевших так давно.

И Упырь.

Он хочет увидеть, из какого теста я сделана. Хочет убедиться, что я достаточно сильна, чтобы встретить правду и все, что с ней связано. Челюсти щелкают внутри меня, требуя внимания. Тень улыбки изгибает мои губы, когда я погружаюсь в ледяные, холодные глубины своей акулы. Температура в комнате падает. Мое сердце замедляется до методичного барабанного боя. Клинического. Точного.

— Да. — Я поворачиваюсь к Косе и Ксандеру, и для меня самой мой голос звучит так, словно разносится эхом по пустой, темной зале: — Я сделаю то, что должно быть сделано. Наш враг действует во тьме, но мы тоже. С наступлением ночи предстоит сделать еще кое-что.

* * *

— Мне не нравится, когда она такая, — признается Дикарь. — Она не обнимается со мной.

— А по-моему, это круто, — чирикает Минни, широко раскрыв глаза и разглядывая меня с противоположной стороны обеденного стола. — Она прямо как ассасин или типа того.

Коса соглашается: мой большой анимус-акула всегда держится поближе ко мне, наслаждаясь силой, которую мы делим на двоих. Где-то внутри него Большая Белая щелкает зубами и радостно бьет хвостом. Генри левитирует перед моим лицом и пробно чирикает.

— Маленькое, красивое создание, — говорю я ровным, безэмоциональным голосом. — Ты сегодня останешься со мной.

Послушно он усаживается мне на плечо, прижимаясь крошечным тельцем к моей шее, словно может вдохнуть в меня тепло своими силами. Ксандер наблюдает из угла комнаты, и я поворачиваюсь к нему, не мигая.

Тяжелый топот по лестнице подсказывает мне, что к нам присоединятся Сабрина и Стейси. Но когда появляется Сабрина, она отбрасывает капюшон и шагает ко мне.

— Это правда? — тяжело дыша, спрашивает она, и ее голос звучит нехарактерно резко: — Этот генерал-психопат — твоя пара? Вся сеть завалена тем видео с тобой из клуба «Яд».

— Я знаю, что он сделал с тобой, — отвечаю я все тем же деревянным голосом. — Сегодня ночью мы деремся насмерть.

Карие глаза моргают, уставившись на меня.

— Что ты имеешь в виду?

— Генералу-василиску приказали убить меня, Сабрина. Я иду в бой.

— Давайте не будем увлекаться! — говорит Дикарь, вскакивая на ноги. — Не насмерть! Я буду там, чтобы убедиться, что это не так!

Я медленно киваю ему, прежде чем снова повернуться к Сабрине. Моя подруга-леопард вздыхает и занимает место рядом с Минни за обеденным столом.

— Намечается что-то крупное, — говорит Стейси. — Я чувствую это. Змеи еще никогда не были так взбудоражены.

— Совет буквально едва жив, — с отвращением говорит Минни. — Мы не можем рассчитывать, что они хоть что-то сделают. Нам нужно действовать самим, правда, Ксандер?

— Правда, Минни, — говорит он. — Но это также включает в себя обязанность проследить, чтобы Аурелия не дала себя убить.

Дикарь поднимает руку.

— Я дежурный по этому вопросу круглосуточно, как и Лайл сегодня ночью, и вся стая Деви.

— Василиск придет не один, — поясняю я, оглядывая их всех. — С ним собирается еще больше тьмы.

Стейси округляет на меня глаза.

— Кто, Лия? И где?

— Я отведу его туда, где мы будем драться, — говорю я, складывая руки на столе. — Он хочет увидеть мою силу. Сегодня ночью мы наконец увидим, почему я — Регина стаи Костеплет.

В комнате снова воцаряется тишина. И я наслаждаюсь ей.

* * *

Ночью я выдвигаюсь.

Я погружаюсь во что-то более темное, чем моя сущность акулы. Во что-то более пугающее, чем глубины темного океана. Во что-то близкое к абсолютной пустоте. В одну секунду я стою на парапете над общежитием анимусов под взглядами моих мужчин и друзей, а в следующую…

Это похоже на полет, вот только крыльев у меня нет. Я в воздухе, под звездами, но никакие воздушные потоки не направляют мое тело. Даже холода на лице нет. Я не человек. Не животное. Это абсолютно темная сила, и мои эмоции кажутся невидимыми.

Теперь я понимаю, почему моя пятая пара именно такой.

Мой истинный-дракон взмывает в воздух следом за мной, неся на своей спине множество человек, и его мощные крылья взмахивают, сбивая равновесие воздуха. На меня это никак не влияет, потому что в своей нынешней форме я выше подобных вещей.

Они следуют за мной, пока я следую за своим духом сквозь ночь. В воздухе ко мне взывают разные сущности, пытаясь отвлечь мое внимание, но моя цель всепоглощающа, моя концентрация предельна. Мое сердце жаждет насилия. Оно взывает к темным вещам этого мира. Оно взывает к смерти. Это задевает что-то человеческое глубоко внутри меня, но я пока отбрасываю это в сторону.

В этой точке наши пути расходятся. Мой дракон летит на север, а я лечу на восток. Меня ведет к сгущающейся тьме, такой же знакомой, как моя собственная душа. Сломанный осколок в пустоте. Свернутый клубок силы, готовый к удару. Там, во тьме развалин старого Дома Нага, он ползет. Точно черный, извивающийся ствол дерева, он двигается по пеплу, пробуя воздух раздвоенным языком. Я опускаюсь на корточки на грязную землю, которая когда-то была пышным газоном.

Голова дергается в мою сторону, глаза горят красным сквозь тьму.

Змейка вышла поиграть.

— Здесь нет игр. — Я снова становлюсь тьмой, взмывая в небо, словно сгусток чистой силы.

Погоня началась.

Сила Упыря поднимается в ночь, следуя за мной на север. В этой форме мы оба быстры, и я стараюсь быть непредсказуемой. Я мечусь туда и сюда, но все время двигаюсь к одной точной локации. Когда нашему взору открывается группа складских помещений, залитая мерзким белым светом прожекторов, Упырь хохочет у меня в голове. Я не вижу Ксандера, но знаю, что он где-то там.

Будучи ничем иным, как тенью, я легко пролетаю сквозь защитный пузырь драконьей силы, формирующий границу вокруг этого места, и это едва ощущается мною как легкое щекотание. Я приземляюсь на крышу центрального склада. В человеческом обличье я поднимаюсь на ноги. Упырь приземляется, снова материализуясь в свое мускулистое семифутовое тело.

— Здесь только ты и я, лорд Василиск, — говорю я, чувствуя, как сила собирается в моих венах.

Генерал моего отца возвышается надо мной.

— Это никогда не были только мы, змейка. — Он мельком глядит вверх, где Ксандер осторожно кружит в небе. Я не вижу, кто у него на спине.

— У них свои приказы, — заверяю я его. — Они не станут вмешиваться. Это началось с нас с тобой, хотя в то время я этого и не знала.

— И все же мы оказались здесь. Ты убила бы меня, змейка, если бы до этого дошло?

Я воспринимаю этот вопрос серьезно. Главным образом потому, что я уже думала об этом. Если бы Упырь представлял опасность для моих пар, для моих друзей, для всего, что я люблю, что бы я сделала?

— Ты — часть меня, — говорю я ровно. — И я убивала части себя, чтобы стать той, кто я есть. Чтобы спасти тех, кого я люблю. Да, Упырь, я бы убила.

На мгновение — ничтожно малое во времени, но достаточно долгое для Регины — я вижу вспышку чего-то в этих багровых лазерах. Кое-что, о чем я подумаю позже, и определенно буду думать всю оставшуюся жизнь.

Упырь оглядывается через плечо на землю, где вдалеке собрались змеиные войска. Затем сквозь них выбегает Ракель: глаза анимы-волчицы широко раскрыты, а руки работают вовсю, пока она стремительно несется по бетону.