Глава 2

Ксандер

No Light, No Light — Florence and the Machine

Она подготовилась

Коллекционерша стоит с напряженными плечами, положив на плечо винтовку с дротиками. Оружие целится в Дикаря, который бездумно сражается с десятью противниками сразу, уже получив по два дротика в каждое бедро. Будь я добрым и отзывчивым человеком, я бы посоветовал им достать дротики с дозировкой для медведей. Но времена моей отзывчивости прошли.

Вместо этого я выхватываю самокрутку прямо из пальцев стоящего рядом охранника. Он возмущается лишь секунду, пока мой свирепый взгляд не заставляет его умолкнуть. Я выбираю клочок травы у самого колеса ближайшего джипа и сажусь, вытягивая ноги и скрещивая их в лодыжках, пока безумный рык Дикаря служит фоновой музыкой к моей затяжке.

От этой кутерьмы меня отвлекает одна деталь. Кое-что, горящее темным огнем сбоку на моей шее. Метка нового рода.

После того как Лия улетела со стаей Деви, Катерина Крокодилус приказала нам вернуться к ней. Стоило четкой цели исчезнуть из мыслей, как хватило пяти секунд, чтобы это началось.

Мои братья полностью погрузились в своих зверей. Слишком глубоко. Без сомнения, это единственный способ для их разума справиться со случившимся надругательством.

Сменой нашей Регины.

Ничто не могло сравниться с моими собственными преступлениями, но это новый уровень падения для Коллекционерши. Она подготовилась и явилась вооружившись, да еще и с королевой гиен на прицепе.

Старая ведьма, со своей стороны, восседает на краю пассажирского сиденья первого автомобиля, опираясь обеими руками на трость, и с выражением проницательного веселья наблюдает, как Дикарь, вцепившийся пастью в плечо одного из стражников, получает очередной выстрел — на этот раз в шею.

Какое бы заклятие старая ведьма ни использовала, чтобы привязать нас к Коллекционерше, оно могущественно, но мои братья — самые сильные звери из всех, кого я знаю.

Лайл выведен из строя в одной из машин для перевозки слонов: ему прострелили оба колена и плечи, а затем душили, пока он не потерял сознание. Она знала, что его бешеный лев может стать проблемой, и приготовилась, взяв обсидиановые пули. Ей неизвестно, что Лия — единственная, кто способен укротить этого хищника. Что Коллекционерша будет делать, когда он очнется?

Коса неподвижно стоит рядом с Катериной. Его акульи зубы обнажены, черные зрачки полностью поглотили белки, но сам он неестественно замер. Замер, точно большая белая акула, исполняя приказ нашего нового хозяина.

Я полагаю, это своего рода водный анабиоз его психики. Он заморозился, если можно так сказать, и хотя в таком состоянии он способен на жестокость, она абсолютно расчетлива. Сейчас он, похоже, ждет указаний от своей новой Регины.

При этой мысли мой желудок скручивает, а в голове эхом отдается внезапный рев. Заклятие ведьмы подействовало и на меня, но его хватка слаба. Я чувствую потребность повиноваться крокодилихе, но, приложив немного усилий, понял, что делать это необязательно. Мне нужно лишь поддерживать иллюзию покорности.

Я подношу руку к своей новой метке, и все, что я чувствую, — это тошнотворное воспоминание о том, как Аурелия в облике синего дракона улетает от меня, пока растерянность, ярость и страх отражаются в ее сапфировых глазах. Она, вероятно, думает, что осталась совершенно одна. Что ее снова бросили. Я надеюсь, Минни удержит ее от опрометчивой атаки, но то, что ее вообще уволокли отсюда, уже благословение.

Сегодня ночью Лия будет спать одна. Она будет страдать. Возможно, будет плакать…

Мысль о ее слезах заставляет мои кулаки сжаться. Она прошла через достаточное количество испытаний и ни разу не сломилась. Но… сейчас рядом с ней нет никого из нас. За всю историю провалов королевского масштаба этот, пожалуй, худший. Второй после катастрофы в Обители Лили.

Я этого не предвидел.

Дикарь наконец валится с глухим стуком, возвращая мое внимание к царящему хаосу. Удовлетворенная Коллекционерша оборачивается и дергает подбородком в мою сторону:

— Я хочу, чтобы его сковали обсидианом. Я не доверяю ему ни на грош.

Я с трудом подавляю рычание при мысли о потере сил, но чувствую позыв подчиниться ей и поддаюсь ему:

— Как прикажешь, Регина.

Настоящая рвота подступает к горлу. Узурпаторша, самозванка, болотная шлюха — вот куда более подходящие титулы для нее. Единственное, чего заслуживает эта тварь, — той же участи, что и мой отец: быть разорванной на куски, часть за частью.

Катерина вскидывает брови, но ничего не говорит, отворачиваясь к Косе и проводя пальцем по краю его челюсти.

Когда охранники-кенгуру осторожно приближаются ко мне с тяжелыми черными цепями, я протягиваю руки и смотрю через территорию поместья на то, что осталось от моего отца. Его труп лежит в траве, а пар все еще клубится над безжизненным, бескрылым и бессердечным телом.

Единственная хорошая вещь за эту ночь — моя мать получила отмщение, которого заслуживала. Я слышу, как она перемещается в комнате моей сестры на верхнем этаже поместья Дракос, ее раны все еще кровоточат. Я знаю, что Селена наблюдала за этой сценой затаив дыхание. Знаю, что детеныши завернуты в одеяла и усажены далеко от окон, где бабушка сторожит их.

Я позволяю обмотать цепи вокруг моих запястий, и именно тогда подмечаю знакомый, необычный запах. Коннор избегает моего взгляда, помогая закрепить цепи на месте. На его шее теперь красуется серебряный ошейник — пару месяцев назад он подписал контракт с Коллекционершей. Я делаю вид, будто не замечаю, как он звякает массивным черным навесным замком.

Он делает вид, что усердно закрепляет замок, после чего отступает и передает ключ Катерине.

Но магия, которая должна погасить мою силу, не срабатывает. Коннор не запер замок как следует.

Стараясь не ухмыляться, я гашу собственные глаза. Золотые сферы света, дарующие мне зрение, гаснут, и мой мир погружается в беспощадную тьму. Слух берет верх, улавливая каждый чертов звук вокруг.

— Такой красивый, — сюсюкает Коллекционерша, как я полагаю, глядя на холодное лицо Косы. — И весь мой. — Я слышу маниакальное ликование в ее голосе и изгиб ее ухмылки. Волна ненависти накрывает меня с головой. Она поворачивается к своим охранникам, и каблуки туфель из змеиной кожи со свистом вырываются из ухоженного дерна, когда она шествует к колонне автомобилей. — Выдвигаемся.

Я с трудом поднимаюсь на ноги, пока усыпленного Дикаря, чье дыхание ровное и тяжелое от седативных препаратов, волокут в еще одну машину. Естественно, я выбираю ту, в которую садится Коллекционерша, пока матриарх гиен со стоном поднимается, а суставы в ее старых коленях щелкают и трещат.

Она кряхтит в мою сторону:

— Дикая Богиня никогда тебя не любила, верно, мальчик? — каркает она. — Что ты сделал? Всадил ей нож в спину в прошлой жизни? — Захохотав над собственной шуткой, она поворачивается, чтобы занять свое место.

— Это был не я, — бурчу я. — Все, что я делал, — это проклинал ее имя.

— Вот и результат, — поддакивает она. — Отвергнутая женщина…

— Это женщина, жаждущая мести, — хихикает Коллекционерша.

Я ничего не говорю, забираясь на заднее сиденье их джипа, и поворачиваю голову на восток — туда, куда скрылась моя Регина.