Глава 53

Упырь

Пятнадцать лет назад

Мейс Нага заполнил мой дом одеждой и едой — особыми сладостями и теплой, сытной пищей, которая напоминает мне о родине. Еще он дал мне много книг с текстом и картинками и велел читать их. Он хвалил меня. Говорил, что с нетерпением ждет, когда познакомит меня с остальным своим народом.

Однажды после заката он приводит этих людей в мой дом. Через тонкую повязку на глазах я с открытым ртом разглядывал высоких анимусов-змеев, одетых в любопытную одежду цвета ночного пейзажа. Их лица закрыты белыми масками, отчего кажется, будто на них надеты чужие черепа.

— Это мои друзья, — говорит Мейс. — Они пришли, чтобы помочь тебе научиться управлять твоей силой.

Я не жду подвоха. Не до конца понимаю, что со мной происходит. Они хватают меня за руки и прижимают к полу. Их клыки впиваются в мое тело — острые, ядовитые и разрушительные для моей юной плоти. Яд затапливает меня, его жжение проникает внутрь, точно отравленный огонь. Мои крики разрывают горло, пока яд не заставляет сердце замедлиться. Заставляет легкие окаменеть. Делает меня узником в собственном теле.

— Борись с этим, — говорит один из старых генералов. — Позволь своему зверю взять верх.

Все, что я могу — это в ужасе смотреть, как взрослые звери стоят надо мной и рвут мою кожу в клочья своими клыками. Я не могу шевельнуться. Не могу даже говорить.

— Последний василиск, — насмехаются они. — Где его чешуя? Где его легендарные тени?

Я не знаю! Я хочу кричать, но голос не слушается. Зачем вы это делаете?

Это продолжается всю ночь: я — лишь узник в собственном теле, отданный на откуп их жестоким терзаниям. К рассвету дом пустеет, и Мейс возвращается вместе с лучами солнца. Он баюкает меня на руках, шепчет мягкие, успокаивающие слова и вытирает мои слезы и кровь черным платком.

— Они причинили мне боль, — шепчу я ему.

— Да, причинили, — серьезно отвечает он. — И я все исправлю.

И он действительно исправляет. Кормит меня из своих рук, гладит по волосам и укладывает в кровать. В этот миг я чувствую себя в безопасности.

Но с приходом ночи приходят и генералы. Я съеживаюсь в шкафу, но они находят меня и вытаскивают наружу, усаживая на кухонный стол, после чего выключают весь свет. Они светят фонариками снизу вверх на свои подбородки, и сквозь повязку я вижу, как по изгибам их масок расползаются жуткие тени.

— Видишь это? — говорит один из них, водя фонариком из стороны в сторону. — Это тени. Они идут туда, куда ты им прикажешь. Где бы они ни появились, свет исчезает. Мы хотим увидеть твои.

Клыки снова глубоко впиваются в меня, и я знаю, что им это нравится. Моя боль, мой страх. Видя мучения своей добычи, они становятся только свирепее. Я не понимаю, чего они от меня хотят и почему нападают на меня. Я просто хочу спрятаться. Хочу спрятаться в темноте, где монстры не смогут до меня добраться.

Мейс приходит с рассветом, и я рад его видеть, потому что это означает приход дня. Он снимает меня со стола, чтобы обмыть. Держит меня в сильных руках, надевает на меня чистую одежду, а затем снова кормит. Наконец я набираюсь храбрости и спрашиваю его, почему они приходят за мной по ночам.

Он хмурится.

— Почему ты с ними не борешься?

— Но я боролся. Я дрался, пока яд не превратил мое тело в камень. Они сильнее меня.

— Но как такое возможно? — спрашивает он с озадаченным видом. — Разве ты не монстр? Разве не поэтому твой народ прогнал тебя?

Это правда. Все это правда.

На седьмую ночь, когда они снова приходят за мной и вытаскивают из-под кровати, я жажду увидеть Мейса. Жажду, чтобы наступил день и я увидел, как он входит в двери с горячей едой и ласковой рукой. Но когда я говорю им, что Мейс придет спасти меня, они только хохочут и впиваются клыками еще глубже. Его слова отдаются эхом в моей голове.

Разве ты не монстр?

Огонь рвет мое тело, мои крики угасают и сворачиваются внутри клетки моей души, пока их не слышу лишь я один — они бьются о мои кости.

Разве ты не монстр?

Кто-то подхватывает мой крик в темноте. Огромная пасть кого-то, которая широко раскрывается в ленивом, клыкастом зеве. Темная чешуя и что-то еще, гораздо более темное. Моя кровь стынет. Мой страх отключается. Мое мягкое сердце оказывается сжато в темном кулаке.

Я — монстр.

Сила вырывается сразу во все стороны, темная и шипастая. Глухие крики раздаются перед тяжелыми ударами грузных тел. В темноте я сажусь и снимаю повязку с глаз, окутывая тело своей силой, точно покровом доспехов.

Когда приходит рассвет, Мейс застает меня стоящим среди трупов его генералов со сломанными шеями. Он улыбается мне, и хотя каждый раз до этого его улыбка дарила мне ощущение счастья, на этот раз я не чувствую ничего.

— Эти тени, — говорит он, указывая на силу, вьющуюся лентами вокруг моего тела и держащуюся вплотную. — Если ты поместишь их перед глазами, тебе больше не придется носить повязку.

Я пробую сделать это и обнаруживаю, что вижу сквозь них отчетливо, как днем.

— Хороший мальчик. Ну что, посмотрим, на что еще ты с ними способен?

И снова я ничего не чувствую от его похвалы.

— Я много на что способен, — говорю я, переводя взгляд с улыбки короля-кобры на мертвых змей. На его собственных людей. — Ты научишь меня? Ты мне покажешь?

— Конечно.

Я чувствую перемену в короле змей. И если прежде его голос был души не чающим и нежным, то теперь он становится более осторожным, приобретает тон напоминания. Теперь он видит монстра. Король змей указывает на метку, которую он сделал над моим пупком, и называет меня по настоящему имени. Тому, что дала мне моя семья.

— Ты принадлежишь мне. Запомни это. А теперь иди за мной.