Глава 52

Ксандер

Only Time — Enya

Полночная слежка за Аурелией оказалась сплошной комедией. Мы возвращаемся в академию прямо за ней, и в тот момент, когда Дикарь встречает ее в спальне, мне выпадает возможность наблюдать, как он раздвигает ей ноги и пожирает ее.

Я лежу неподалеку от них, на односпальной кровати под окном, опустив одну руку в карман и сжимая ее красные трусики. Я узнал, что у нее полно таких же — кружевных, с рюшами, самых разных цветов. Но именно красный почему-то заставляет мои внутренности сжиматься. Мой член дергается, но я не поддаюсь порыву и переворачиваюсь, чтобы дать им пространство. Аурелия издает томный стон, и я закрываю глаза. Они с Упырем… узнавали друг друга самым паршивым из возможных способов. Издалека. Там, где тоска разгорается с новой силой. Кому, как не мне, знать об этом, ведь я и сам так долго держал ее на расстоянии вытянутой руки. И пока я сам этого не заметил, одержимость выросла, и я подсел на наблюдение за ней.

Мы мало что знаем про этого гигантского червя, кроме того, что он вступил в контакт с Мейсом очень давно. Какими бы ни были сны-воспоминания Лии, они лишь сильнее притягивают ее к нему. Мне это не нравится. Не с нашим реальным врагом. Не тогда, когда Упырь настолько близок к ее отцу. Ежедневный советчик. Ежедневное оружие. Преданный ему телом и душой, как и все его генералы.

И она думает о нем почти так же часто, как я думаю о ней.

* * *

Днем Аурелия ходит задумчивая.

С тех пор как мы снова воссоединились, в ней появилось что-то неуловимое. В Аурелии Костеплет всегда было что-то неземное, но теперь, в своей полной силе и без всего одного истинного, она выглядит более манящей и загадочной, чем когда-либо. Уверен, василиска это тоже привлекает. Насколько сильно он ей сопротивляется, я даже не уверен, но не похоже, чтобы они тайком сбегали на свидания. Они оба сдерживаются.

Каждый раз, когда мне кажется, что я готов спросить у нее напрямую про ее сны, она выглядит еще более закрытой, чем обычно. В ее плечах чувствуется напряжение, а в глазах застыла боль, которую я не могу разгадать. И именно это изводит меня сильнее всего. Все, что я могу делать — это отпаивать ее электролитами и следить за тем, чтобы ее физические потребности были удовлетворены. Днем я застаю ее за приемом парацетамола, и она смущенно улыбается:

— Просто шея болит.

Это не шея, и мы оба это знаем. Я подхожу ближе к ней, наслаждаясь ее запахом, и провожу пальцами по голой коже ее бедра, направляя свое исцеление к ее уставшим мышцам и костям. Она вздыхает, а веки трепещут, прикрываясь, словно крылья бабочки. Меня затягивает, и я ловлю себя на том, что наклоняюсь, пока она откидывается назад, растворяясь во мне. Мои губы находят ее плечи, а одна из ее рук огибает меня, запуская пальцы в мои волосы.

Именно этот тихий звук, вырывающийся из глубины ее горла, добивает меня. Я хватаю ее за лицо и врываюсь языком в рот. Она стонет мне в губы, а затем мы начинаем рвать друг на друге одежду. Моя рубашка слетает, и я с треском рву на ней блузку. Мои штаны падают к лодыжкам, а она задирает юбку. Не успеваю я опомниться, как ее рука оказывается на моем каменном члене, и она направляет меня в свою мокрую киску.

Она скользит ко мне, выгибая спину, вскрикивает и вцепляется в обеденный стол.

— Ксандер! — кричит она.

Я хватаю ее за талию и трахаю.

— Мое сокровище, — рычу я ей в губы. — Скажи мне, как сильно я тебе нужен. Скажи мне, как сильно ты любишь мой член внутри себя.

Она громко стонет от блаженства, и я даже не осознавал, насколько мне это было нужно, хотя фантазировал об этом днями напролет. Я утыкаюсь носом в ее волосы, пока ее звуки и запах затопляют мой разум и требуют, чтобы мое тело вошло в нее как можно глубже.

— Да! — выкрикивает она с одобрением, и я опустошаю свои яйца в ее тепло судорожными толчками бедер. Она принимает меня всем сердцем, сжимающиеся руки и истекающая соком киска говорят мне о том, как сильно она тоже меня хотела. Когда мы заканчиваем, я отношу ее в ванну и отмываю, как сделал это однажды давным-давно, когда был почти не в себе. Но на этот раз я полностью сосредоточен на ней и на том, что она стала для меня значить. Она принимает мою заботу с мягкой, знающей улыбкой, на этот раз позволяя себе наслаждаться движениями моих рук. Я вытираю ее и наношу увлажняющий крем на ее лицо и тело. Лайл никому не позволяет сушить ее волосы, так что я уступаю это дело ему.

На этот раз, когда Аурелия снова отправляется по делам согласно своей новой сталкерской привычке, мы с Дикарем находим ее следующей за конвоем электрических змеиных грузовиков на самых дальних окраинах пригорода. Они двигаются бесшумно и целенаправленно, в манере бывалой военной операции. Упырь абсолютно точно в одном из них, потому что я вижу огромный ботинок, торчащий в одном из окон, а за ним — клубы белого дыма. Я держу дистанцию, потому что просто знаю: Лия почувствует меня, если я подберусь слишком близко.

Наша цель дает о себе знать. Подобно диадеме в темной сокровищнице какого-нибудь старого, сварливого зверя, появляется склад, освещенный высокими, ослепительно-белыми прожекторами. Он совершенно новый, и колонна машин направляется к воротам, где их останавливают и проверяют, прежде чем пропустить на территорию.

Там внутри что-то важное, — ненужно замечает Дикарь. — Думаешь, это новый ядовитый завод?

Ощущается иначе, — говорю я, делая широкий крюк вокруг этого места.

Над ним трещит магия, точь-в-точь как над защитным куполом Академии Анимус, вот только не думаю, что он проигнорирует меня так же легко. Мое сердце колотится, когда орел Аурелии проносится опасной близости от купола. Но она достаточно умна, чтобы оставаться в тени, подальше от треска и мощных огней. Мейс Нага кое-чему научился в вопросе защиты своего добра. Несомненно, мой отец приложил к этому руку.

Нам нужно узнать, что там внутри, — говорит Дикарь.

Даже матриарх гиен не знала, — отвечаю я. — Но должен быть другой способ.

Аурелия делает несколько кругов над объектом, а я остаюсь высоко наверху, контролируя ее перемещения. Когда становится ясно, что Упырь в ближайшее время никуда не собирается, она решает улететь и берет курс на юг, к академии. Но не проходит и пяти минут нашего обратного пути, как происходит кое-что странное.

Она исчезает.

Дикарь ахает. В темноте у нас обоих зоркие глаза, у меня даже острее, чем у Дикаря, и мы не сводим с нее глаз во время слежки. В одно мгновение ее красновато-коричневые крылья мощно рассекают воздушные потоки, а в следующее секунду ночь поглощает ее в ничто. В предельной концентрации я сканирую ночь, но нет и намека на крылья или перья. Это не похоже на ее щит невидимости, и мои магические глаза не видят даже ее теплового следа.

Где она? — огрызаюсь я на Дикаря.

Она здесь, — отвечает он спокойнее, чем я. — Я чувствую ее.

Эти слова въедаются в меня, как зубы в кость, потому что я не чувствую нашу Регину так, как остальные. Я чувствую ее силу, но это врожденное, постоянное притяжение душ, которое есть у Дикаря, для меня лишь призрак. Я знаю, что оно есть, но оно ускользает от меня. И это целиком и полностью моя вина. Но слова Дикаря все равно замедляют бешеный ритм моего сердца, давая понять, что она не просто испарилась из реальности.

Там! — кричит Дикарь у меня в голове.

Далеко впереди лунный свет серебром отсвечивает на орлиных крыльях, и я прибавляю скорость, чтобы разглядеть ее получше. На кончиках перьев моей Регины клубится черный дым, прежде чем испариться. Дикарь что-то бурчит себе под нос.

Так-так-так, — произношу я. — Интересно, что Упырь скажет на это?

Да мне поебать, что он там скажет, — рычит Дикарь. — Если моя Регина хочет быть принцессой теней, она будет принцессой теней.

Знаешь что? Ты прав, Дикарь.

— А? — произносит Дикарь вслух в полном шоке. — С каких это пор ты со мной соглашаешься?

С тех самых… С тех пор, как я понял, что ты прав.

Ну ни хуя себе! — хохочет Дикарь, с восторгом хлопая меня по шее.