Глава 51

Дикарь

Весь следующий день я провожу в головокружительном восторге. Как и ожидалось, королева моего сердца устала после ночной охоты и спит до самого полудня. Я бужу ее с улыбкой во все лицо в двух дюймах от ее лица и теплыми сырными круассанами. Она ужасно голодна и уплетает их за обе щеки с милым, счастливым урчанием. Коса появляется с бутылкой воды и электролитным порошком, а Лайл втирает Тигриный бальзам в ее свежевыращенное колено. Ксандер даже приносит грелку с ароматом лаванды.

Мы прямо-таки эталонные, поддерживающие пары. И если наша Регина хочет тайком уходить посреди ночи, занимаясь неизвестно чем, а потом врать об этом, то я с радостью поддержу все эти дела. Я даже придумаю название для компании и нарисую логотип.

Секретная Интересная Организация Аурелии. С-И-О-А. Абсолютно уникально.

Днем я ломаю голову над тем, как бы ей помочь. Наша Регина, со своей стороны, сидит очень тихая, у меня ощущение, будто ей от чего-то больно, и не думаю, что дело в костном порошке. Я незаметно обнюхиваю ее со всех сторон на предмет физических травм, но ничего не нахожу, так что пониманию: это боль либо в голове, либо в сердце. У меня даже в глазах размывается, когда я осознаю, что у нее может болеть ее маленькое сердечко.

— Нельзя целовать сердца, это как-то жутко, — произношу я вслух, пока мы сидим в комнате Ракель, где анима-волчица все еще спит.

Моя Регина хмурится, глядя на меня.

— Произнеси по буквам слово «жутко».

— Проще простого, — говорю я. — Ж-У-Т-К-О.

— Умница.

Я расплываюсь перед ней в улыбке. Она так хороша со мной, а все потому, что ужасно меня любит. Я снова кормлю ее, а когда мы ведем нимпинов на осмотр к смотрителю Рику, Блэр, Блейд и я рвем в саду цветы для наших Регин. Близнецы-гепарды собирают букеты еще и для Ракель со Стейси, чтобы те не чувствовали себя обделенными, и я это одобряю. Из них выходят отличные суррогатные пары.

Но именно когда начинает смеркаться, я замечаю, как моя Регина поглядывает на небо и на север. Она потирает руки, будто разогревает крылья, и вытягивает красивую шею. За этими идеальными голубыми глазами роится куча мыслей, и я хочу знать их все.

— Ты что, уставился на меня, волк? — тихо спрашивает она, пока мы ужинаем в телевизионной комнате на нашем этаже. Мои братья по связи торчат в тренажерном зале, а она уже целую минуту ковыряет брокколи.

— Я ничего не могу с собой поделать, — вздыхаю я, упираясь подбородком в кулаки. — Ты слишком интересная, красивая и талантливая. — Она поджимает губы, пытаясь не улыбнуться. — Я хочу знать, каково это — быть тобой.

Моя Регина закатывает глаза.

— Ну, половину времени это полная херня, а вторую половину — просто отлично.

— У меня куча вопросов, — говорю я, доставая блокнот, куда записываю разные вещи о своей Регине.

— Серьезно? — спрашивает она, мило пытаясь прочитать мои заметки вверх ногами.

Я прижимаю книжку плотнее к груди.

— Эй, осторожнее! Там моя новая песня.

— О чем она?

— Это секрет, пока я ее не закончу.

Она смеется и отодвигает стул, и я вижу, что она более чем готова к своей секретной миссии.

— Ладно, тогда готовь свои вопросы к завтрашнему дню, и мы все разберем.

— Спасибо, — говорю я. — Ты сейчас на патрулирование?

— Ага.

Боги, как же красиво она врет. Я сияю, глядя на нее.

— Отлично! До встречи, Регина.

Она наклоняется и нежно целует меня в губы, и я вбираю ее запах, едва удерживаясь на стуле.

Как только ее длинная грива черных волос скрывается на лестничной клетке, ведущей на крышу, я подрываюсь со своего места.

Ксандер, пора действовать!

Мы встречаемся снаружи, в тени общежития анимусов. Когда я подбегаю, Ксандер следит за Лией: она делает круг над границами школы, а затем растворяется в облаках. По воздуху проходит бесшумная волна, давящая на кожу и ерошащая растрепанные пряди моих волос. Ксандер ругается сквозь зубы:

— Она использовала звуковой барьер феникса.

Я поворачиваюсь к нему.

— Насколько быстро ты умеешь летать?

— Чертовски быстро, когда захочу, ты и сам знаешь. Но…

Я выдергиваю кое-что из кармана. Кое-что красное, кружевное, насквозь пропитанное божественным запахом киски моей Регины. Ксандер снова матерится.

— Погнали.

Он перекидывается прямо на газоне, и я подбегаю к его морде, поднося трусики к его носу.

Подожди, — раздается у меня в голове его голос, когда он запрокидывает голову обратно. — Возьми мои наушники.

Я ухмыляюсь.

— Ты уверен?

Убедись, что вставишь их обратно, когда мы прилетим.

Его наушники вылетают прямо ко мне, и я ловлю обе крошечные черные штучки одной рукой. Светящиеся глаза Ксандера становятся пугающе черными, и он начинает вибрировать, как самый большой в мире телефон.

— Держи! — кричу я, маша трусиками, словно флагом перемирия.

Его огромная драконья голова фиксируется на мне, замирая в хищной неподвижности. Ноздри раздуваются, и он улавливает запах, после чего наклоняется и выхватывает их прямо у меня из пальцев. Я очень громко ругаюсь, а затем карабкаюсь по его толстой ноге на спину. И очень вовремя, потому что Ксандер делает мощный прыжок, и мы взмываем в небо, как ракета.

Мне едва хватает времени вставить наушники Ксандера в свои уши, прежде чем дыхание вышибает из моих легких.

Caribbean Blue — Enya

Мы несемся сквозь воздух на безумной скорости, пока в моих ушах играет эта странная песня. Я гадаю, почему Ксандер слушал ее перед вылетом, но, возможно, это способ борьбы со стрессом, которому он научился на одном из наших занятий, раз уж тверк-терапия ему не подходит. Кожа натягивается на костях моего лица, пока мы набираем высоту в прохладной ночи. От перегрузки я низко прижимаюсь к его спине, но принципиально отказываюсь закрывать глаза. Не хочу упустить ни секунды этой погони.

Когда Ксандер набирает свою любимую высоту, он взмахивает могучими крыльями вперед, а затем резко отводит их назад. Я успеваю сделать глубокий вдох перед тем, как Ксандер выдает скорость, с которой я никогда раньше не сталкивался. Мы ракетой мчимся по небу⁠…

От такой дикой скорости я слетаю со спины Ксандера, но в последний момент успеваю вцепиться в его хвост. Обеими руками я держусь изо всех сил, и мое тело висит горизонтально, пока Ксандер прет сквозь воздух на запах киски своей Регины, а в моих ушах эта леди поет мягкую, счастливую мелодию. Сердце чуть не выпрыгивает из груди, потому что я толком не могу дышать, а ветер сдергивает с меня штаны, но мне кажется, что с песней все переносится как-то легче.

Теперь я знаю, что чувствует футбольный мяч, когда по нему бьют сзади.

Ксандеру-Берсерку нравится киска Лии, и это очень полезная информация. Когда я вернусь домой, я расскажу об этом всем. Потому что, если ему когда-нибудь надоест носить наушники, он, вероятно, мог бы…

Ксандер замедляется, сердито мотая головой. Надеюсь, он не попытается сбросить меня со своего хвоста, потому что мои ладони уже вспотели. Я вижу сияющие огни города, похожие на маленькие драгоценности на платье. Берсерк-Ксандер фыркает и рычит, скорее всего, в поисках драки. Или, интересно, у него это работает так же, как акулий инстинкт пары у Косы, и в башке сейчас почти нет мыслей — одна инстинктивная тяга? Он выслеживает ее по запаху, и это отлично, потому что мой нос сейчас не в том положении, чтобы работать, пока я борюсь за жизнь на его хвосте.

Он начинает снижаться, и я издаю стон облегчения, благодарный за то, что наушникам удалось удержаться в моих ушах благодаря драконьей магии, которую Ксандер на них наложил. Посадить взрослого дракона в пригороде — задача не из легких, но Ксандер высматривает парк и с грохотом приземляется, сотрясая металлическую детскую площадку в самом его центре. Меня швыряет из стороны в сторону, и мне приходится отпустить его дурацкий хвост. Пролетев по воздуху и не имея рядом Лайла, который мог бы смягчить падение, я перекидываюсь в волчью форму и кубарем качусь по газонной траве.

Ксандер уже принял человеческий облик и, держа трусики у самого лица, шагает через парк. Я в мгновение ока догоняю его на четырех лапах, сердцем чувствуя, где находится моя Регина. Но тут наушники начинают давить на уши, так что я снова перекидываюсь в человека, вынимаю их и бегу голышом за этим ублюдком. Намного проще позволить Берсерку-Ксандеру искать нашу Регину, пока мы не выходим на улицу с кучей домов и людьми, шумно ужинающими внутри. Ксандер громко рычит и скалится на них, так что у меня нет выбора, кроме как запрыгнуть ему на загривок и затолкнуть наушники на место. Как только они оказываются там, его глаза загораются золотисто-белым светом, и он трясет головой.

— Я чуть не сдох, — серьезно говорю я. — Но теперь мы здесь, так что ладно.

Ксандер оглядывается по сторонам, все еще сжимая в кулаке трусики, которые я пытаюсь вырвать из его хватки.

— Она в кустах вон там, — говорит он. — Пахнет змеиной территорией.

Я принюхиваюсь, и действительно: ноздри забивает чешуйчатый, скользкий запах. Ксандер приседает и, тихий, как кошка, исчезает в кустах. Я быстро устремляюсь за ним. Мы медленно подкрадываемся к Аурелии, делая то, что умеем лучше всего — выслеживаем добычу, как хищники. Тишина в ночи, мягкая поступь, я сгибаю спину, чтобы держаться пониже. Ксандер забирается на крепкое дерево во дворе чьего-то дома, и я прыгаю вслед за ним.

Аурелия сидит на корточках между кустами и кирпичной оградой небольшого жилого блока, уставившись на дом на противоположной стороне улицы. Ее щит невидимости почему-то отключен. Я хочу напомнить ей включить его обратно, но тогда я сам не смогу ее видеть. С нашей высокой позиции мне отлично видно, куда она смотрит. На втором этаже большого таунхауса горит тусклый свет.

И совсем недалеко от окна стоит здоровый зверь. Я хмурюсь, узнавая его, и хмурюсь еще сильнее, когда он одним чистым движением снимает рубашку. Мой взгляд стремительно возвращается на нашу сторону дороги. Губы Аурелии полуоткрыты, пока она смотрит на него. На той стороне Упырь проводит рукой по своему прессу из шести кубиков, после чего опускает руку ниже и сдергивает штаны.

Что за херня здесь происходит?!

Ксандер закрывает мне глаза.

— Я хочу смотреть! — шепотом ору я.

— Извращенец! — шепчет он в ответ. Но все равно меня отпускает.

Упырь повернулся и стоит абсолютно голый, во всей своей красе. Я сажусь прямо, глядя, как Лия наблюдает за этим зрелищем с открытым ртом, прижав руку к горлу. Ксандер что-то бурчит под нос, прикрывая глаза рукой, чтобы не выдать нас их свечением.

Лия подглядывает за Упырем, — передаю я в разум Ксандера. — Никто не научил ее, что так делать нельзя!

Коса обучил меня этому давным-давно.

Упырь этому способствует, — мрачно отвечает Ксандер. — Этот ублюдок прекрасно знает, что она смотрит.

Я снова прищуриваюсь на Упыря, но он опять повернулся: его рука поглаживает нижнюю часть рельефного живота. Он берется за свой член, медленно поглаживая его по всей длине.

А у нас тут не жарковато сегодня? — говорю я, хватаясь за лоб.

Я холоден как труп, — с отвращением говорит Ксандер. — Не хочу смотреть. Что он делает?

Он дрочит.

Ради Богов.

Лия прикрывает рот рукой, и я не вижу, где ее правая рука. Упырь теперь уперся ладонью высоко в раму окна, демонстрируя бицепсы, и нагибается, дроча все быстрее и быстрее.

Я думал, тут будет что-то интересное, — разочарованно произносит Ксандер. — Если бы я хотел стриптиз, я бы не поперся за ним на змеиную территорию.

Да, но Лия-то хочет! Почему она никогда не просила меня… Подожди!

Что такое?

Я внимательно приглядываюсь к Упырю. Лорд-василиск теперь резво орудует над своим змеем, набирая темп, его пресс напрягается.

Что там? — нажимает Ксандер.

Вообще-то, мне кажется, у него хер побольше твоего.

Исключено, — отрезает Ксандер.

Он рискует взглянуть, сузив глаза так, что свет превращается в тонкие полумесяцы. Мы оба смотрим, как Упырь дрочит член все быстрее и быстрее, пока на мгновение не замирает и…

Он что, только что… — давится Ксандер.

Ага, обкончал все стекло, — говорю я под впечатлением.

Быстрый взгляд на Лию подсказывает мне, что ее руки находятся между ног. Мой рот открывается широкой буквой «О», слюна подступает, а мой собственный член твердеет. Я хочу помочь ей, но тогда вся игра будет раскрыта.

Ну, по крайней мере, Лия отлично проводит время, — разумно говорю я ему. — Это самое главное.