Глава 50

Дикарь

— Мой маленький кусачий пирожок тайком ушмыгивает каждую ночь?! — вскрикиваю я с глубоким прискорбием.

— Успокойся, — огрызается Ксандер, швыряя футбольным мячом мне в голову.

Я сердито отбиваю его, мяч отскакивает от стены комнаты отдыха и приземляется ровно в кресло. Когда это происходит, я одариваю Ксандера многозначительным взглядом, типа «видел, как я хорош?» Коса сидит в другом кресле подальше от нас и пристально смотрит в стакан с виски, пока Лайл, скрестив руки на груди, хмуро глядит в окно. Аурелия сейчас снова наверху, а другим студентам в такое время в комнату отдыха входить не разрешается. Остальные волки все еще снаружи, на своей пробежке под полной луной. Коса и Ксандер отдали нашей Регине урну с тем, что осталось от ее перетертой бедренной кости. Она замерла, поникла и попросила оставить ее одну на некоторое время. Я так ее люблю, что мне больно видеть, как она держит вещь, давшуюся с такой огромной болью, и я сказал ей, что хочу убить Флореса Дракоса, вот только он уже мертв, что просто отлично. Так что вместо этого я, может быть, помогу ей построить для нее алтарь.

— У меня все отлично отросло заново, — сказала она, похлопав себя по новому бедру. — С помощью Ксандера.

Она улыбнулась этому драконьему ублюдку.

— Раньше это было частью меня. Я хочу это сохранить.

Теперь же, находясь в комнате отдыха, я хочу кого-нибудь покалечить.

— Ты ничего не понимаешь! — указываю я пальцем на Ксандера. — Ты ей только-только начал нравиться, а мне она рассказывает абсолютно все. Вообще-то, это может быть из-за тебя. Я сейчас же поднимусь и спрошу у нее!

Я толкаю Ксандера плечом, проходя мимо, но он блокирует меня обеими руками.

— Подумай об этом, Дик, — мягко произносит он.

Я прищуриваюсь, глядя на него: с чего это он воркует со мной, словно я бешеный динго? Светящиеся глаза Ксандера вспыхивают ярче, а такое происходит только тогда, когда ему в голову приходит идея.

— Она в последнее время вела себя скрытно, тебе не кажется? Ей может не понравиться, если мы спросим у нее напрямую. Если она хочет играть в эти тайные игры, возможно, нам тоже стоит попробовать тайные игры.

Я потираю подбородок.

— Имеешь в виду… сыграть в ту же игру, что и она?

Ксандер ухмыляется.

— Ты меня понимаешь.

— Значит, мы выследим ее! — с воодушевлением выкрикиваю я. — Проследим, куда она ходит, выскочим из кустов и такие: «Попалась!»

— Возможно, — говорит Ксандер.

— Мне больше нравилось, когда вы двое были врагами, — ворчит Лайл. — Мне не нравится этот подход, но я согласен, что с ней нужно помягче. Она в последнее время очень ранимая.

— Моя Кусака не ранимая, она целиком сожрала крокодилиху! — говорю я Лайлу, расставляя руки в стороны, чтобы напомнить ему, насколько огромны крокодилы. — Просто сейчас слишком много всего происходит.

— Она не раскрывает карты, — вмешивается Коса. — Я не могу ее винить. Хотя я предпочитаю, чтобы она приходила к нам с любой проблемой, правда в том, что мы все еще выстраиваем наши отношения в стае.

— И остался еще этот незакрытый вопрос размером с василиска, — бормочет Ксандер.

— Ей снова снятся сны, — говорит Коса. — Даже не представляю, какие воспоминания ей показывают.

— Ставлю на то, что эти сны вовсе не про русалок, — мрачно замечаю я, всматриваясь в окно, будто эвкалипты могут дать мне какие-то подсказки.

— Ей действительно следовало прийти к нам, — вполголоса бурчит Лайл. — Мне не нравится, что она хранит секреты.

— Перестраховщик, — поддразниваю я. — И что бы ты сделал? Тверк-терапия Сабрины сработала бы лучше, чем разговоры об этом.

Лайл поворачивается ко мне, оскорбленный — ровно так, как я и хотел. Я оттанцовываю прочь от окна, направляясь к Косе в поисках защиты.

— Мы все узнаем, не нагружай свою большую львиную гриву из-за этого. Завтра вечером мы с Ксандером проследим за мисс Кусакой, и дело в шляпе, мы узнаем абсолютно все.

— Ей не понравится, что за ней следят, — говорит Лайл. — Это может разрушить доверие, над укреплением которого мы так упорно работали.

Я стону, но Коса кивает.

— Ты прав, Лайл.

Но затем уголки его губ подрагивают, и мои брови взлетают вверх от удивления.

— Впрочем, наша Регина тоже знает нас очень хорошо.