Глава 34

Лайл

Мой бешеный лев оказывается загнан обратно за запертую дверь при звуке крика моей Регины. Взору возвращается четкость, и ночь внезапно открывается мне во всей полноте, вместе с бандой крокодилов, барахтающихся в воде после того, как я снес забор. Металлический скрежет прорезает воздух, когда некоторые части конструкции ломаются, но я толкнул забор достаточно сильно, чтобы его центральная часть бесполезно улеглась в воду.

Мой бешеный лев всегда отличался… амбициозностью.

Коннор издает вопль и мчится обратно к главному дому так, будто за ним гонится сама преисподняя. Ксандер глухо рычит от досады, когда пятеро крокодилов бросаются на нас, а в их глазах пугающе блестит что-то человеческое. Я применяю телекинез, слишком поздно понимая, что магия не действует на крокодилов. Дикарь прыгает на спину одному крупному анимусу, голыми руками сжимая его челюсти.

— Ни у кого нет скотча? Я видел по телевизору, как они это делают! — азартно кричит наш волк.

— Ага, конечно, прямо в моем гребаном кармане! — рявкает Ксандер. Его огненный кнут извивается и захлестывает пасть другого крокодила.

Проблема в том, что еще двое наступают на него. И на меня. И на Косу.

Акула внутри него безмолвствует, когда он со щелчком сдергивает ремень, перемахивает прямо через первого мчащегося на него крокодила и устремляется ко второму. У меня нет времени разглядывать, как именно он умудряется орудовать ремнем, но раз уж я не могу использовать телекинез на крокодилах, я применяю его на себе, чтобы запустить собственное тело к Регине, стоящей на металлической крыше хижины посреди воды. Мои босые ноги с тяжелым металлическим гулом опускаются на нее в приседе. Регина пытается вырвать металлическую сетку, покрывающую строение.

— Помогите немного! — требует Дикарь с берега, все еще восседая на барахтающемся крокодиле. Я подхватываю Дикаря и переправляю его к нам на крышу, а следом за ним и Косу, к которому сзади подкрадывались двое крокодилов. Ксандер… похоже, справляется сам, так что я оставляю его в покое.

— Замечательно! — язвительно кричит он мне, удерживая не менее пяти пылающих огненных кнутов, привязанных к его пальцам на манер кукловода, с барахтающимися на концах связанными рептилиями.

— Ты же дракон, не забывай! — кричит Дикарь, сложив ладони рупором у рта. Ксандер раздраженно запрокидывает голову, прежде чем перекинуться. Одежда рвется, хрящи с треском перестраиваются, и земля содрогается, когда на месте мужчины-человека появляется могучий черный дракон.

Я вечно забываю, насколько этот ублюдок огромен.

Он не теряет времени даром и раскрывает пасть. Оранжево-желтое пламя заливает землю, забор и реку, испепеляя все на своем пути, поднимая пар над водой и заставляя закипать мелководные участки на берегу. Нам всем приходится на мгновение отвернуться, прикрывая глаза и лица, пока жар и свет превращают эту часть мира в маленький ад.

Когда пламя рассеивается, я поворачиваюсь и вижу валящие в небо клубы дыма. Металлический забор превратился в кусок расплавленного и изуродованного месива. Чего не скажешь, к сожалению, о пятнадцати разъяренных крокодилах, которые теперь обратились в массивных мужчин и женщин в человеческом облике.

— Их что, драконье пламя не берет? — кричит Дикарь, хватаясь за голову, потому что даже он понимает: численное преимущество не на нашей стороне. Именно тогда я замечаю движение боковым зрением. Дикарь ревет и бьет летящего на него крокодила прямо в горло. Тот с всплеском валится обратно в воду, но трое других пытаются испытать удачу в быстрой последовательности.

— Нам нужно убираться отсюда, Регина, — говорю я, стуча по металлической крыше. — Эта штука скована магией гиен.

— Я не брошу его! — рычит на меня Регина.

Мне тут же становится стыдно за себя. Но повелительный голос пронзает воздух, точно копье:

— В сторону!

И мы все замираем в изумлении, когда прямо к нам мчится не кто иная, как Селеста Агнис, а за ней следуют Минни, Коннор и Сабрина. Селеста взрывается шаром красного огня, рассеивающимся и открывающим ее великолепную форму феникса.

Крокодилы бросаются на наших друзей, и Аурелия поднимается на ноги с воплем отчаяния. Но леди-феникс изрыгает пламя над речным берегом. На этот раз это магический огонь феникса накрывает наступающих крокодилов, и раздается лишь пронзительный вопль.

Жар и магия опаляют волоски на моей коже, и я тяну Регину под укрытие наших трех тел. Но раздается еще один женский крик, и Минни от ужаса взмывает в воздух с побледневшей Сабриной на руках, правая рука которой разорвана в кровавые клочья.

А все потому, что огонь феникса не причинил вреда наступающим крокодилам. Я мгновенно подхватываю паникующего Коннора в воздух и сбрасываю его на спину Ксандера.

— Лия! — кричит Дикарь, и только тогда я замечаю, что моя Регина почти вибрирует.

— Бегите, — выдавливает она, делает вдох, а затем взрывается, словно бомба. Дикаря, Косу и меня сшибает с крыши прямо в воду, но я смыкаю свою силу вокруг нас троих, притягивая обратно на крышу строения, пока наша Регина…

Не взмывает в небо на драконьих крыльях, как я того ожидал.

Крыльев у нее нет вовсе. Она огромная и покрыта чешуей, совсем как в драконьей форме, только ее чешуя глубокого темно-синего оттенка предрассветного неба.

Не смотрите! — кричит Ксандер в голове у каждого поблизости, и я успеваю разглядеть лишь вспышку ослепительного ультрафиолетово-синего луча, пронзающего ночь.

Раздаются многочисленные мужские вопли и ревущий рык крокодилов. И хотя огня не видно, резкая гарь забивает нос, а воздух наполняется звуком, подобного которому я никогда не слышал. Словно электричество. Словно обнаженный провод, гудящий смертоносной мощью, только в гигантском масштабе. Мои первобытные инстинкты орут об опасности, перед лицом чистого, смертоносного монстра, явившегося перед нами.

Внезапно воцаряется гробовая тишина. Слышны лишь всхлипы Сабрины со спины Ксандера.

Все кончено. — На этот раз тихий голос моей Регины раздается у меня в голове. — Теперь вы в безопасности.

Мы находим ее на спине Ксандера в человеческом облике, с Сабриной на руках: сила, противоположная той, что она только что продемонстрировала, исцеляет изувеченную руку ее подруги.

Вокруг нас, там, где только что стояли живые тела, теперь лежат лишь кучи дымящегося пепла.