Глава 23

Аурелия

Где настоящая Джейд Браун? — шепчу я прямо в темный разум Упыря.

Как ни странно, мертва. Улыбайся.

Бедная невинная девочка. Едва помню ее со времен начальной школы. Из тех девчонок, что ничем не выделялись среди остальных детенышей. Средние оценки, хвост вечно скручен тканевой резинкой. На этом побережье полно восточных коричневых змей, и так как они смертельно ядовиты, продажа их яда для исследований сделала многих из них весьма богатыми и обеспечила высокий статус в змеиной общине. Вполне логично, что Упырь выбрал себе в пары именно одну из них.

Я оскаливаю клыки, как он и велел, и тени расступаются ровно настолько, чтобы окружающие увидели мои алые губы и острые белые кончики. Окружающие — включая моего проклятого богиней отца, который возвышается во главе толпы, высокий и угрожающий. Сквозь вуаль видимость у меня фрагментарная, но я узнала бы своего родителя по одной только его силе. Она покрывает воздух, словно масло, нависая над ним и отравляя все вокруг. И дарит каждому рядом с ним смутное чувство удушья.

Внезапно я задаюсь вопросом, как мать вообще это терпела. Как я сама, будучи ребенком, это терпела? Но это было единственное, что я знала, к тому же в самом начале он меня любил. Или, быть может, не любовь, а одержимость и жадность делали его прикосновения ласковыми. Чувствовать себя преданной оглядываясь назад — дико и невыносимо.

Остальные высокопоставленные змеи держатся позади, позволяя королю приветствовать своего генерала. К моему крайнему и полнейшему изумлению, отец обнимает Упыря, хлопает его по спине всего один раз и отступает. На меня он даже не смотрит.

— Поздравляю, Генерал, — произносит Мейс Нага. — Наконец-то ты принес мне хорошие новости.

Интересно: звучит как упрек. Еще интереснее тот факт, что, похоже, они давно пытались женить Упыря.

Тетя Шарлотта выступает вперед, цокая шпильками, в длинном черном платье с эффектной меховой оторочкой. Кончики ее светлых уложенных локонов выглядят слегка пересушенными, а улыбка на накрашенных красным губах кажется натянутой, когда она оглядывает меня и поворачивается к своему единственному живому истинному, дяде Рональду.

— Отличная работа, Генерал, — говорит дядя Рон. Улыбка не касается его глаз.

— Спасибо, Ронни.

От того, как дружен Упырь с моей семьей, меня тошнит, но только когда тетя Шарлотта пытается проводить меня к одному из черных бархатных диванов в стороне, меня бросает в холодный пот.

— Тебе нужно присесть, милочка, — говорит она, протягивая руку, словно собираясь увлечь меня за собой.

Тени Упыря заставляют меня попятиться назад, прижимая к его телу.

— Моя невеста будет сидеть только со мной.

Стоящая рядом анима, в которой я узнаю одну из лучших подруг Шарлотты, нервно смеется.

— Ах да, чувство собственничества василисков, говорят, сродни бешеному дракону, не так ли, Генерал?

— Если бы у бешеного дракона забрали его отложенные яйца, то да, — гладко парирует Упырь.

— Мы все уже начали думать, что ты импотент, — хмыкает коренастый мужчина с густыми усами. — Уверен, что они твои?

Вспышка света и шипящий звук. Раздается крик, который тут же обрывается. Все вздрагивают и сразу же отворачиваются, продолжая вести себя так, будто ничего не произошло. От человека, который только что стоял там, не остается и следа. Лишь кучка дымящегося пепла да повисшая в воздухе шутка.

Стоп. Стоп.

— Я свяжусь с тобой по поводу твоих потребностей во время беременности, Джейд, — официально произносит тетя Шарлотта, прежде чем развернуться на каблуках и уйти, стуча шпильками.

Теперь я разъяренно кричу прямо в голову Упырю:

Ты сам можешь откладывать свои яйца, Упырь! Какого черта!

Он лишь усмехается, усаживая меня к себе на колени.

Разве ты не хочешь моих детенышей, Регина?

Я замираю. Внезапно платье кажется слишком тесным в области диафрагмы, а по позвоночнику стекает еще одна струйка пота.

Тише, змейка. Я знаю, что принцесса где-то там, внутри. Все это могло бы быть твоим, помнишь?

Я помню, и в этом половина проблемы. Я представляю, что было бы, останься я дочерью своего отца, принцессой Дома Нага. Меня всегда держали подальше от генералов, но, став взрослой, я была бы обязана с ними взаимодействовать.

Тебе пришлось бы подчиняться мне, — говорю я ему.

Это было бы идеально.

Я хмурюсь, глядя на него, но генерал-василиск лишь угрожающе смотрит в толпу. Окружающие, может, и не видят его глаз, но его поза в кресле, разворот плеч и бедер, легкий поворот головы буквально кричат о чистом, смертельном вызове.

Теперь я могу осмотреть остальных присутствующих в зале. Струнный квартет в углу наигрывает «Времена года», а над ними возвышается герб семьи Нага из золота и серебра, блестящий, потому что совершенно новый. Похоже, сохранить оригинал им не удалось.

Мой взгляд скользит правее от них, где на возвышении перед небольшой толпой сидят три человека, с заткнутыми ртами и прикованные обсидиановыми кандалами к трем стульям. У меня вырывается невольный вздох. Это высокая фигура Абло Обона, королева волков Лунисса Темноклычная и Ирма Златокрылая, королева пернатых. У всех троих остекленевшие, незрячие глаза, но их дыхание и сердцебиение учащены, будто они испытывают боль.

Он сделал это. Мой отец действительно сделал то, что планировал все эти годы. Мейс Нага готовится захватить власть.

Мне хочется вскочить с этого кресла и бежать. Мне нужно предупредить Минни и академию. Мне нужно найти моих истинных. Мне нужно вернуть их прямо сейчас.

Успокойся, — предостерегает Упырь в моей голове. Его тени скользят по моим рукам, словно пытаясь успокоить, и, возможно, потому что он один из моих пар, это срабатывает. Регина во мне поддается его власти. Змеи в зале общаются и смеются. Они указывают на своих пленников и пожимают друг другу руки. Внезапно я с полной отчетливостью осознаю, что каждый мужчина в комнате одет в парадную военную вечернюю форму. Это выглядит официально. Намеренно.

Это напоминает мне изображения другой эпохи и другого места, где происходило подобное, в другое хрупкое десятилетие.

Мое зрение обостряется, а вместе с ним и разум. Хотя я не свожу с них взгляда, я позволяю своим мыслям устремиться к волчьей королеве. Что это за змеиная магия? Которой королева пернатых с ее изысканными исцеляющими способностями не смогла противостоять? Перед которой Абло Обон с его мощным телекинезом оказался беспомощен?

Волчья королева не откликается, когда моя сила касается ее разума и просит разрешения заговорить. Ее разум будто погружен во тьму. В тень. Моя голова поворачивается к лицу моего пятого истинного. Мы оба с глазами, скрытыми от мира. Оба покрытые тенями.

Это ты сделал?

Сделал что? — растягивая слова, переспрашивает он. — Наслал заклятие на Коллекционершу, чтобы у нее сошла кожа?

Мы не одинаковы.

Мы абсолютно одинаковы. К слову, это был гениальный ход. Очень хорошо сработано.

Я не получу от него никакого ответа, и я это знаю.

Это все? — спрашиваю я. — Ты хочешь, чтобы я была твоей невестой? Носила твое семя?

Разве это слишком большая просьба к моей Регине?

Ты никогда не был верен мне.

Он оскаливает клыки.

Ты готова к тому, что будет дальше, змейка?

Мой пристальный взгляд прикован к этим мерцающим багровым точкам. За эту ночь он уже второй раз застает меня врасплох своими словами.

Выведи меня отсюда, — произношу я с отвращением. — Я сыграла свою роль.

Когда он поднимается, удерживая меня так близко, будто я соткана из одних лишь теней, мой взгляд натыкается на отца, сидящего в кресле с высокой спинкой и не сводящего с меня глаз. Мое сердце подпрыгивает, словно подстреленное, но он не может знать, что это я. Полоса тени обвивает мою руку, указывая путь, и Упырь ведет меня прямо к своему королю. Он кланяется, а я делаю поспешный реверанс.

Когда мы поворачиваемся, чтобы уйти, женский голос разносится по зале:

— Джейд? О, Джейд, как мы счастливы!

Пышная женщина и пожилой мужчина спешат ко мне с паникой на лицах и протянутыми руками. Возможно, дело в их панике, возможно — в моей, но я тоже тянусь к растерянной матери.

Раздается странное и ужасное шипение, и столб тени взрывается вокруг меня, подобно торнадо. Мой мир превращается в водоворот черноты и силы. Дикая Богиня, все, что я теперь вижу, — это торнадо из кружащихся теней вокруг. Я стою в его эпицентре, скрытая от всего зала.

— Не трогайте мою невесту. — Голос Упыря выводит ужас на совершенно новый уровень. Внутри моего торнадо он звучит так, будто он очень далеко, но даже оттуда его гнев заставляет меня содрогнуться. — Она больше не ваша. Она моя. Как и детеныши. Как и ее душа. Вы меня поняли?

Из-за пределов торнадо теней доносятся другие глухие голоса, и не успеваю я опомниться, как меня подхватывают властные, собственнические руки и сажают во внедорожник Упыря. Мы мчимся по улице так быстро, что уличные фонари сливаются в сплошное пятно.

Во всем этом слишком много неправильного. Мой отец хочет, чтобы Упырь дал потомство. Мать Джейд не знает, что та мертва. Мир не знает, что совет удерживают в плену. За мою голову назначена награда, и ни один из моих истинных не может помочь мне исправить ни одну из этих бед. Упырь — враг. Но почему же он прикасается ко мне вовсе не как враг?

Мы с лордом-василиском не обмениваемся ни словом, но он раздевает меня с той же сноровкой, с какой одевал, после чего провожает обратно в академию. Полет выходит натянутым, хотя и не физически. Меня тревожит, почему он не выбрал настоящую Джейд Браун себе в жены. Ничто не мешало Ксандеру какое-то время считать Франческу своей. Но я не собираюсь задавать ему никаких вопросов. В этом нет смысла.

Когда я наконец оказываюсь в своей спальне с чувством, что мне нужно смыть эту ночь со своей кожи, я поворачиваюсь к молчаливому гиганту.

— Как ты собираешься поддерживать этот обман?

— Ты будешь возвращаться по мере необходимости, разумеется.

— Наглый ублюдок, — бурчу я. — Я не хочу туда возвращаться.

— Потише, жена.

Я поворачиваюсь к нему, но его уже нет, а на его месте на открытом подоконнике лежат шесть стеклянных флаконов, сверкающих, словно драгоценные камни.