Глава 22

Аурелия

Он приносит платье.

Что бы Упырь ни замышлял и к чему бы меня ни склонял, это совершенно точно сыграет не в мою пользу. Более того, весьма вероятно, что будет больно. Но, к сожалению, он прав. Сыворотка необходима для моего плана, и я сделаю все что угодно, лишь бы получить ее.

Я поджидаю его после наступления темноты, на этот раз на крыше общежития анимусов — без единой нитки одежды и с угрюмой миной на лице. О своем уходе я предупредила только Минни, и хотя та осталась не в восторге, она лишь неопределенно пожала плечом, мол, я знаю, что ты делаешь то, что должна, только не дай себя убить.

Упырь прибывает с первым холодным порывом ночного ветра, вестником которого становится запах яда. Едкий, но сладкий, токсичный, но соблазнительный. И когда он материализуется из теней в человека, я одариваю его невозмутимым взглядом:

— Ты же в курсе, что за мной охотятся. Я не могу появиться там, где меня увидят.

— Тебя не увидят, — отзывается он, и его глаза-лазеры вспыхивают суровым багровым светом. — Примешь форму дракона, а я поведу.

— Я могу обратиться в феникса, чтобы закончить с этим побыстрее.

— Какая нетерпеливая, — тянет он. — Но нет, кто-нибудь заметит. Это даст слишком сильный сигнал.

Об этом я как-то не подумала, но ничем не выдаю своей досады.

— Это ведь не ловушка, верно?

Понять, врет ли этот ублюдок, невозможно: тени так надежно защищают его, что я едва различаю его брачную метку.

— Какой в этом интерес? — чеканит он. — К тому же ты мне нужна.

От его слов во мне шевелится что-то древнее, но я заставляю себя отмахнуться от этого чувства. Он всегда был моим врагом.

— Просто хочу, чтобы ты знал, — говорю я, выступая вперед. — Если ты нарушишь наш уговор сегодня ночью, даже смерть не спасет тебя от меня. Ты понял?

Он замирает, и в его глазах вспыхивает нечто похожее на ярость:

— Угрозы? — Его сиплое шипение звучит опасно мягко. — Угрозы заводят меня, змейка. — Теперь наступает его черед сделать шаг вперед. — От угроз мне хочется посмотреть, как ты будешь выглядеть, перегнувшись через стену твоей драгоценной академии и крича оттого, что мой член растягивает твою истекающую соком. Влажную. Киску.

От его смертоносно-тихих слов я и вправду становлюсь влажной между ног.

— Ты бывала в «Жемчужине» — без сомнения, выслушав предупреждения от твоих акулы и льва. Но то место, куда мы отправимся сегодня ночью, змейка, заставит «Жемчужину» выглядеть и ощущаться манежем для щенков. Я знаю, ты справишься.

Я стискиваю зубы от его домыслов на мой счет:

— Тогда давай покончим с этим.

Мы устремляемся в ночь: я следую за самой темной его частью — бесформенным, изменчивым сгустком пустоты, летящим точно снаряд прямо перед моим носом. Вопреки моим ожиданиям, мы направляемся не в центр города, а на юго-восток, к пригородам. Упырь ведет меня на ничем не примечательную улицу с обычными жилыми домами и устремляется к одному конкретному владению. Этот таунхаус бьет меня прямо в грудь — не своим видом, а разносящимся вокруг запахом, который буквально кричит держаться подальше. Внутри у меня все сжимается.

— Чей это дом? — спрашиваю я мрачно, хотя уже знаю ответ.

— Мой.

Я издаю тяжелый вздох, когда он без ключа отпирает входную дверь и ведет меня в полутемную прихожую. Очевидно, обстановкой занимался не он сам: ни у одного монстра, за исключением, пожалуй, Ксандера, нет такого вкуса. По памяти, всем генералам при вступлении в высшую свиту моего отца дарят собственные дома. Точно так же, как король в былые времена наделял землями своих вассалов по Старому Закону. Утонченный дизайнер оформил этот дом в бордовых и черных тонах, а редкая белизна лотосов разбавляет темные оттенки.

Мы поднимаемся на второй этаж в хозяйскую спальню, где королевскую кровать украшают черные шелковые простыни. В воздухе витает едва уловимый запах пепла.

— Ты будешь под личиной молодой женщины по имени Джейд Браун.

— Это имя мне знакомо.

— Она твоя ровесница. Возможно, из твоего окружения в те времена, когда ты была принцессой.

Я прищуриваюсь. В те времена.

— Теперь я нечто куда более жуткое.

На его губах появляется усмешка:

— Тебе придется скрыть свою силу с помощью той твоей особой способности.

— Само собой.

Упырь держит в руках черное платье. Оно потрясающее — со спущенными плечами, но с длинными рукавами, и только когда он помогает мне в него шагнуть, я замечаю, что спина у него полностью открыта. Оно облегает мои бедра и струится до самого пола, переходя в небольшой шлейф. Процесс облачения руками Упыря ощущается как странноватый бытовой опыт. Его руки действуют бережно, но деловито. Ничего общего со вчерашними прикосновениями.

Он отступает назад, и его красные глаза вспыхивают диким, хищным осознанием, от которого мое сердце начинает биться чаще:

— Я хочу видеть этот цвет на тебе, — произносит он, протягивая мне небольшой кожаный несессер с косметикой. Открыв его, я нахожу палетку консилеров для разных оттенков кожи и единственную красную помаду.

Я поворачиваюсь и вижу, что он держит в руках черное кружево:

— Что, черт возьми, я здесь делаю, Упырь? — спрашиваю я с подозрением.

— Намечается небольшое мероприятие, где мне нужна спутница, и, ну… ты идеальная кандидатка. — Он пожимает плечами. — На, надень это. Сегодня ночью они должны видеть только твои губы.

Это высокий головной убор с веером из черного кружева. Традиционный змеиный фасон, который богатые женщины надевают на змеиные гала-приемы. Я лишь единожды видела нечто подобное на тете Шарлотте. Желудок скручивает спазмом, но я пришла сюда за тем, что мне нужно, поэтому забираю у него убранство и собираю волосы в пучок. Я фиксирую высокую дугу из черного пластика перед пучком, и Упырь набрасывает сверху кружевную вуаль, закрепляя ее зажимами. Она свисает как раз чуть ниже кончика моего носа.

Воздух вокруг меня — вокруг нас обоих — внезапно меняется.

— Клыки наружу, — произносит Упырь странным, новым тоном.

Я бросаю на него взгляд, прежде чем подчиниться:

— Похоже, они тебе слишком нравятся.

— И еще: сегодня ночью тебе лучше молчать.

— К счастью, змеиные женщины не разговаривают на вечеринках, — шиплю я в ответ. — Зачем напрягаться, если мужчины делают это за нас?

Он смотрит на меня без подколок на своем раздвоенном языке — лишь с тяжелым, глубоким наблюдением, которое я ощущаю до мозга костей:

— Что ты знаешь о василисках, змейка?

Застигнутая врасплох этим вопросом, я медлю с ответом:

— Никто ничего о них не знает.

— Это неправда.

— Ты единственный… — выдыхаю я, внезапно теряя нить мысли. Упырь такой же, как я. Последний в своем роде. Уже мягче, тише я добавляю: — Если только… твои родители или семья не живы?

Я впервые замечаю в нем замешательство. Напыщенность спадает. Его тени теряют высоту и льнут ниже, к его локтям:

— Нет никаких следов других, — произносит он. — Тени знали бы, будь кто-то еще.

— Откуда ты…

Он резко разворачивается и уходит, громко печатая шаг ботинками по направлению к соседней комнате. Когда он возвращается, на нем более парадная версия его привычной формы. Безупречная черная рубашка и китель выглядят темнее и новее обычного, на левой стороне груди красуется ряд золотых медалей, а лицо закрывает чистая костяная маска.

Тени тянутся подобно пальцам, обвивая меня:

— Мы опоздаем.

Меня должно беспокоить то, как он уклонился от ответа. Мне кажется, я и так знаю отгадку, но эта мысль… эта тема разговора — то, о чем у меня раньше просто не было времени задуматься, и мне становится стыдно за это.

Упырь ведет меня к абсолютно новому на вид черному внедорожнику, стоящему на подъездной дорожке. Полагаю, он никогда им не пользуется из-за своего куда более эффективного способа перемещения. Он помогает мне и моему платью устроиться на пассажирском сиденье, и мы оба молчим: он — с армейской собранностью, а я — с ядовитыми мыслями, которые посещают лишь Регину, чьим истинным оказался враг. Все становится только хуже, когда короткая поездка приводит нас к огороженному особняку в фешенебельном районе города. Сердце начинает бешено колотиться от мелких деталей, подсказывающих, где именно я нахожусь.

Фонтан, мимо которого мы проезжаем по длинной аллее, не имеет знаков отличия, равно как и оштукатуренная ограда из черного кирпича на въезде. Ни табличек с именами, ни гербов. Никаких больших каменных статуй, гордо возвещающих о статусе хозяев. Но абсолютно все выглядит подозрительно новым. У входа аккуратными рядами припарковано множество автомобилей — грузовики армейского образца с открытыми и закрытыми кузовами, некоторые с тентовым верхом. На контрасте с этим в отдалении играет классическая музыка, тщательно подобранная для создания определенного имиджа. Мне знакома эта тактика. Я отрабатывала этот фасад с самого детства.

Исполинский особняк возвышается словно король во главе поместья — с пышной отделкой, властной аркой и каменными дверями с витражами. С замершим сердцем я бросаю взгляд на землю под ним, гадая, не проезжаем ли мы прямо над камерами несчастных узников. У парадного входа стоят четверо военных зверей в черных бронежилетах из кевлара и с автоматическим оружием за спинами. На одном из них маска-череп, как у Упыря.

Василиск паркуется прямо перед ними, выходит из машины и швыряет ключи одному из охранников. С молотящимся в груди сердцем я опускаю вуаль и открываю дверь, но Упырь уже тут как тут — он буквально выносит меня на руках, чтобы я не сбила высокий головной убор. Его тени окутывают меня одновременно с руками — легкий покров черного дыма обволакивает мое тело, достаточно прозрачный, чтобы продемонстрировать платье и силуэт, но не более того.

Теперь единственное, что может выдать меня, — это мой голос.

Мой мир скрыт за черным кружевом, будто этому дому требуется еще один слой, чтобы утаить темные истоки средств, на которые он был куплен: меня. Охранники отводят взгляды и не выглядят удивленными, видя спутницу Упыря. Золотистые огни переливаются на белой глянцевой плитке, а до моего слуха доносится звон бокалов, оживленный гул голосов и Моцарт на фоне. Классический, но масштабный змеиный прием.

Василиск не прижимает меня к боку, но его тени выполняют всю работу по проявлению власти, заявляя каждому, кто встречается нам сегодня ночью: я — его собственность. Меня охватывает странное чувство дежавю. Словно, переступив порог этого дома, я шагнула в альтернативную реальность, где мне дали мельком взглянуть на то, что могло бы быть. Где ничего из последних десяти лет не происходило. Будто меня никогда не изгоняли. Будто я никогда не была Костеплетом, а оставалась змеиной принцессой и наследницей империи моего отца.

Клыки, скользящие по моей нижней губе, могли бы быть моими постоянными клыками кобры. Упырь мог бы быть моим высокопоставленным консортом. Я нахожусь в каком-то оцепенении, а звуки вечеринки лишь становятся громче, когда две створки дверей распахиваются, впуская нас.

Упырь и я шаг за шагом входим внутрь, и нас встречает шквал аплодисментов, внезапно оглушающий мои уши. Кто-то радостно свистит. Я прищуриваюсь под ярким светом, пытаясь перевести дыхание, пока реальности сталкиваются самым жестоким образом.

— Дамы и господа, — чеканит Упырь, протягивая мне руку. — Представляю вам мою невесту, Джейд Браун.

Помолвка? Ах ты сукин сын.