Глава 17

Ксандер

Girl with One Eye — Florence and the Machine

Сложно описать, что я сейчас чувствую.

Аурелия пришла за нами. Пришла, словно какая-то древняя богиня. Словно потустороннее создание, чья сила пульсирует в потоках воздуха так, что ее ощущает каждый. Я видел, как это выбило Катерину из колеи. Голая, прекрасная, с пылающими глазами — я думал, что потеряю сознание. Ей хватило лишь мига, чтобы вытянуть Косу из-под действия проклятия. Черт, мне самому захотелось сорвать с себя ошейник, подскочить к ней и прикрыть ее тело руками, чтобы эти мерзкие твари перестали въедаться взглядами в ее драгоценную кожу. Она даже не пыталась прикрыться. Похоже, отсутствие одежды ее вообще не волновало.

Я любил мать, сестру, детенышей, но то, как я любил Аурелию в эти секунды, пока она стояла там, то, как я гордился ей — это нечто иное. Что-то выкованное в пылающих звездах далеко за пределами этой земли, а теперь сияющее в моей груди. Что-то, что я чувствую только к ней. Даже раздетая донага, она оставалась силой, с которой приходилось считаться. Она стояла в одиночку, без поддержки, не уступала ни шага, поддевая Коллекционершу и бросая ей вызов.

А потом она встряхнула рукой, и мне показалось, что напряжение в комнате вот-вот лопнет, как листовое железо. Но этого не произошло. Пока она не ушла и все не выдохнули.

Теперь Катерина пытается взять себя в руки. Поначалу ее сердце бешено колотилось. Возможно, она переживала, что происходящее подвергнет испытанию заклятие. Или боялась, что Аурелия прольет сегодня кровь. Если бы не мое предупреждение и не… как бы это назвать… Упыря, она вполне могла бы.

И гребаный единорог? Сразу несколько групп шепчутся об этом прямо сейчас. Я знал, что Коллекционерша прячет редких тварей, но единорог — это настоящее безумие. Драконы поднимут бунт. Пребывая на территории комплекса, я не чувствовал никаких чужих сущностей или магии, если только этот Лориан не сидит где-то очень, очень глубоко под землей.

Раздраженный тем, что мне не с кем обдумать эту проблему, я кошусь на ложу змей, где трое генералов Мейса разливают напитки с таким видом, будто попали на вечеринку. Один из них чистит ногти клыком, и я хмурюсь.

Ты знал, что у нее есть единорог? — спрашиваю я у Упыря.

Он никак не реагирует внешне, продолжая наливать себе виски:

Мы что, теперь друзья? Соскучился по мне, дракон? Может, снова оттрахаем нашу Регину вдвоем?

Я посылаю ему мысленный образ среднего пальца, и он откидывается на спинку кресла, пока тени огибают его ленивыми клубами дыма.

Господи, как же она была хороша, а? И не скажешь, что твой папаша переломил ей ногу пополам, пока она не поднялась…

Не знаю, виной тому напряжение или проклятие от вида Аурелии этим вечером, но я выдергиваю наушники и швыряю их на пол. Пелена ярости застилает глаза. С рыком я бросаюсь на Упыря, увлекая Катерину за собой рывком цепи. Металл впивается в шею, но я смакую эту боль, впиваясь пальцами в горло Упыря и сжимая их.

Он то ли задыхается, то ли хохочет — не разобрать, но его клыки оказываются прямо перед моим лицом до того, как в глазах вспыхивает иной оттенок красного. Голову обожгло адской болью, и этот запах вместе с ощущением срабатывают как триггер. С оскалом я отшатываюсь назад, готовый рвать головы, но эта боль накатывает снова, и я понимаю: это, сука, глаза василиска. Я падаю плашмя на спину, стеная от знакомой боли, которая вытягивает наружу воспоминания, которые я не в силах вынести. Не без моих братьев, не без моей Регины.

— Угомони своих тварей, — произносит Упырь, стряхивая пылинки с рукава, так и не поднявшись с кресла. — Выглядит паршиво для тебя. Я расскажу Мейсу.

— Рассказывай кому хочешь, — отрезает Катерина, прежде чем кто-то впихивает наушники обратно мне в уши. — Мы уходим.

Она одаривает меня ядовитым взглядом, после чего надменно отдает приказ моим братьям:

— Дикарь, Коса, Лайл, Ксандер — на выход.

О-о-о, — глумится голос Упыря у меня в голове. — У нее прямо поджимало сказать это при публике.

Я фыркаю от отвращения и соскребаю себя с пола, чтобы идти следом. Кто-то орет на весь этаж:

— Передавайте от нас привет единорогу!

Катерина держится до самой парковки. Но то, что открывается нашему взору там, окончательно выводит ее из себя. Один из трех джипов, на которых мы приехали, превратился в груду сплющенного металла. Он и еще парочка машин выглядят так, будто дракон использовал их в качестве посадочной площадки. Это объясняет грохот, который мы слышали ранее. Отличный способ эффектно появиться, и мое сердце теплеет от вида Катерины, которая визжит, закинув голову к небу и сжав пальцы в одеревеневшие кулаки.

Мы собирались провести ночь в городе. Какая-то ее романтическая фантазия. Но теперь, когда ее тайна о единороге раскрыта, она не может позволить себе оставить поместье без присмотра. Она отправляет одного из своих самцов достать новый транспорт и садится в уцелевший джип, берет Косу за руку так, что мне хочется оторвать ее к чертовой матери. Словно они молодожены какие-то. Она манит меня жестом сесть рядом. Дикарю и Лайлу приходится втискиваться сзади; Дик сгибается в три погибели, примостившись одной булкой на моем колене.

— Это абсурд, — сообщаю я ей.

— Не нравится — можешь ехать на крыше, — огрызается она с безумным блеском в глазах.

— А знаешь что? пожалуй, так и сделаю.

Я сбрасываю Дикаря с себя и вылезаю из машины.

Но перед этим я успеваю заметить, как Катерина раз за разом разглядывает свою ладонь и хмурится.