Глава 12

Ксандер

Звонок раздается после полуночи на личный телефон Катерины. Она просыпается с ворчанием, пыхтя на Косу, который неподвижно стоит возле ее кровати. Я не позволяю ему даже присесть на нее, как бы у меня ни кровоточили уши от ее криков.

После моей демонстрации с зоозащитниками она доверяет мне немного больше, снимая с меня кандалы, пока я нахожусь в клетке рядом с ее кроватью. Она говорит, это для того, чтобы знать, открыты или закрыты мои глаза в темноте, и мне доставляет огромное удовольствие знать, что она находит мои пустые глаза жуткими по ночам.

— Что? — огрызается она в телефон.

Я навостряю уши. Ей часто звонят среди ночи, но это всегда касается «продукта» или «товара», и никогда не заставляет ее реагировать подобным образом. Я держу глаза закрытыми, чтобы не привлекать внимания, но внимательно вслушиваюсь в голос на другом конце провода.

— Дом Клосонов в руинах, — говорит мужской голос. — Двое из них были там. Тигрицу я не знаю, но девчонка-Костеплет была рядом с ней.

Мое сердце перестает биться. Аурелия и Минни были в Доме Клосонов. На кой черт?

— Дай мне понять все правильно, — говорит Катерина, резко жестикулируя в воздухе. — Тибериус мертв, Аурелия Костеплет сделала это, и все произошло прямо сейчас.

— Тигрица перегрызла ему горло, — уточняет мужчина. — Я не знаю, где Титус. Они убили еще нескольких, но его тела нигде нет, так что мы предполагаем, что он жив.

Я едва не подавился собственной слюной и вынужден приоткрыть глаза, чтобы увидеть эту сцену, выпадающую раз в жизни. Катерина выскакивает из кровати, выметается за дверь спальни и не замечает света моих глаз. Я пялюсь в открытый дверной проем в шокированном неверии и ощущаю какое-то новое, безумное чувство, которое вполне может быть гордостью.

Какого, к черту, хуя, Лия?

Оседая у стены, я кручу свою серьгу, пытаясь продумать возможные варианты. Именно по этой причине я все еще бодрствую, когда чувствую это. Кое-что, что я ощущал лишь однажды, в подземелье Полупернатого, так давно.

Зов Регины.

На этот раз я знаю, чего ожидать, и моя астральная форма практически выскакивает из тела. Я шагаю сквозь прутья своей камеры, чтобы проверить братьев. Лайл и Дикарь все еще находятся в звериной форме, храпя в своих камерах, и никаких признаков их астральных форм нет. Коса остается неподвижным в своем углу.

Похоже, я увижу Лию один. С нетерпением я взмываю к потолку и прохожу прямо сквозь сплошной кирпич. Летать в человеческой форме так странно, но чистая магия поднимает меня в ночь и несет над землей примерно с той же скоростью, что и в форме дракона.

Подземелье Полупернатого находилось всего в нескольких пригородах от места, где раньше жила Лия, за домом Шарлотты Наги, но Академия Анимусов находится в часах езды от поместья Коллекционерши в аутбэке. Требуется время, чтобы добраться туда, но к тому моменту, когда я опускаюсь сквозь крышу общежития анимусов в гостиную, я уже взвинчен, сердце колотится, и я готов к… я даже не могу описать к чему.

— Не могу поверить, что ты сделала это, — тяну я, входя в спальню.

Лия резко выдергивает руку из своих шорт, где она ласкала себя, и резко садится с прямым корпусом в полном возмущении. На ее коже виден налет пыли и пота, а также мелкие крапинки крови. Ее темные волосы распущены и взъерошены нимбом вокруг головы.

— Я не думала, что это сработает!

— Просто было далеко, вот и все.

— Ты… Они… — Она смотрит мне за спину в поисках своих суженых, что немного задевает.

— Они не могут прийти, — говорю я. — Я проверил клетку рядом с собой перед уходом… — Я замолкаю, понимая, что сказал глупость, потому что она выскакивает из кровати и налетает — хромая, к моему огорчению — прямо на меня с чистой яростью в глазах.

— Ты только что сказал клетка, Ксандер Дракос?

Я вижу это с предельной четкостью. Ярость, которая привела ее в Дом Клосонов и сровняла его с землей.

— Я всегда знал, что в тебе есть драконий огонь, — тихо говорю я, встречая ее гнев с чистым, торжественным осознанием.

Ее глаза опускаются к моей шее, где моя новая, черная метка сияет всем светом полуночи. Сапфиры ее радужек поглощены зрачками, и я наблюдаю с завораживающим чувством. Она отводит взгляд, осматривая комнату за моей спиной.

— Упырь тоже не пришел, — цедит она.

— Он, скорее всего, не может отлучиться, учитывая весь этот хаос прямо сейчас.

— Понятно. — В ее голосе слышится разочарование.

Рычание просыпается в моей груди.

— Ты… Ты же не можешь любить его, Аурелия.

Ее глаза сужаются, темные ресницы обрамляют ярость ее взгляда.

— Какое странное заявление с твоей стороны, Ксандер.

Я принимаю этот удар, как буду принимать каждый ее удар отныне.

— Упрек принят.

Сила бурлит вокруг нее аурой красного и черного — то, чего я никогда раньше вокруг нее не видел, — глаза блестят, движения звериные. Она дикая, что раньше я бы высмеял, потому что не понимал, что это значит. Теперь я понимаю: так проявляется ее полная мощь. Она показывает, кто она на самом деле под всеми своими щитами. Она показывает всем, как выглядит настоящая сила.

От этого у меня по коже бегут мурашки.

Именно тогда я замечаю дрожь по краям ее ауры. С некоторой тревогой я вижу, что она истощила свою силу.

— Ты ела?

Она свирепо смотрит на меня, ее ярость только растет.

— Я ненавижу тебя. — Резко развернувшись, она шагает по комнате, и больная нога придает хромоту ее походке. — Расскажи мне про эти клетки, в которых сидят мои пары. Их кормят? Она причиняет им боль? — Регина во всей своей мощи. Слегка сошедшая с ума, но полностью контролирующая ситуацию. Никто другой не смог бы быть Региной моих братьев. — Сотри эту ебучую улыбку со своего лица. — Ее глаза убийственно въедаются в меня, не моргая уставшись на мою форму. Ноздри раздуваются, бессознательно ища мой запах.

— Если ты собираешься убить меня, я от всего сердца позволю тебе это сделать, — говорю я. — Но может ли это подождать неделю или около того? Нам нужно спланировать…

— Нахуй твои планы. Нахуй все! — шипит она, угрожающе шаг за шагом приближаясь ко мне.

Да, детка, да.

Даже будучи вторым худшим истинным во вселенной, я знаю, что нужно моей Регине. Я обхожу ее застывшее тело и наклоняюсь, чтобы шепнуть ей на ухо:

— Позволь мне выебать из тебя всю твою ярость.

Аурелия вздрагивает, ее обнаженные плечи трепещут. Но она хочет злиться. Развернувшись, она бьет меня по щеке со всей силой своего тела. До этого момента она была слишком усталой, ей было слишком больно, чтобы злиться на меня. На весь мир. Но когда ее дракон вырвался на первый план, когда огонь угрожает разорвать ее вены, она наконец дала себе разрешение.

Поэтому я не двигаюсь. Даже не вздрагиваю. Я принимаю это с закрытыми глазами, смакуя ярость моей Регины.

— Хорошая девочка, — шепчу я. — А теперь сделай это еще раз.

Она встает на цыпочки.

— Не смей указывать мне, что делать, — шепотом орет она прямо мне в лицо.

Когда-то я, возможно, отстранился бы. Теперь я прижимаюсь ближе, касаясь своим лбом ее лба.

— Одна из вещей, которую, как мне казалось, я всегда ненавидел в тебе, — это твоя потребность сражаться за тех, кого ты любишь. За твоих друзей. За Дикаря, Лайла и Косу. Часть меня хотела бы, чтобы кто-то сражался за меня, когда…

Она толкает меня в грудь с задушенным звуком, отлетая прочь всего на три шага, а затем тут же возвращается обратно, больно тыча мне в грудину.

— Давай уясним одну вещь предельно ебуче четко, Ксандер Дракос. Ни в одном из миров нет никого, кто мог бы отнять у меня моих суженых. Тебе негде спрятаться. Им негде вас спрятать. Я уничтожу все и всех на своем пути, пока вы не вернетесь в мое гнездо. Включая, — она скалит на меня зубы, — твою проклятую задницу. Это понятно?

Моя рука взлетает к сердцу, когда кое-что съеживается во мне. Я не осознавал, насколько мне нужно было это услышать. Насколько моя душа нуждалась в том, чтобы моя Регина заявила свои права на меня. На передний план выходит мой дракон, его голос — лишь гравий и дым, когда он крадет слова из моего рта:

— Да, моя королева. Ты бесконечно милосердна.

Ее глаза закипают, и она свирепо смотрит на меня с чистым, диким величием.

— Называй меня Региной! — кричит она, ее голос почти соскакивает на визг.

Я едва могу поверить в это — в свою удачу, в подарок, который она только что мне преподнесла. Мне приходится обуздать своего взбудораженного дракона, чтобы человек во мне смог опуститься на колени и прошептать:

— Да, Регина.

Это движение, кажется, успокаивает ее, когда она сжимает мой подбородок в болезненной хватке и требует:

— А теперь поцелуй меня.

Я рвусь вверх, впиваясь своим ртом в ее. Она захватывает мою нижнюю губу зубами, прикусывая достаточно сильно, чтобы пустить кровь. Я стону, подхватывая ее за талию и притягивая к себе. Похоже, чертовски неважно, что я нахожусь в астральной форме. Когда Регина Костеплет хочет выебать своего бестелесного дракона-суженого, она сделает это. Ее ноги обвивают меня, и она вонзает ногти в мои руки и разрывает мою рубашку. Астральные пуговицы разлетаются по сторонам перед тем, как она срывает с меня ткань.

Аурелия едва не рвет свой топ, снимая его, и я не могу удержаться, чтобы не провести зубами по изгибу ее шеи. Она вскрикивает, прижимаясь ко мне.

— Блядь, я чувствую твой вкус, — говорю я, когда ее запах, ее пот заполняют мой нос и рот. Она сладкая и соленая, огненная и дымная — все одновременно. Точно золотая ваниль, охваченная огнем.

В ответ она запускает руки в мои волосы на затылке, запутывая длинные пряди между пальцев и запрокидывая мою голову назад. Она держит свой рот над моим, и это настоящая пытка — не иметь возможности поцеловать ее. Ее дыхание — дым, и оно струится по нашим лицам. Я сжимаю верх ее шорт в кулаках.

— Я могла бы выдохнуть огонь прямо тебе в лицо, Ксандер, — тихо рычит она.

— И я обожал бы каждую гребаную секунду этого.

Ткань трещит, когда я разрываю ее шорты надвое, она выбирается из них и расстегивает молнию на моих брюках. Она сдергивает их властными, поспешными движениями. Ее обнаженное тело, пылающее жаром, тронутое лунным светом, ждет моего языка.

На ней нет нижнего белья, ничего между нами, когда она устраивается на мне и проталкивает свой язык в мой рот, кусая и всасывая так, будто хочет прорыть туннель внутрь меня. Она дергает меня за волосы, и я мягкими пальцами нахожу ее клитор, уже мокрый для меня. Она издает звук недовольства и хватает мою руку, вдавливая меня сильнее в себя, показывая, как она хочет, чтобы я действовал. Как ей нужно, чтобы я пожирал ее.

Это единственное разрешение, которое мне нужно: я хватаю ее за талию, рывком заставляю нас подняться, а затем швыряю ее на кровать. Она пружинит на матрасе, ее лицо устрашающе и прекрасно. Но я бросаюсь на нее, зажимая ее запястья и удерживая их над ее головой, направляя свой член к ее лону.

— Ублюдок, — плюет она.

Я слизываю пот по центру ее груди, ведя языком вверх по шее, пока не добираюсь до ее уха. Она бьется подо мной.

— Помнишь свое стоп-слово, Регина? — рокочу я.

— Волшебный хлеб, — тяжело дышит она.

Я бы сделал что угодно, чтобы вогнать в нее член грубо, как она хочет, но мы трахались всего дважды, а мой член все еще самый большой на континенте. Поэтому вместо этого я трусь о ее вульву, покрывая его ее смазкой.

— Просто вставь его, ты, мудак.

Свет из моих глаз освещает ее лицо, когда я смотрю на нее, снова направляя бедра вниз.

— Нетерпеливая Регина. — Мой голос груб от напряжения и самоконтроля. Я дразню ее вход, и она выгибает спину, пытаясь заставить меня войти внутрь, обхватывая мои бедра лодыжками.

Я отпускаю ее запястья, чтобы провести ладонью по ее груди и поиграть с одним темным, идеальным соском. Она хочет больше стимуляции, ей нужно больше меня, и я ничего не могу поделать с тем, что мне нужно больше нее. Мой член дергается, когда я подталкиваю его внутрь нее, чувствуя, как она напрягается и сжимается вокруг меня. На мне сейчас нет кольца для члена с ее именем, но именно ее стон заставляет мои яйца налиться тяжестью от потребности.

— Боги, ты идеальна, — стону я, прижимаясь к ее шее.

— Боги, ну и дрянь же ты, — тяжело дышит она, извиваясь, пока я заполняю ее полностью. — Блядь, Ксандер.

Она истекает, капая жаром на мой член и сводя меня с ума. Это требует всех моих сил, но я вырываю свой член наружу.

— На ебаные колени.

Она издает задушенный звук возмущения, когда я подаюсь назад, и это происходит недостаточно быстро, поэтому я хватаю ее за здоровую ногу и переворачиваю. Она карабкается на колени, перекидывая длинные волосы через одно плечо, пытаясь снова ударить меня, но я хватаю ее за бедра и притягиваю к члену. Зажав в кулак ее волосы, я даю ей то, чего она хочет, и вгоняю член внутрь, на этот раз быстрее.

Она кричит от удовлетворения, сжимая в кулаках простыни. Я тяну ее голову назад и вонзаюсь в нее, жестко, одной рукой обхватывая ее шею, чтобы повернуть ее рот навстречу моему. Я трахаю Аурелию, а она целует меня, ее язык яростен и требователен. И когда она прерывается, чтобы глотнуть воздуха, я трахаю ее еще жестче, посылая свою силу в нее, посылая ей мощь для того, что ей нужно сделать. Она принимает меня всего, крича в потолок, ее глаза крепко зажмурены, пот блестит на коже.

Моя Регина становится только более мокрой, сжимаясь вокруг меня так, словно ей нужно еще больше. Я отпускаю ее волосы и тянусь к ее текущей киске, пропитывая свой большой палец, пока он не становится мокрым насквозь. Я отступаю ровно настолько, чтобы пристроить палец у ее сладкой попки, дразня вход при каждом толчке. Аурелия издает задушенное «еще», и я лишь слуга, поэтому я даю ей это, погружая большой палец в ее жар, разрабатывая это тугое кольцо мышц.

Она кончает с дрожащей вибрацией, ее тело сокращается вокруг моего члена так сильно, что я кончаю мгновенно. Моя сперма с ревом устремляется к ее шейке матки, и мне приходится вынуть палец, сжимая ее дрожащие бедра, пока я изливаю разрядку в свою Регину. Ее сила тянется к моей — золотая лента, которая сплетается с моим более темным штормом. Свет и тьма, они кружатся и танцуют, и я расплываюсь в первой ухмылке за время, что кажется годами, пока сила Аурелии ласкает мою собственную. Я посылаю всего себя в нее, заполняя ее резерв, и она впитывает все, принимая это с жадностью.

Насытившись, Аурелия валится на кровать, и я следую за ней, оставаясь внутри нее так долго, как это возможно. Я не хочу, чтобы это заканчивалось. Я не хочу оставлять ее здесь совсем одну. Мое сердце разрывается при мысли об этом. Мне нужно обмыть ее. Накормить ее. Держать ее в безопасности в нашей кровати и выслушать все, что она сделала сегодня, в мельчайших деталях. Втереть бальзам в ее больную ногу и направить туда свое исцеление. Ее волосы — спутанный колтун, и некому расчесать их.

— Иди, — шепчет она сквозь пальцы, которые прижала к губам. — Иди и скажи им, что я люблю их. Скажи им, что я разнесу этот мир ради них.

Требуется каждая капля моей темной воли, чтобы вынуть член из моей Регины и оставить ее в кровати стаи. В этот миг я ненавижу этот мир. Я ненавижу то, кто я есть, еще сильнее, чем раньше. До сегодняшнего дня я был сломанным, проклятым зверем. Но теперь мне кажется, что во мне умерла совершенно другая часть.