Глава 102

Аурелия

Моя кожа горит, точно в огне, а кровь ощущается чистым светом. Дрожь по всему телу — это не страх, а сила. Упырь пришел и ушел, словно сон, дав мне то, чего я хотела. Его глаза были красными и туманными от знания того, что грядет, и с легким оттенком… ревности. Я дремлю два часа после того, как приняла всех пятерых моих суженых. Когда я просыпаюсь, губы Косы порхают по моему пульсу, и я потягиваюсь, точно кошка.

Ксандер одевается слева от меня, как и Лайл. Никому из нас не нужно ничего говорить. Лишь один взгляд Косы просит меня подняться.

— Не принимай душ, — говорит Дикарь, осматривая ногти из темного угла, где он сидит со скрещенными ногами, наблюдая за всеми нами. — Лучше драться грязными.

В его глазах есть кое-что, чего я не видела в осознанных снах уже какое-то время. Жестокий блеск, который я видела в воспоминаниях и тогда, в тот единственный раз, когда они вершили суд в комнате отдыха анимусов, и он выпотрошил брюхо зверю за непослушание. Этот блеск холодный и суровый. Он отводит взгляд от меня и смотрит в бетонный пол, размышляя о чем-то, о чем я не могу знать.

Лайл, должно быть, замечает, как я наблюдаю за моим волком. Он проводит пальцами по моим теперь уже растрепанным волосам, завязывая их в надежный пучок.

Дикарь тренировался для этого, Регина. Он будет в своей стихии. Возможно, это то, чего ты в нем не видела.

Я хочу знать его со всех сторон, — отвечаю я. — Я не боюсь.

Лайл поворачивает меня к себе, и его лицо становится немного печальным.

Я видел все твои стороны, Регина, и люблю тебя до последнего дюйма. Я буду рядом, когда ты призовешь своего отца к ответу за его преступления.

Мы покидаем пещеру и направляемся в обеденный зал, чтобы перекусить. Он печально пуст, хотя обычно во время обеда здесь должен стоять шум и гам. К моему удивлению, мой консультант Тереза находится на дежурстве, присматривая за пустой линией шведского стола, пока мы наполняем тарелки легкой едой. Лайл вздрагивает, когда видит ее, и анима-казуар шагает вперед с лукавой улыбкой.

— Ты же не думал, что я уйду, Лайл? После всего, что ты сделал для меня?

— Твои суженые⁠…

— Понимают абсолютно все, — успокаивает она нас. — Ты вернул мне жизнь, когда дал мне работу здесь. Я бы не бросила твою стаю или эту академию и то, что она отстаивает, когда звери придут, чтобы отнять ее у нас. Некоторые из преподавателей чувствуют то же самое. Мы встанем рядом с вами.

В уголках моих глаз щиплет, пока они тихо беседуют, и я отношу еду за стол, садясь рядом с Дикарем, перед которым стоит лишь стакан воды.

— Ты не будешь есть? — шепчу я.

Он поворачивается на сиденье, чтобы уделить мне все свое внимание.

— Я дерусь лучше всего, когда голоден, Регина.

Ксандер выдвигает стул рядом со мной и тяжело садится.

— Регина, я хочу кое-что тебе подарить.

Я оборачиваюсь с интересом и вижу, что в одной руке он держит маленькую синюю бархатную коробочку. Он открывает ее, показывая золотое ожерелье с драгоценным кулоном. Это глубокий синий сапфир с пятью камнями, вправленными вокруг него по кругу: зеленым, желтым, синим, красным и серым.

— По одному на каждого из нас, — говорит Ксандер, пока я провожу пальцами по драгоценным камням.

Тот факт, что он включил серый камень, значит для меня абсолютно все. Его огромные пальцы действуют бережно, пока он осторожно достает ожерелье из коробочки. Я поворачиваюсь, и мою кожу покалывает, когда кулон ложится над декольте, а он надежно застегивает его. Я сразу могу сказать, что на него наложено драконье заклятие, чтобы менять длину, когда я перекидываюсь.

— Спасибо, — говорю я, поворачиваясь обратно, чтобы показать ему, как оно смотрится на мне.

В этих светящихся глазах есть кое-что, и он смотрит на меня, словно хочет что-то сказать. Я как раз собираюсь попытаться узнать ответ, когда Сабрина, Стейси и близнецы-убийцы входят через внешнюю дверь. Минни, Мардук и Йети на костылях проходят через внутреннюю дверь. Они берут еду и садятся рядом с нами.

— Так каков план? — спрашивает Сабрина, глядя на меня и вертя в руках листок салата.

— Пернатые проверили колонну, идущую на нас, — говорю я. — И то, что я подозревала, подтвердилось. Моего отца будет трудно убить. Он находится в военном грузовике, защищенном вооруженными охранниками, перекинувшимися змеями и змеиными рунами. Из этих трех с рунами будет сложнее всего справиться.

Глаза Стейси расширяются, и нимпины на ее плече, включая Генри, зависают от нервозности.

— Они будут работать так же, как та, которую ты использовала на Коллекционерше?

— Вероятно, только более… мгновенно.

— И как же нам их нейтрализовать? — спрашивает Сабрина, скручивая салат в руках. — Как нам добраться до него?

Я делаю глубокий вдох и киваю Лайлу, который левитирует из кармана маленький шарик из матового стекла.

— Я сделала это после консультации с Гиацинтой. — Я подхватываю его из воздуха и показываю всем.

На нем повсюду нарисованы руны специальной смесью моей крови и яда.

— Обычно это руны аннулирования. Но они не сработают на чем-то настолько могущественном, как работа моего отца, особенно с тем огромным количеством рун, которое он использует. Поэтому мы смешали мой обычный яд и кровь с порошком, который они сделали из моей бедренной кости.

Лицо Минни становится пепельным, а Сабрина разрывает листок салата пополам. Никто ничего не говорит, поэтому я продолжаю.

— Мне просто нужно пронести это мимо его рун и активировать, разбив. С этим любые змеиные руны, которые он использует, потеряют силу. Использовать части тела — это темный вид магии, но кость моя собственная, так что я не чувствую себя виноватой.

— Это как бомба! — гордо говорит Дикарь, улыбаясь мне.

— Бомба Костеплета, — тихо произносит Стейси.

Голос Косы звучит в моей голове, предназначенный только мне.

Я горжусь тобой, Регина. За то, что ты используешь оружие твоего врага против него самого.

— Мне нужно, чтобы это сработало, — говорю я ему и всем остальным. — Это единственный способ добраться до моего отца, чтобы убить его. Это единственный способ остановить все это.

— Есть и другие препятствия, — говорит Лайл. — Во-первых, придется иметь дело с ополчением и ядовитыми пулями.

— Вот почему мы работаем в командах. — Ксандер кивает. — У всех вас есть свои задания.

Стейси поднимает руку, но снаружи раздается крик, и входит Клюв, абсолютно голый, с потом, блестящим на груди. Он целенаправленно кивает Косе.

— Они почти здесь.

Желудок уходит в пятки, мышцы сжимаются. Низкое рычание раздается в моей голове. Молча мы разделяемся на группы. Моя стая и я направляемся на крышу общежития анимусов, откуда откроется лучший вид на дорогу за пределами академии. Облако пыли собирается на горизонте, и требуется минута, чтобы гул тяжелых военных грузовиков долетает до нашего слуха. Другой гул, выше и более пронзительный, наполняет воздух. Две точки поднимаются в небо. Затем еще две.

Он пришел за моей матерью.

Затем он пришел за мной.

А теперь он хочет забрать все.

Яростный гнев, какого я не знала даже тогда, когда сожгла дом семьи Нага, проносится сквозь меня. Я кладу руку на каменную стену.

Защити нас. Сделай все возможное, чтобы защитить это место.

Что-то пульсирует под моей ладонью, и синий купол, окружающий школу, становится ярче, энергия мерцает сверху вниз от его центральной точки высоко над нами.

Дикарь подходит и встает рядом со мной. К его груди пристегнута переноска, похожая на ту, что используют для младенцев лицом вперед, но в ней сидит Юджин, его очки туго затянуты вокруг головы, и он удобно устроился, свесив ноги по обе стороны. У Дикаря на лбу такая же пара очков.

— Он поможет мне с солдатами-детенышами, — тихо говорит Дикарь. — Если мы сможем превидеть, как они будут двигаться за несколько секунд до, мы сможем вывести их из строя, не убивая.

— Но его предвидение неконтролируемо, — говорю я.

— Разве? — Дикарь достает из кармана крошечную серебряную коробочку и открывает ее, показывая мне белый порошок.

Он отсыпает крошечное количество на тыльную сторону ладони и подносит к носу Юджина.

— Дикарь⁠… — протестую я.

Но Юджин охотно наклоняется, Дикарь закрывает ему одну ноздрю, и Юджин вдыхает порцию. Я стою с открытым ртом, пока Юджин встряхивается, издавая подавленный звук, прежде чем усесться с коротким кудахтаньем, словно желая успокоить меня.

— Вы их видите? — раздается знакомый бесстрастный голос из рации позади меня, и я поворачиваюсь, чтобы увидеть, как Ксандер подносит устройство к губам.

— Да, Сабрина, мы их видим. Вы четверо организовались?

На этот раз раздается взволнованный голос Стейси.

— Вас поняла! Мы на крыше общежития аним, да! Мы готовы к этим ублюдкам. Можем мы еще раз пройтись по названиям команд? Прием.

Ксандер вздыхает, чеша переносицу большим пальцем.

— Ладно. Аурелия и Лайл — команда «Костеплет». Дикарь и Юджин — команда «Ослепительные». Я… команда «Ксандер». Прием.

— Верно! — говорит Стейси. — Я и нимпины — команда «Хлопковый шарик». Сабрина, Блэр и Блейд — команда «Убийцы». Прием!

— И! — раздается голос Минни. — Мардук, Йети и я — команда «Розовые».

— Вас понял, — говорит Клюв. — Я возглавляю команду «Пернатые» с нашей полной стаей, но мы разделены на А и Б.

Я приподнимаю брови, глядя на Ксандера, но он пожимает плечами и снова говорит с командами.

— Наш звери на стене разделены на группы порядка, в подгруппах А и Б. Коса или я будем вызывать вас для управления по мере необходимости.

Грузовики подходят ближе, и хотя я знаю, что это случится, мое сердце все равно болит при виде того, как наша группа разделяется. Дикарь и Юджин, команда «Ослепительные», первыми отправляются к передней стене. Минни и Мардук следуют за ним.

Моя акула, лев и дракон встают по бокам от меня. Лайл сменил свой обычный костюм на свежий комплект того, что он надевал на Остров Костеплетов: простые черные спортивные штаны и футболку. По какой-то причине Коса не меняет одежду и носит свою обычную черную деловую рубашку и брюки. Я смогла вытерпеть только комплект из шорт и майки, черных и эластичных, дающих мне свободу движений для перекидывания.

— Сначала они пришлют вертолеты, — говорит Коса справа от меня. — Нам нужно будет ответить на их запрос.

Я киваю, когда вертолеты действительно дают о себе знать — пара, громкие и замедляющие ход по мере приближения к нам. Мое сердце колотится в груди, но я не поддаюсь порыву закрыть уши от этого звука. Академия все это время была окружена вторым щитом, моим собственным. Я втягиваю его сейчас, уменьшая, чтобы он окружил меня и моих суженых. Мне важно беречь силы прямо сейчас.

Оба вертолета останавливаются на границе между внешним миром и синим куполом, покачиваясь, пока мегафон гремит извне.

— Его превосходительство Мейс Нага и власти штата объявляют Академию Анимус закрытой. Всем студентам и сотрудникам приказано немедленно организованно выйти.

— Вам придется сначала убить нас! — кричит женский голос из общежития аним, который звучит ужасно похоже на Сабрину. За этим следует ликующий клич.

Усиленный голос произносит.

— Что ж. Нам приказано взять Академию любыми необходимыми средствами. Это ваше последнее предупреждение.

Телефон Лайла вибрирует, и он отвечает сдержанным:

— Это Лайл Пардалия.

На другом конце провода раздается голос моего отца, и я замираю, слыша его.

— Сдайте школу, мистер Пардалия. Это в ваших интересах.

— И оказаться затянутым в адский вихрь вашего василиска? — рычит Лайл, к моему удивлению. — Думаю, нет, мистер Нага.

Холод пробегает по моему позвоночнику.

— Что ж. Передайте моей дочери «прощай».

Линия отключается.

Холодный ужас разрастается в моем желудке. У него хватает наглости называть меня дочерью сейчас, впервые за восемь лет. В моей голове пронзительно кричит орел, и внезапно вертолет перед нами, тот, что справа, вспыхивает пламенем: его двигатель загорается.

Мы все поворачиваемся, чтобы посмотреть на Ксандера, чей рот сжат в прямую, тонкую линию, а его гнев нагревает воздух вокруг нас.

— Я сражался бок о бок с тобой в каждой чертовой жизни, Регина.

Я улыбаюсь ему.

— Мы побеждали в тех жизнях?

Он слегка наклоняет голову.

— Нет. Но мы победим в этой. Я сделаю все для этого.

Несмотря на жар, исходящую от него, что-то в его словах заставляет меня вздрогнуть. Я поворачиваюсь обратно к фасаду школы, где колонна военных грузовиков собралась на некотором расстоянии от передних ворот — или от того, что было передними воротами. Вместо изящного черного с золотом чугунного ажурного узора сейчас сплошной черный кирпич с одинокой головой гаргульи наверху по центру. Мне приходится переключиться на свои орлиные глаза, но мои подозрения подтверждаются.

Каменное каре, узкое лицо и голова, которая сидит едва покосившись, словно в какой-то момент она отвалилась, а поверхность ее камня изуродована, точно острыми зубами. То, что осталось от головы Коллекционерши, превратили в новую гаргулью.

Я смотрю на нее, пока Ксандер снова говорит по рации.

— Кошачьи на стене, будьте готовы. Команда «Розовые», берегите себя, они атакуют вас первыми. Отбивайте артиллерию и сбивайте любое оружие.

— Вас понял, — раздается ответ Мардука.

Мы вставляем наушники, наблюдая за ополчением в их автомобилях, собирающимся по периметру стены академии. Охранники на башнях держат оружие наготове, но единственный джип катится к подъездной дорожке.

Генерал-змея выпрыгивает из задней части машины с двумя зверями, держащими тяжелые черные щиты для разгона демонстраций. Трое укрываются за щитами и осматривают новую защиту. Они устанавливают что-то на землю и спешно отступают обратно в свои машины.

— Сколько времени им потребуется, чтобы пробраться внутрь? — спрашиваю я.

— Мы не будем ждать, чтобы узнать это, — говорит Коса. — Защита никогда не создавалась для того, чтобы выдержать подобный современный военный штурм.

— Северная и западная сторожевые башни, — приказывает Ксандер, — открыть огонь.