Глава 98

Ксандер

Аурелия, кажется, весьма увлечена Костеплетом, королем Эшзейлом, который выглядит во всех отношениях величественным мужчиной для этого островного королевства анималия. Ревность закипает во мне при виде восторга, наполняющего ее глаза, когда она бросает на него украдкой взгляды, но я должен напомнить себе, что он может быть ее единственным живым кровным родственником.

И все мы знаем, насколько особенны Костеплеты.

В этом месте кажется, будто магия живет в самом воздухе, поэтому когда королева Альтара показывает, что нам следует идти за ними и за предателем Генри по каменной тропе вокруг древнего на вид храма, я не могу удержаться от того, чтобы не глазеть вокруг, точно ребенок в кондитерской лавке. К тому же они без проблем поворачиваются к нам незащищенными спинами, и я не знаю, стоит ли мне обижаться на это, пока я разглядываю голые, мускулистые спины зверей, шествующих за своими королем и королевой. Это совсем другой тип анималия, и я не думаю, что наши современные правила применимы к ним.

Храм в итоге оказывается за домом, который может быть жилищем смотрителя, и Зейл левитирует стол и стулья изнутри дома так, словно делает это каждый день. Его точность и скорость не похожи ни на одного кошачьего или дракона, которых я когда-либо видел. На самом деле я думаю, что мой собственный отец, который насмехался над всеми, кроме лордов-драконов, был бы ошеломлен этим мужчиной.

Я знаю, как важна семья, а это то, что было украдено у моей Регины. Она уже смотрит на Альтару со слезами на глазах и с улыбкой, какой я не видел прежде. Если она сможет найти здесь родственную душу, возможно, это исцелит ту часть ее сердца, которая разбилась, когда Змеиный Двор изгнал ее.

Мы садимся, и беловолосый Кай забегает внутрь и выносит стаканы с холодным фруктовым соком, который никто из нас пока не горит желанием пить. Наши новые друзья поступают с придворной учтивостью и делают вид, будто не замечают этого, что уже повышает их в моих глазах.

Аурелия принимается объяснять нашу ситуацию без промедления, и кажется, королева Альтара использует помощь нам как способ доказать, что им всем можно доверять. Лайл и Коса сидят рядом с Региной в качестве ее охраны, пока мы с Дикарем стоим, не спуская глаз с двух звериных лордов, которые без стеснения глазеют на меня.

— Упырь — василиск, — говорит Аурелия. — У вас… есть такие здесь?

Король и королева обмениваются взглядами, прежде чем Зейл произносит.

— У нас есть крупные змеи, да. Вообще-то это даже мои кузены.

Аурелия медленно кивает.

— У него есть власть над тенями, и мы обнаружили, что он может использовать эти тени, чтобы создать огромный… циклон.

— Вроде урагана. — Альтара кивает. — У нас здесь такое бывает.

— Только предполагается, что этот циклон отправит зверей в ад… мгновенно. — Аурелия сцепляет руки на столе. — Я никогда не видела ничего подобного, а теперь мы ожидаем, что мой отец придет в мой… замок и уничтожит всех, кто в нем находится.

— Отец Аурелии, — говорит Коса, — хочет, чтобы Змеиный Двор правил без какой-либо конкуренции. Он уничтожит всех зверей, кроме змей.

— И нет никакого способа остановить василиска? — спрашивает Зейл, приподнимая брови, словно считает, что у него не возникло бы проблем со сдерживанием Упыря.

Глаза Аурелии двигаются, пока она обдумывает это.

— Хотя он и не хочет, но если ему прикажут сделать это, у него не будет иного выбора, кроме как подчиниться из-за различных порабощающих заклинаний. Так что эта возможность существует.

Лицо Зейла внезапно темнеет.

— Значит, он пленник, как и я когда-то. — Я удивлен, что он раскрывает нечто столь уязвимое. Он, должно быть, действительно считает, что мы не представляем угрозы.

— Это весьма серьезный враг, — говорит Альтара. — Мы понимаем такой тип противников, леди Аурелия. — Она потирает живот, словно тот ее беспокоит, и Генри снова взмывает к ее животу, плюхаясь прямо на него. Интересно, не схватки ли Брекстона-Хикса у нее начались. — Я также знакома с темной магией. Такой вакуум силы потребует равной силы в качестве противовеса, чтобы закрыть его. Это известное правило магии. Сила должна противостоять силе равной величины, чтобы аннулировать ее.

Зейл чешет челюсть.

— Как его истинные пары, вы обладаете равной силой, верно?

Аурелия замирает. Я тут же понимаю, о чем она думает. Свирепый свет вспыхивает в ее глазах, когда темная идея расцветает в ее голове, точно трупный цветок. Хотя мы, мужчины, обладаем равной силой, наша Регина превосходит всех нас.

Мой дракон берет верх, распаляя меня и делая мой голос глубоким. Я больше не борюсь с ним, потому что мы одна личность, и теперь я его понимаю.

— Даже не думай об этом. — Мой голос звучит гортанно и низко, живое пламя вырывается из меня.

Стоящие мужчины-Костеплеты делают шаг назад, уставившись с неверием, но мои глаза предназначены не для них.

— Ты не пожертвуешь собой ради него или ради нас. Не в этой жизни, Регина.

Она смотрит на меня, приоткрыв свой идеальный рот, ее глаза широко раскрыты и прикованы ко мне, ее дыхание вздымается от эмоций. Она шипит, отдавая мне команду и не моргая.

— Ты не смеешь указывать мне, что делать, дракон.

— Я всегда буду исполнять твои приказы, сапфир-моей-души, но только не этот.

Она закрывает глаза.

— Мы обсудим это позже.

Я оскаливаю зубы на своих братьев, молча прося у них поддержки. Именно Коса проникает в мой разум.

Я согласен, огненный брат. Она не пожертвует собой.

Только это успокаивает меня и гасит мое пламя. На данный момент.

— Значит, другого пути нет? — спрашивает Лайл, переводя взгляд между двумя королевскими особами. — Кто-то должен активно противостоять силе теневого вихря?

— Если только вы не сможете убить его до того, как он это сделает, то да, — говорит лорд Раен. — Я не вижу иного решения для этого, а ты, мой король?

Король Зейл переводит взгляд с лорда Раена на Аурелию.

— Царство теней — неприятное место. Оно не ответит никому, кроме человека, который его открывает, если только его не превзойдут силой.

Аурелия откидывается на спинку стула, глубоко вдыхая. Дикарь, нервный рядом со мной, отходит, чтобы понюхать деревья, окружающие сад. Лорд Кай наклоняет голову и следует за ним. Мы все поворачиваемся, чтобы на мгновение понаблюдать за ними двоими — судя по всему, самыми взрывными из нас.

Кай сужает глаза на Дикаря, принюхиваясь к воздуху вокруг него.

— От тебя странно пахнет.

Дикарь зеркалит его, тоже сужая глаза.

— От тебя пахнет еще страннее. Можно посмотреть на твой меч? — Он указывает на черную сережку Кая.

— Конечно. — Кай снимает сережку, и та мгновенно разрастается, пока не превращается в полноразмерный черный клинок. Беловолосый мужчина протягивает оружие для жадного осмотра благоговеющего Дикаря.

— Ты.

Я поворачиваюсь к группе за столом, и мне требуется секунда, чтобы понять, что король Эшзейл обращается ко мне, его голос не угрожающий, а мягкий, почти трепетный, когда эти глаза, те же, что у моей Регины, осматривают меня с ног до головы.

— Никого из твоего рода не видели на этих землях почти тысячу лет. Потомство Древних Королей Двора Темных Фейри, если я не ошибаюсь. Они больше не могут перекидываться, но все еще носят имя Темный Клинок.

Мир словно останавливается. Я смотрю на него, и мое дыхание внезапно жжет легкие от узнавания. Мои глаза находят глаза моей Регины, когда она тоже мигает от удивления.

— Они знают мое имя, Регина.

— В этом есть смысл, — тихо говорит Коса. — Род твоей матери уникален, Ксандер, как и сородичи Аурелии.

Возможно, впервые в жизни я не знаю, что сказать. Но губы Зейла изгибаются в намеке на улыбку, от которой зверь во мне встает на дыбы.

— Мы можем увидеть ее? — спрашивает он. — Твою форму дракона?

Я перевожу взгляд на Аурелию за разрешением, и моя прекрасная Регина улыбается, покусывая губу.

— Ты не можешь сказать «нет», Ксандер.

— Не могу, — соглашаюсь я, ухмыляясь.

Они выводят меня к передней части дома смотрителя, где ухоженная грунтовая дорога с колеями от повозок обрамлена дикими джунглями. Все отступают назад, и мне приятно видеть восторг и любопытство, мерцающие в глазах короля-Костеплета.

— Любой повод выпендриться, — говорит Дикарь, пока я снимаю одежду и складываю ее аккуратной кучкой.

— Ты не можешь его винить, — заявляет Лайл с неохотой, притягивая мою одежду к себе телекинезом.

Я не тороплюсь перекидываться, позволяя моему духу овладеть мной, позволяя чешуе, клыкам и крыльям подчинить меня, пока не пьянею от собственного величия.

Кай ахает, а остальные мужчины что-то бормочут друг другу, пока их королева хлопает и ликует, подхватывая Аурелию за руку. Я смотрю на них сверху вниз, пока они разглядывают меня с изумлением.

Покатай их, — зовет Аурелия.

Я думаю, она хочет отблагодарить их за помощь или просто за их солидарность с ней. Поэтому я фыркаю и трясу головой.

Мужчины не теряют времени и быстро карабкаются по моей передней лапе так, словно рождены для этого.

— Твердая, как камень, — говорит Зейл, постукивая костяшками пальцев по чешуе на моей шее. — Это очень впечатляюще, лорд Ксандер.

Я киваю головой в знак согласия и расправляю крылья, приседая и взмывая в воздух.

Мужчины издают радостный крик от скорости, когда мы поднимаемся над влажной жарой густых джунглей внизу. Я пользуюсь возможность посмотреть с высоты птичьего полета, чтобы увидеть больше этого острова, которым правит Зейл.

— Вон там мой замок на юге, — говорит Зейл, и я слышу его улыбку, когда он указывает на великолепный, раскидистый комплекс, очевидно недавно построенный. — А далеко на севере находятся два острова, образующие Острова Эллития, откуда родом предки моей жены по материнской линии.

Мы находимся достаточно высоко, так что я вижу второй остров вдалеке, густо покрытый зелеными джунглями с паром, поднимающимся от зелени, окруженный ярко-синим океаном, способным соперничать с глазами Костеплетов. Это потрясающий пейзаж, и я позволяю себе покружить минуту.

Что-то могущественное касается моего разума. Оно огромно, в нем есть оттенок чего-то безгранично темного, но в конечном итоге оно полно света. Я узнаю это и принимаю запрос на связь.

Моя жена говорит мне, — произносит Зейл, — что связь между тобой и моей кузиной темная, в отличие от остальных ее суженых.

Она видит связи? — спрашиваю я через мгновение.

У нее много сил, так как она потомок могущественной королевы-колдуньи Эллитии, — говорит Зейл. — Включая исцеление. Но да, видение связей — одна из них.

Я совершил тяжкую ошибку, Ваше Величество, и расплачиваюсь за нее каждый день.

У меня есть вопросы к этому королю, и я обращаюсь к нему телепатически. Он позволяет это и отвечает мне честно. Только после этого я начинаю спуск. В небольшом городке чуть к северу от того места, куда мы прибыли через портал, есть люди, и многие из них видят меня, тычут пальцами и кричат, когда я становлюсь виден отчетливее. Я наслаждаюсь этим мгновением, прежде чем приземлиться среди наших спутников.

Мужчины слезают, взъерошенные ветром, но сияющие от восторга, и я не успеваю я перекинуться обратно в человеческую форму, как Кай подбегает ко мне и прыгает, обхватывая руками и ногами мою шею.

— Это было самое лучшее развлечение за целую вечность, лорд Ксандер! — говорит он, слезая с меня и опуская босые ноги обратно на землю. — Огромное спасибо! — Он бежит обратно к лорду Раену, болтая о высоте.

Ты ведь понимаешь, что теперь они смогут перекидываться в драконов, — иронично говорит Аурелия.

Я смотрю на то, как король Зейл проводит пальцами по щеке своей жены, улыбаясь так, как мне слишком хорошо знакомо.

Не думаю, что это плохо.

— Нам нужно возвращаться, — объявляет Коса. — Мы благодарим вас за то, что вы смогли нам рассказать.

— Я бы хотела, чтобы мы могли сделать больше, — говорит Альтара, берет мою Регину за руку. — Если появится что-то еще, чем мы сможем помочь, пожалуйста, дайте нам знать.

— Вы очень помогли, — говорит Лия. — У нас больше информации… и больше надежды, чем было раньше.

— Сделай мне одолжение, — говорит Зейл с тем, что можно было бы описать только как лукавая улыбка. — Будь королевой-Костеплетом того мира. Я не допущу, чтобы мы не были там представлены.

Альтара смеется.

— Да! И ты должна прийти снова, кузина, когда твой мир станет скучным. — Она поглаживает свой живот. — Этот малыш был бы рад еще одной тете.

— Можно нам, Регина? — рьяно спрашивает Дикарь. — На каникулы?

Аурелия, чьи глаза блестят от целой гаммы смешанных эмоций, поглаживает своего волка по щеке.

— Все что угодно для моих суженых.