Глава 97

Аурелия

С надеждой и мольбой я шагнула сквозь мерцающий портал. Я хотела найти сородичей моей матери. Это была единственная мысль в моей голове. Может, если бы она знала других, подобных ей, у нее нашлась бы смелость постоять за себя перед моим отцом.

Шаг сквозь портал ощущался как прогулка сквозь ледяной торнадо. Внутри меня все словно смешалось воедино — жесткое давление, а затем высвобождение.

В дневной свет.

Воздух влажный, легкий ветерок охлаждает мою кожу и наполняет нос морской солью. Вокруг летние цветы, похожие на франжипани, и густые джунгли. Я щурюсь от яркого солнца, ненадолго прикрываясь рукой и шагая вперед, чтобы пропустить моих суженых за мной, пока мои босые ноги ступают по почве и траве.

Стрекочут цикады, пока глаза привыкают к виду джунглей. Высокие пальмы шелестят на ветру, а зеленые папоротники обрамляют потертую каменную тропу. Вдали слышен шум прибоя океанских волн, а прямо передо мной — задняя часть старого каменного здания, заросшая вьющимися лозами и яркими цветами. Я напрягаю слух в поисках любых признаков людей или анималия.

Ксандер тяжело дышит позади меня, также осматривая каменную тропу и то, куда она может вести. Дикарь проходит сквозь портал шумно и с бурными эмоциями. И именно тогда я поворачиваюсь, чтобы предостеречь его, и замираю как вкопанная, потому что портал, по крайней мере с этой стороны, выглядит как мавзолей — квадратное черное здание, одно из четырех, стоящих в ряд бок о бок.

Взгляд на них вызывает у меня мурашки, и Ксандер тоже поворачивается, чтобы посмотреть.

— Этот язык мне не знаком, — говорит он, указывая на руны, высеченные на каменной арке.

Лайл, а затем Коса выходят из портала, все еще переливающегося магической зеленью, лишь более блеклой в этом ярком свете.

Вдали раздаются голоса, и я слышу тяжелые шаги. Я резко разворачиваюсь, и Ксандер пытается отпихнуть меня себе за спину, но я не позволяю ему, и в итоге мы оказываемся прижаты плечом к плечу.

Каменная тропа, похоже, огибает это старое здание, и по ней шагает мужчина. Но вовсе не человек, и я знаю это всем своим нутром. Он высок, как Ксандер, широкоплеч и мускулист, как я вижу из-за отсутствия рубашки, с темно-коричневой кожей, как у моего пятого суженого, и смолисто-черными волосами, распущенными по спине. Он сплошь покрыт татуировками, а в одном ухе у него болтается сережка в виде черного меча.

И его глаза на этом красивом лице, от которого у большинства женщин задрожали колени, сияют ярким, магическим синим цветом. Он замирает на ходу, крепкие мышцы напрягаются. Мои глаза жжет, они наполняются слезами, которых я не ожидала. Одно слово отдается в моей голове, чистое и звонкое.

Сородич.

Это существо — Костеплет.

В моем выражении лица должно быть что-то, что выдает меня, потому что он недоуменно сужает глаза, быстро оценивая меня, мою стаю и дверь, из которой мы пришли. Он произносит что-то на языке, которого я не понимаю, глубоким и властным тоном, который говорит мне, что он имеет власть над этим местом.

Я делаю дрожащий вдох.

— Извините, я не понимаю.

Женский голос, раздраженный и нетерпеливый, раздается из-за его спины. Он вытягивает руку, когда она появляется подле него. Мы все тут же замечаем, что она глубоко беременна, а выражение ее смуглого лица меняется от раздражения к изумлению. У нее тоже черные волосы, но уложенные на голове в небрежный пучок из-за жары, и у нее самые блистательные изумрудно-зеленые глаза, заставляющие меня гадать, кто она, черт возьми, такая. Ее платье — с богато вышитыми узорами глубокого розового цвета, из легкого материала с короткими рукавами-крылышками. Она сдержанна и собрана, с интересом и уверенностью разглядывает каждого из моих пар, замешкавшись на глазах Ксандера, прежде чем выжидающе посмотреть на меня и приподнять брови.

— Нам нужно найти способ пообщаться, — говорю я, мельком глядя на Ксандера.

— Мне нарисовать картинку? — мрачно бурчит Ксандер.

Женщина улыбается, после чего толкает локтем мужчину-Костеплета.

— Они говорят на лобратианском общем, муж. — Она кивает мне. — Доброго дня. Откуда вы родом? Друг или враг, скажите быстро, пока кто-то из нас не попытался вас убить.

Мои пары ожесточаются, так что я знаю, что должна действовать быстро.

— Д-друг, — заикаюсь я, точно законченная дурочка, и мой голос тяжелеет от сдерживаемых эмоций. — Простите, я думала, что я единственная. — Я киваю на ее мужа. — Там, откуда я пришла, никого из нас не осталось.

Ее темные брови взмывают вверх.

— Никого из кого? — медленно произносит она, и то, как она смотрит в мои глаза, прямо на мои глаза, говорит мне, что она уже знает ответ.

Мое зрение расплывается, и вырывается лишь сдавленный шепот, потому что на большее я не способна.

— Костеплетов.

Она улыбается мне, и это ослепительное зрелище, выбивающее меня из моей нисходящей спирали эмоций.

— Ты слышал это, Зейл?

— Слышал, — медленно говорит мужчина, глядя на меня с легкой складкой между бровей. Слышать его голос на английском заставляет мою голову кружиться. — Это неожиданно. Мы не ожидали портала за храмом Ясани.

— Мы не знали, где он откроется, — говорю я, оглядываясь на моих суженых. — Я просто… думала о своей матери.

Что-то с треском проламывается сквозь джунгли позади них, и низкое, рычание наполняет воздух. Дикарь перекидывается на инстинктах, и меня заталкивают за спины остальных — множественные руки не оставляют мне выбора. Мой волк рычит во главе нашей группы, и я выглядываю из-за Лайла, чтобы увидеть двух крупных кошачьих, с юзом замирающих рядом с мужчиной и женщиной. Один — черная пантера, поджарый и мускулистый, а второй — кошачий с абсолютно белой шкурой. Ночь и день, они оба перекидываются в человеческие формы, и я не могу оторвать от них глаз, когда они оказываются высокими мужчинами с черными сережками-кинжалами в проколотых ушах — достаточно похожими на первого мужчину, чтобы быть его родственниками. На лице темноволосого, синеглазого Костеплета идут татуировки изящной линией через нос и щеки, а второй — беловолосый мужчина с широкими глазами, которые разглядывают нас с диким любопытством.

— Отставить, вы двое, — говорит женщина, маша на них рукой. — Мы выясняем, что за шум. — Нам она произносит: — Мы почувствовали, как вы прошли. Но учитывая, что вы пришли из-за ее храма, я полагаю, вас послала Дикая Мать.

Ксандер откашливается.

— Попасть сюда было той еще задачей, но моей Регине нужно было найти свой род.

— Регина? — спрашивает первый Костеплет. Он выглядит совершенно невозмутимым перед лицом агрессивной формы Дикаря, рычащего на него, или перед моими возвышающимися сужеными, хмурящимися на новоприбывших.

— Я центральная пара, — быстро говорю я, выступая из-за их спин. — Эти четверо мужчин принадлежат мне. — Я указываю на них всех как на напоминание о том, что здесь главная я.

Ее глаза расширяются от восторга, и она расплывается в улыбке.

— Все четверо? Надо же, какая прелесть! — Она смотрит на своего мужа. — Это мой рожденный звездами суженый, единственный в своем роде, король Эшзейл Костеплет. Вы в наших владениях, на Острове Костеплетов. Меня зовут Альтара. — Она указывает на беловолосого мужчину. — Это лорд Кай Песнь Кости и лорд Раен Костеплет. — Мужчина с татуировками наклоняет голову, но не сводит с нас подозрительных глаз.

Кай тычет в меня пальцем.

— Вам следует поклониться королевским особам, путешественники!

Дикарь перекидывается в человеческую форму с рычанием.

— Моя Регина никому не кланяется, кошачий! Это леди Аурелия Костеплет, последняя в своем роде! Убийца крокодилов и моя Регина! А меня зовут Дикарь.

Альтара улыбается, словно мы ведем приятную беседу.

— Приятно познакомиться, Дикарь. — Она подмигивает мне, абсолютно невозмутимая, и я понимаю, что она, должно быть, привыкла к подобным вещам.

Эшзейл выставляет руку, чтобы успокоить Кая.

— Никаких формальностей не требуется, брат. Судя по всему, эти люди — семья.

Альтара, которая, как я полагаю, является королевой этого места, если ее муж — король, сцепляет руки под подбородком и издает радостный звук.

— Семья! — Она жестикулирует в мою сторону. — Идем со мной, леди Аурелия. Ты похожа на человека, с которым я хочу дружить.

Голова Эшзейла резко поворачивается к ней, и она говорит что-то на их языке. Альтара кивает мне и улыбается:

— Она добрая, Эшзейл. Ты видишь это по ее глазам.

— Вероятно, просто потому, что они напоминают тебе обо мне, — мрачно говорит он.

— Добрый — последнее слово в списке тех, которыми я бы описала тебя. — Она машет на него рукой прежде, чем он успевает ответить.

Воспоминание приходит ко мне, не мое собственное, о другой беременной женщине, рассказывающей синеглазому мальчику, что его глаза были добрыми. Я мельком смотрю на Косу. Моя большая белая акула напряжена, его глаза метаются, оценивая обстановку, а за мгновение до этого встречаются с моими, смягчаясь в узнавании.

Я люблю тебя.

Я тоже люблю тебя, Регина.

Именно тогда Коса выходит из тени гробницы, снова надев рубашку, и Кай ахает, видя его.

— Кто вы такой, сэр? — спрашивает он тоном, который делает его ужасно молодым.

— Я пришел из моря, — говорит Коса своим поразительным хриплым голосом, от которого глаза Альтары расширяются. — Я большая белая акула. Моя Регина вежлива, но в нашем мире мы на пороге битвы. Один зверь идет, чтобы убить нас всех и забрать наш дом.

— Мы… по сути, ищем помощи, — тихо говорю я. — Ну, информации, которая может быть у вас.

— Подождите, — просит Раен. — Откуда мы знаем, что она семья? Мы не можем принимать незнакомцев на наших землях просто из-за их глаз, моя королева.

— Посмотри на нее, Раен, — говорит Альтара. — Эти глаза не могут принадлежат никому, кроме Костеплета, верно, Зейл? И посмотри на этот крошечный пушистый комочек у нее на плече! Никто, у кого есть такое существо, не может быть плохим!

Зейл не сводит с меня глаз, и это заставляет Лайла ощериться. Черт, это заставляет нервничать и меня.

— Вокруг тебя есть какой-то щит? — спрашивает он меня.

Я киваю.

— Сними его, леди Аурелия.

— Категорически нет, — рычит Лайл.

— Послушайте, — говорит Альтара, делая шаг вперед, вопреки протестам мужчин. — Драка между нашими двумя сторонами, скорее всего, закончится большим кровопролитием, мы можем с этим согласиться? — Дикарь пожимает плечами и кивает. — Итак… — Альтара пучит на меня глаза. — К тому же я беременна, и я не думаю, что вы причините вред женщине с ребенком, не так ли?

— Никогда, — честно говорю я.

Она взмахивает руками, словно говоря: вот и славно.

— Что касается другого вопроса, — говорит она лорду Раену, — я полагаю, леди Аурелия из рода принцессы Эши. Она и ее суженые покинули эти земли ради других и так и не вернулись. В исторических книгах никогда не документировалось, что с ними стало. Я происхожу от ее старшей сестры, Матрики.

Зейл хмурится.

— Двоюродные сестры с обеих сторон.

Альтара издает неженственный фыркающий звук.

— Родство довольно дальнее, муж. — Она сканирует моих суженых прищуренным взглядом. — Эти четверо мужчин хорошо к тебе относятся, кузина?

Черт, кажется, я уже люблю ее. Я не могу сдержать улыбку и делаю шаг вперед, игнорируя руку Дикаря, задевшую мое предплечье.

— У них время от времени бывают капризы, но в остальном они меня любят.

Она снова расплывается в улыбке.

— Очень хорошо, иначе у нас бы возникла проблема. — Ее изумрудные глаза осматривают их с затаенной угрозой, прежде чем вернуться ко мне. — Итак, что это за битва? Кого мы убиваем?

Я подавляю еще одну волну слез. Я ожидала чего угодно, кроме солидарности. Я колеблюсь еще мгновение, переводя взгляд на Зейла.

— К сожалению, моего отца.

Альтара берет Зейла под руку.

— О, мы кое-что знаем об этом, моя леди. Идемте, давайте посидим вместе.

Я оглядываюсь на своих суженых, колеблясь на мгновение, но они ждут моего решения. В конце концов именно Генри задорно чирикает и устремляется к Альтаре, воркуя над ее животом.

— Привет, дружок, — с восторгом говорит Альтара. — Я уже люблю тебя! Как тебя зовут?

С этими словами напряжение рассеивается, и Дикарь издает звук, наполовину вздох, наполовину фырканье.