Дорогой дневник, я пятьсот тысяч раз слышала: «Все, что нас не убивает, делает нас сильнее». Кажется, это самая заезженная фраза, которую в моем окружении произносили при каждом удобном и неудобном случае. Не сдала экзамен? Не убивайся, это сделает тебя сильнее. Бросил парень? Это тоже не убьет тебя, а только закалит. Убило кого-то молнией? Расслабься, не тебя же, радуйся, теперь ты сильный. Но конкретно сейчас я поняла, что это не набор слов, превратившихся в банальность, а истина. Все, что случилось со мной за последние месяцы, не просто сделало меня сильнее, я буквально переродилась в другого человека. Меня словно разобрали, как конструктор, и потом из тех же частей сделали новую, более сильную. Я была даже благодарна судьбе за все эти приключения с элементами мистики, боевика и эротической драмы. Улетала я из Москвы унылой мямлей, плывущей по реке жизни, а вернусь (если вернусь) прожженной искательницей приключений. Если раньше, сидя за столом, мне и рассказать-то о себе нечего было, то теперь меня будет не заткнуть. Я так укомплектовала свою жизнь яркими событиями, что, скорее всего, могла бы ездить по стране и читать лекции на тему «В огне не горю, в воде не тону». Надо предложить Филиппу написать обо мне пьесу с таким названием.

Кстати, о Филиппе. Утром он позвонил и сказал, что уже на пересадке в аэропорту Стамбула. Я рассказала ему, что Алиса идет на поправку. До его прилета было часа три, я решила посвятить их себе. Шла зима, и пусть в Турции она не такая суровая, как в Москве, все равно бывало прохладно, однако сегодняшний день выдался солнечным и теплым. Я вытащила лежак на солнце и устроилась, подставив лицо под его лучи. Я была почти счастлива и хотела насладиться этим, пока в моей жизни опять не произошло что-нибудь неожиданное. Гектор ленивой походкой подошел ко мне и улегся рядом, я запустила руку в его шерсть и стала гладить. Но длилось мое уединение недолго. Зазвонил телефон. Это была мама.

– Варя, добрый день. – Несмотря на то что прошлой ночью я как будто бы ее простила и решила принимать такой, какая она есть, я все равно ждала каких-то упреков, но их не последовало. – Я много раз перечитывала твое письмо. Очень много. Тебе удобно сейчас говорить?

– Да, мама, я лежу на солнышке и ничего не делаю.

– Я правильно поняла – ты хочешь, чтобы мы с тобой попробовали начать сначала? – Она говорила с опаской, словно боялась, что неверно меня поняла.

– Именно так, мама. Если верить твоей Розе, это наша с тобой не первая совместная жизнь, и, опять же, если она не врет, все прошлые разы были неудачными. Так почему бы не попробовать изменить ситуацию?

– Варя, ты уверена, что у нас получится? – Она словно сомневалась в том, что готова стать нормальной матерью.

– Не уверена, но стоит попробовать. В конце концов, мы с тобой выяснили, что любим друг друга, а это значит, что все остальное – нюансы. – Лицо мое уже полыхало под обжигающими лучами.

– Я позвонила Розе… – Мать сделала паузу, видимо, ожидая моего сарказма, но я попросила ее продолжать. – Она в замешательстве. По ее словам, ты не способна ни любить меня, ни тем более сделать первый шаг к примирению.

– Ну, значит, я сломала Розу. Ну или она не такая профессионалка, как ты о ней думаешь. – Я надеялась, мать оценит тот факт, что в одной фразе с именем Роза не прозвучало слово «шарлатанка».

– Чисто теоретически человек может переродиться при жизни, такое бывает, но она с таким никогда не сталкивалась. – Мама говорила очень аккуратно, словно боялась меня вывести из себя. И я ее понимала: обычно все наши разговоры про ее сверхъестественных подруг вызывали во мне волну гнева.

– Ну, тогда передай ей, что она права. Я действительно переродилась.

– Я узнавала, что для подобного должно случиться что-то ну очень из ряда вон…

– Мама, выбирай… – Я откашлялась. – Я пережила землетрясение; едва не сгорела заживо; ребенок, за которым я осталась присматривать, чуть не умер; моя новая подруга ограбила яхту миллионера, а меня сочли соучастницей; я дважды переспала с самым красивым мужчиной на земле; ну и еще в меня стреляли. Кажется, все.

– О господи, как же много я не знаю о тебе…

– Как видишь, мама, я со всем справилась, так что в твоем мире тонких материй можно фиксировать случай первого перерождения при жизни.

– Когда ты возвращаешься? Я хочу знать все в подробностях.

– Вернусь я неизвестно когда, я невыездная, потому что прохожу по одному громкому делу то ли как свидетель, то ли как соучастница преступления. А для того, чтобы у тебя были представления о том, как я живу, я дам тебе почитать мой дневник. – Я уже начала жалеть, что вывалила на мать все проблемы разом, все же мы «начали все сначала» буквально несколько часов назад – возможно, стоило выдавать информацию о своих приключениях дозированно.

– Варя, я могу тебе как-то помочь? Может, нужны деньги?

– Просто скажи, что ты меня любишь, мне этого достаточно, с остальным я справлюсь.

Мать замолчала. Наверное, написать «я люблю тебя» в соцсетях ей было проще, чем сказать словами.

– Я, конечно же, люблю тебя. Не знаю, почему ты в этом сомневалась.

– Может, потому что дурой была. Я тоже тебя люблю, мама, не беспокойся за меня.

– Я позвоню тебе завтра? – Она говорила так неуверенно, что мне ее стало жалко.

– Мама, звони мне каждый день, а иногда и по два раза в день. Не надо спрашивать разрешения!

– Хорошо-хорошо. Береги себя. Я позвоню Розе, расскажу, какая ты молодец и как смогла переродиться. Она обалдеет. – Вызов завершился.

Я не знала, как долго у нас с матерью продлится наш конфетно-букетный период, но надеялась, что по его окончании мы сможем построить крепкие отношения, в которых не будет взаимных упреков и обид. Я вспомнила Шарлотту, которая горько переживала ссору с дочерью, вспомнила Филиппа, который в эту самую минуту мчался из другой страны к своему больному ребенку, вспомнила Зейнеп и ее тетю, которая прибежала меня спасать только потому, что ее попросила племянница. Я тоже хотела иметь семью, в которой все друг друга поддерживают. В конце концов, мать скоро начнет стариться, и кто, как не я, должен будет ей помогать? Заботиться о любимой матери гораздо приятнее, чем о той, которая тебя раздражает.

Я вернулась в дом и умылась холодной водой: от пребывания на солнце лицо заметно покраснело.

Филипп приехал ближе к обеду. Вид у него был уставший и измученный, глаза покраснели от недосыпа, волосы торчали во все стороны. Он поставил на тротуар чемодан, подошел ко мне и обнял.

– Спасибо тебе большое, ты спасла мою дочь. – Затем он отстранился и посмотрел мне в лицо. – Я собираюсь в больницу. Ты со мной?

– Конечно, не обсуждается. – В голове всплыли воспоминания о его поцелуях, но я прогнала их прочь, потому что им было не время и не место.

– Тогда дай мне пять минут.

Он подхватил чемодан и ушел в дом. «Хорошо, что мы не переспали, – подумала я, – иначе сегодня чувствовали бы себя неловко». Во всем этом кошмаре, который случился с его дочерью, чувство вины за проведенную друг с другом ночь точно оказалось бы лишним.

Алиса была все еще бледной, но уже улыбалась. За эти сутки с небольшим она заметно похудела, отчего глаза стали еще больше и выразительнее. Вместо пижамы на ней была больничная рубашка, застиранная, с выцветшим рисунком, но чистая и свежая. Ее грязные волосы кто-то аккуратно расчесал и собрал в хвост. Когда мы вошли в палату, девочка захлопала в ладоши. Попыталась встать, но доктор жестом запретил это. Мы по очереди обняли ее: сначала Филипп, потом я.

– Папочка, а где ты был все это время?

Я только сейчас вспомнила, что Алиса не знала о том, что он улетал в Париж.

– Я ездил во Францию на один день. – Он погладил ее по волосам.

– Ух ты, к Инне? Как ее фильм?

– Не знаю, кажется, все хорошо. – Я заметила, что Филипп неохотно говорит о жене. – Она старается, надеюсь, все у нее получится.

– Папа, а ты знаешь, что Варвара умеет разговаривать с призраками? – Алиса под присмотром доктора аккуратно села и задумчиво посмотрела на меня.

– Это ты ее научила? – Филипп показал мне рукой на свободное место у ног дочери, приглашая сесть с ними.

– Когда я заболела, пришли призраки и стали уговаривать пойти с ними, но Варя им такое устроила! Ты бы видел! Стюардесса даже заплакала.

Филипп посмотрел на меня вопросительно.

– Скажи им, что в следующий раз я с ними и подраться могу, если надо будет.

– Они больше не вернутся, ты их так напугала! – Она поманила меня пальцем, чтобы я нагнулась к ней, и зашептала: – Я слышала, как ты кричала мне про самое красивое место на земле, когда меня увозили. Я сказала призракам, что никуда с ними не пойду, потому что мне надо с тобой в Долину бабочек.

– Значит, первым делом мы поедем туда, тебе там понравится. – Я обняла ее и прижала к себе худенькое тело.

– А теперь вам всем пора оставить Алису, ей нужно отдохнуть, сил у нее пока еще не так много, как она думает. – Доктор указал нам на выход.

Мы пообещали приехать завтра, по очереди поцеловали ее и вышли в коридор.

В эту минуту мне позвонила Зейнеп. Должно быть, она уже приехала в Гёчек и хотела договориться о встрече. Я отошла в сторону, а Филипп остался говорить с доктором.

– Вария, нет времени, я срочно. – Она говорила быстро и четко.

– Я слушаю.

– Айрин в нашем новом отеле, вернее, девушка с голосом, похожим на ее.

Я отошла дальше по коридору, чтобы меня никто не слышал.

– Не помню, чтобы у нее был какой-то особенный голос.

– Обычные люди редко обращают внимание на голос тех, с кем разговаривают, но мы, сотрудники отелей, уделяем этому большое внимание. Мы же должны улавливать все интонации, чтобы удовлетворить постояльца. А уж этот мерзкий голос я точно никогда не забуду.

– Разве у нее мерзкий голос? – Я была почти уверена, что у Зейнеп паранойя.

– В обычной жизни нет, но когда она разговаривает с обслуживающим персоналом, еще какой мерзкий. Уж как она со мной говорила, когда жила в том отеле, где и ты, я никогда не забуду. – Она на минуту замолчала, а потом начала пародировать: – «Послушай, ты: или ты сейчас же принесешь мне кофе в номер, или я сделаю так, что тебя вышвырнут из этого отеля на помойку, с которой ты так долго выбиралась». – Звучало мерзко, но похоже на правду.

Я вспомнила, как Айрин называла Зейнеп низкожопой карлицей.

– А с чего ты решила, что она у вас в отеле?

– Мое руководство очень меня ценит и считает, что только я могу научить сотрудников в новом отеле правильно общаться с клиентами. – Она замолчала – видимо, для того чтобы я оценила ее успехи в работе. – Ну так вот, сегодня я встала за ресепшен, чтобы продемонстрировать, как надо себя вести. И знаешь что?

– Что? – Я вышла на лестницу и села на ступеньку.

– Пять минут назад позвонила девушка и отвратительнейшим голосом, именно таким, как у Айрин, попросила заказать ей такси через пятнадцать минут.

– Ты уверена, что это она?

– Почти уверена. Я клянусь, я не ошибаюсь! – Она опять начала передразнивать: – «Эй, ты, мне нужна машина через пятнадцать минут. Подними свою задницу и сделай все в лучшем виде».

– А ты проверяла по документам, кто живет в этом номере?

Если Айрин так близко, то ничего не мешало мне поехать в отель, чтобы убедиться на сто процентов, что это она, и вызвать полицию.

– Я как раз сейчас это делаю, одну минуту. Итак, на этот раз ее зовут Катарина Фальк и она из Швеции. Ну, здравствуй, Катарина…

– А что она предъявила при заселении? Паспорт? – Во мне нарастала тревога.

– Она заселилась по турецкому виду на жительство. Сейчас отправлю тебе фотографию.

Через секунду мне прилетело изображение документа – на меня смотрела девушка с длинными волосами, в очках.

– По-моему, это не она… – Я увеличила лицо на экране. Челка была настолько длинной, что закрывала даже брови. Над губой проглядывала родинка. – У Айрин точно не было родинки, – вспомнила я.

– Вария, если эта девушка рисует себе поддельные документы со скоростью типографии, нарисовать родинку над губой ей точно не составило бы труда. – Зейнеп была возмущена моей недальновидностью. – Знаешь что? Ее такси приехало, я сейчас ей позвоню и сообщу об этом, а после побегу к выходу и постараюсь незаметно посмотреть, она это или не она. – Подруга отключилась.

Я вышла в коридор, Филипп замахал мне. Доктор уже ушел, и он стоял один.

– Я потерял тебя. Врач сказал, что Алису, возможно, завтра выпишут, но ей придется долго сидеть на диете. Ее отравление оказалось настолько сильным, что шла речь о том, чтобы перевезти ее в Стамбул, но все обошлось. – Он сел на металлическое кресло у стены. Я видела, что ему стало легче.

– А чем она могла так отравиться? Это все-таки мороженое? – Я села рядом.

– Да, в городе было зафиксировано несколько случаев. Какая-то жуткая кишечная инфекция, компетентные органы проводят расследование. Надеюсь, больше никто не пострадает. Наверное, надо ехать домой, ты что думаешь?

– Ты езжай, а я прогуляюсь. Жду важного звонка. – Телефон завибрировал, это была Зейнеп. Я вскочила и побежала в сторону лестницы. – Увидимся позже.

– Тебе как-то помочь? Ты очень странно выглядишь.

Но я уже скрылась за дверью и не ответила. Выбежав на улицу, я перезвонила Зейнеп.

– Вария, прости, но, по-моему, это не она.

Не знаю, что я испытала в этот момент: облегчение или разочарование.

– А как ты поняла, что это не она? – Я села на лавку в тени апельсинового дерева.

– Айрин худенькая, а эта девушка полненькая. Лицо я не рассмотрела: она была в капюшоне и очках. – Зейнеп говорила расстроенно.

– Слушай, ну ведь она же маскируется. Наверное, могла под одежду подложить что-то, чтобы казаться полнее, нет? – Я цеплялась за любые возможности, потому что все же хотела, чтобы ее скорее поймали.

– Знаешь что? Я пойду в ее номер и проверю, она это или нет.

– А так можно?

– У меня есть мастер-ключ, я сотрудница отеля, формально я имею право зайти в любой номер, тем более ее там нет – и она даже не узнает, что я приходила. – Судя по звуку шагов, она уже куда-то шла. – Сейчас скажу Юсуфу, что не пойду пить с ним кофе.

– Он тоже приехал с тобой? – Я очень соскучилась по ним обоим, с момента нашей встречи прошло много времени, и я очень хотела встретиться с ними лично.

– А как же! В отеле столько девушек на него засматривается, я его ни за что не оставлю там одного.

Мне стало смешно от мысли, что кто-то, кроме Зейнеп, может влюбиться в маленького щуплого Юсуфа.

– Тогда будь осторожна, не хочу, чтобы у тебя возникли неприятности.

– Все нормально. Я зайду в номер, посмотрю, что там и как, и быстро выйду. – Она отключилась.

Я сидела и думала, что если в отеле действительно живет Айрин, то тогда ее арестуют, а я стану свободной. Я скучала по Москве, хотела увидеть мать, зайти в свой книжный, может, даже опять устроиться туда работать. Но вот таких друзей, как здесь, у меня там точно не будет. Где я еще найду подругу, которая ради меня пойдет на должностное преступление?

Телефон снова зазвонил, на этот раз Зейнеп звонила по видеосвязи.

– Вария, ты что, обгорела? Какая-то красная!

– Да, немного. Утром не намазалась кремом и загорала.

– Так, я у номера. На двери табличка «не беспокоить». Если это Айрин, то денег у нее должно быть и правда много – она поселилась в трехкомнатном люксе!

Зейнеп постучала в дверь и громко произнесла:

– Уборка номеров. – Затем, судя по звуку, приложила карту к замку и вошла в номер.

– Ну что там? Ты можешь переключить камеру, чтобы я видела не тебя, а комнату?

Через секунду я увидела на своем телефоне помещение, заваленное вещами. Я вспомнила, что, когда была в номере у Айрин в отеле, где мы познакомились, кругом тоже валялась ее одежда.

– Пока, кроме беспорядка, ничего подозрительного. – Она провела телефоном вдоль стены, где стоял диван.

– Что там торчит сбоку? – Я увидела какое-то темное пятно, которое показалось мне подозрительным.

– Это волосы! – Зейнеп наклонилась и достала из-под кресла парик – судя по всему, именно в нем постоялица отеля и фотографировалась для очередных документов. – Очки тоже тут, значит, все же это может быть Айрин. – Она показала мне очки в роговой оправе.

Затем Зейнеп перешла в спальню, там все тоже оказалось вверх дном. Для того чтобы устроить такой свинарник, в номере нужно было жить как минимум неделю. Но мы знали, что Айрин нигде не останавливалась больше чем на одну или две ночи, а значит, она обладала талантом превращать в хаос все, до чего дотрагивалась, будь то номер в отеле или чья-то жизнь.

– Вария, это точно она! Смотри! – Зейнеп повернула камеру в угол спальни, и я увидела розовое платье – то самое, в котором Айрин была на яхте, именно в этом наряде она совершила ограбление и сбежала.

– Вот это да! Значит, она нашлась! – Я стала нервно смеяться.

– Вария, в номер кто-то входит, она вернулась! Что мне делать? Меня уволят, если она поднимет скандал! – Изображение на моем телефоне металось из стороны в сторону.

– Зейнеп, без паники, полезай в шкаф. Судя по тому, что все ее вещи валяются на полу, туда она точно заглядывать не будет.

Зейнеп бесшумно пересекла комнату, открыла шкаф, а затем закрыла. Изображение на экране погрузилось во тьму, а затем связь прервалась. Следом прилетело сообщение: «Я буду писать, так безопаснее». А еще через минуту второе: «Она говорит на русском языке, я не понимаю. Попробую записать и отправить тебе».

Я вскочила с лавки и стала нервно ходить вдоль больничной парковки. Мы нашли Айрин, а значит, самым правильным сейчас стало бы позвонить инспектору Айтекину, но поверит ли он мне второй раз? Вдруг я ошиблась, и тогда меня точно отправят за решетку. Телефон завибрировал – пришло аудио, отправленное Зейнеп. Я снова села на лавку, включила запись и поднесла к уху. После непродолжительного шуршания я услышала Айрин, она говорила с кем-то по телефону. Голос становился то тише, то громче, она, как я поняла, ходила по номеру туда-сюда. Сначала разобрать слова было сложно, но в какой-то момент она начала громко кричать на собеседника:

«Слушай меня внимательно, я сегодня же должна уплыть из этой чертовой страны, ты же понимаешь, что меня могут арестовать в любой момент? Они дважды приезжали в отели, в которых я жила. Только чудом мне удалось убежать от полиции. – Пауза. – Заткнись и слушай! Сегодня, как мы и договаривались, твои люди должны забрать меня из отеля и отвезти в Мармарис. Мне нужно уплыть сегодня! Тебе понятно? – Пауза. – Да я готова хоть сейчас!»

Запись оборвалась. Следом пришло еще одно аудиосообщение – Айрин опять говорила на русском, на этот раз она смогла обуздать свой темперамент, голос звучал спокойнее. Был это тот же самый собеседник или кто-то другой, я не поняла.

«Сережа, почему я должна с ними договариваться? Почему они просят с меня предоплату, если ты обо всем договорился? Хорошо. Я заплачу. Выхода нет. Яхта до Родоса уходит ровно в шесть, они сказали, что ждать не станут. Если в назначенное время меня не будет, то они уплывут без меня. – Пауза. – Значит, выезжаю в Мармарис. В Греции точно все схвачено? На границе не возникнут проблемы? Скорей бы завтра…»

Мой мозг работал так быстро, как никогда. Какая-то яхта должна была забрать Айрин из порта Мармариса в шесть вечера, и Айрин требовалось срочно туда попасть. По каким-то причинам капитан не собирался ее ждать. Я открыла карту и проложила маршрут. Путь от Гёчека до Мармариса занимал примерно полтора часа. Я посмотрела на часы в углу телефона – было 16:00. Если я все правильно поняла, то Айрин собиралась выехать из отеля с минуты на минуту, иначе она не успеет на яхту, которая должна отвезти ее на Родос.

Я написала Зейнеп: «Она собирается в Мармарис, хочет оттуда уплыть». Следом прилетел ответ: «Ей кто-то позвонил, говорят на английском, я слушаю».

Чтобы не сойти с ума от нервов, я пошла в сторону моря. Не дожидаясь звонка от подруги, я все же набрала инспектора Айтекина, спустя вечность автоответчик на турецком сообщил мне, что «абонент не может ответить».

Зейнеп молчала, я начала глубоко вдыхать и медленно выдыхать. Паническая атака сейчас оказалась бы точно не к месту. На берегу было пусто. Если пойти направо, то я попаду домой, если налево – в центр города, там, где полиция. Может, стоит отправиться в участок и найти инспектора там?

Телефон завибрировал – звонила Зейнеп.

– Вария, она уезжает через полчаса, ей позвонил кто-то «от Сергея», они говорили на английском. Из разговора я поняла, что половину суммы она должна отдать кому-то сейчас, а вторую половину на яхте. – Зейнеп тараторила так быстро, что я не успевала за ходом ее мысли.

– А Айрин – она сейчас?..

– Она открыла сейф, взяла оттуда деньги и вышла из номера. Они с этим мужчиной договорились встретиться на выходе из отеля. После того как деньги будут получены, он кому-то позвонит и попросит, чтобы ее забрали через полчаса.

– Она ушла с вещами?

– Нет! Она вернется! Она ничего с собой не брала, кроме денег.

– Так, значит, скоро она может снова скрыться? Я звонила инспектору Айтекину, но он не отвечает. Надо ее как-то задержать. – От паники у меня вспотели ладони.

– Я уже это сделала! Айрин так торопилась, что забыла закрыть сейф, когда доставала оттуда деньги! – Зейнеп засмеялась.

– Не понимаю, объясни!

– Я дождалась, когда она выйдет из номера, вылезла из шкафа и увидела, что сейф открыт. Я сфотографировала содержимое. Там много часов, украшений, пачек с деньгами. И прежде чем уйти из номера, я поменяла код на дверце сейфа! – Она снова засмеялась.

– Так можно?

– Конечно, можно. Ты можешь хоть каждый раз менять код сейфа, когда закрываешь его, главное – не забыть, иначе не откроешь.

Это было гениально: без денег Айрин точно никуда не поедет, ей даже за яхту заплатить нечем.

– Я попробую еще раз дозвониться до инспектора Айтекина. Если он не ответит, позвоню в дежурную часть. – Я села на лавку, чтобы перевести дух.

– А я побежала на ресепшен, потому что наша птичка сейчас позвонит и примется орать, что не может открыть сейф, попросит прислать в номер мастера. Уж я позабочусь о том, чтобы он не пришел вовремя.

Я снова набрала следователя, но он опять не отвечал. Наверное, после той неудачной попытки арестовать Айрин он решил со мной не общаться. Я сбросила вызов и написала ему сообщение: «Это срочно! Я знаю, где Айрин (Наталия Шатле)». Затем я встала и пошла к стоянке такси, чтобы поехать в отель и лично увидеть бывшую подругу. Зачем? Я понятия не имела, в тот момент я вообще перестала соображать. Эта девушка подставила меня самым ужасным способом, благодаря ей я не могла вылететь из страны, считалась преступницей, пережила унизительный допрос, вынуждена была оправдываться, чуть снова не впала в депрессию. Я должна была собственными глазами увидеть, как ее арестовывают.

Всю дорогу из машины я набирала инспектору Айтекину, но он по-прежнему не отвечал. Я решила, что если к моменту, когда мы въедем в Гёчек, он не возьмет трубку, я позвоню в местную полицию.

Позвонила Зейнеп.

– Вария, она в истерике, она позвонила и начала на меня орать, что ее сейф не открывается! «Слушай, ты, или мне кто-то сейчас же откроет сейф, или тебя уволят!» – Моя подруга была перевозбуждена.

– Тяни время!

– Тяну! Я ей говорю: «Мадам, может быть, вы неправильно набираете код? Подумайте хорошо».

– А она что?

Таксист мчался как сумасшедший, и я впервые была этому рада.

– Стала угрожать судом, орать, что у нас не отель, а помойка.

Айрин была в панике, времени у нее, по моим подсчетам, не оставалось. Ее яхта уплывала в шесть – если через десять минут Айрин не сядет в машину и не поедет в Мармарис, на борт она не попадет.

– Задержи ее, я звоню в полицию. – Но не успела я сбросить вызов, как телефон снова зазвонил. Это был инспектор Синан Айтекин.

– Где она? – не теряя времени, спросил он.

– Отель «Сиеста» в Гёчеке.

– Вы уверены, что это она? – Судя по шуму, он ехал в машине.

– На двести процентов, но через десять минут она уезжает.

– Если это она, то мы ее не упустим! – Затем он что-то прокричал на турецком, и я услышала звук полицейской сирены.

Мой таксист словно понимал, что мы опаздываем, на дороге он вел себя как камикадзе: подрезал другие машины, проезжал на красный, не уступал дорогу пешеходам. До отеля, судя по карте, которую я держала открытой в телефоне, оставалось три минуты. Таксист резко затормозил, чтобы пропустить группу детей с воспитателем. Телефон снова зазвонил – это была Зейнеп.

– Вария, она уходит из номера! – Моя подруга была в панике.

– Задержи ее, полиция уже в пути!

– Я отправила к ней Юсуфа, он изображал работника отеля, который должен был открыть ей сейф. Юсуф тянул время как мог, она на него кричала, а потом ей позвонили, она схватила сумку и убежала!

Мой таксист затормозил у входа в отель, я дала ему четыреста лир и вышла на улицу. На парковке оказалось несколько машин, но все без водителей, кроме одной. Внедорожник черного цвета стоял заведенным, мужчина за рулем смотрел в сторону отеля. Я прислушалась – полицейских сирен не было слышно, значит, инспектор Айтекин еще далеко. Вдруг из ворот вышла девушка в больших черных очках и быстрым шагом направилась в сторону внедорожника. Она спешила. В тот момент, когда она взялась за ручку двери, я окликнула ее.

– Айрин!

Она замерла, затем повернулась ко мне. Я шла в ее сторону.

– Варвара? – Она как будто не сразу вспомнила мое имя. – Что ты здесь делаешь?

– Я? Я просто шла мимо, смотрю, а это ты…

Водитель внедорожника что-то крикнул ей через открытое окно.

– Я тороплюсь, давай позже увидимся, и вообще, я думала – ты уехала.

Айрин открыла дверь, но не успела она залезть во внедорожник, как я сказала:

– Ты опоздала. Все кончено.

На парковку влетели две машины с мигалками, из первой выбежал инспектор Айтекин в бронежилете и с пистолетом.

– Руки за голову, опуститесь на колени! Вы арестованы.

Он быстро шагал к Айрин. Не сводя с меня глаз, она опустилась на колени и сомкнула руки на затылке. Инспектор надел на нее наручники и резко поднял. Двое других полицейских проделали то же самое с водителем внедорожника. На моих глазах Айрин посадили в полицейскую машину, через пыльное стекло которой я увидела, как она повернулась ко мне и одними губами произнесла: «Сука».

– Еще какая! – крикнула я, но она меня не услышала.

Машина рванула с места и скрылась за поворотом. Из отеля выбежала Зейнеп, запыхавшаяся и вся красная.

– Они ее арестовали? – кричала она, подбегая ко мне.

Я закивала и засмеялась от счастья. Мы обнялись.

В этой истории была поставлена точка. Я свободна.