Дорогой дневник, иногда мне кажется, что моя мать права: переселение душ и правда существует, а я именно та из них, которая много жизней ничего не делала, плыла по течению, и в этой реинкарнации с меня вдруг решили спросить за все предыдущие. Иначе я не могу объяснить все происходящее со мной за последние месяцы.

Проснувшись утром на матрасе после землетрясения, я спросила у неба, под которым провела ночь: «Что у нас сегодня в программе? Цунами? Метеорит? НЛО? А может, ограбление банка?»

После всего, что случилось, я так и не смогла уснуть. Алиса, Филипп и Гектор мирно спали, а я смотрела на звезды и вела диалог сама с собой. В частности, я рассуждала о том, не начала ли я влюбляться в Филиппа и если да, то почему? Он был совершено не тем мужчиной, которые мне нравились. Может, богатая личная жизнь – это не про меня, но я точно знала, что дезориентированные растяпы – не мой типаж. Филипп был воплощением растерянности и отрешенности. Когда мы с Павликом только начали встречаться, первым делом купили робот-пылесос. Продавец сказал, что выбранная нами модель неплохая, но у нее нет системы построения карты помещения с последующим запоминанием. Каждый раз, когда наш Коля выезжал на уборку, комната, которую он до этого пылесосил уже не один десяток раз, была для него новой зоной. И вот Филипп почему-то у меня ассоциировался с нашим пылесосом Колей. Когда утром он выходил в сад, я видела, что он с трудом вспоминает, где калитка, а где мой дом. Во время творческого процесса он был настолько погружен в свои мысли, что окружающий мир мало его интересовал. Его лидаром[1] была Алиса, которая прекрасно понимала, с кем она живет, и помогала блаженному отцу-писателю выстраивать быт. Видя все это, могла ли я в него влюбиться? Или же это была просто симпатия? В конце концов, когда Филипп искал свои очки, которые висели у него на воротнике футболки, он был очень милым. Я не видела ничего плохого в том, что он мне нравится, главное – не влюбиться в него по-настоящему, тогда точно случится катастрофа. Я только-только выплыла из одной пучины, в которой едва не сгинула, и категорически не хотела прыгать в новую.

Ночью было холодно, Алиса все время ко мне прижималась, а рука Филиппа то и дело оказывалась на мне. Отец инстинктивно пытался накрыть ею дочь, но за компанию в его объятия попадала и я. Каждый раз, когда его пальцы касались моего плеча, я вздрагивала и сбрасывала его руку. Он спал так крепко, что ни разу не проснулся. Мне, к слову, холодно не было. Гектор, который по привычке растянулся вдоль моего бока, грел как печка, я даже немного вспотела. Заснула я, только когда небо стало серым, перед самым рассветом.

Примерно в восемь меня разбудила Алиса:

– Варя, как ты думаешь, а в туалет я могу сходить?

Она сидела на матрасе и терла глаза. Гектор уже ходил по саду в поисках своего мяча.

– Думаю, да, я бы тоже сходила. Пойдем рискнем, надеюсь, крыша на нас не упадет. – Я сбросила одеяло и встала на прохладную траву.

– Мои друзья-призраки сказали, что трясти больше не будет, и Гектор ведет себя как обычно. – Она потянулась.

– Призраки опять приходили?

– Да, пришли спросить, как у меня дела, а еще извинились, что не сказали про землетрясение. Он, вообще-то, тоже их видит. – Она кивнула на пса.

В доме Шарлотты царил бардак, но трещин на стенах не оказалось, и в целом вилла выглядела так, словно пережила не землетрясение, а лишь мальчишник немецких туристов. Мы сходили в туалет, умылись и снова вышли в сад. Филипп проснулся и смотрел по сторонам, словно не понимал, где он.

– Ну и ночь у нас была! Дом в порядке? – Он одной рукой тер глаза, другой обшаривал пространство вокруг себя, пытаясь отыскать очки.

– В доме попадали картины и вазы, а все остальное на месте. – Алиса подошла к нему и громко поцеловала в лоб. – Вот что я нашла на полу. – Она протянула отцу очки, он обрадовался и тут же нацепил их на нос.

– Значит, нам всем надо позавтракать и начать уборку. Что скажете?

– Я сделаю сэндвичи, Варвара сварит кофе, а ты иди умывайся.

Алиса побежала к дому. Я заметила, что в отсутствие Инны она стала хозяйкой и решала много бытовых вопросов.

– Варвара, ты повела себя как настоящая героиня, без тебя мы бы не справились. – Он встал и зачем-то начал заправлять постель, на которой мы все только что спали.

– Не стоит благодарности. Всегда рада помочь, хотя надеюсь, больше моя помощь не понадобится, по крайней мере в вопросах спасения от землетрясения.

Я смотрела на этого растяпу и думала, что, наверное, я очень мнительная, раз решила, что могу в него влюбиться. Филипп в эту минуту выглядел как ребенок. Он растерянно смотрел по сторонам, приглаживал волосы, искал обувь, поправлял подушку, начинал что-то говорить, но не заканчивал… Словом, жалкое зрелище. Мне захотелось взять его за руку, отвести в дом и усадить за стол. Но тут открылось окно, оттуда выглянула Алиса, которая уже успела переодеться в блузу с кружевным воротником, поверх которой был надет передник.

– Папа, сейчас тебе надо пойти почистить зубы, потом в душ, а затем мы будем завтракать, – проговорила она голосом воспитателя в детском саду. – Варвара, вари скорее кофе!

Окно закрылось. Филипп, получивший алгоритм действий, встал и молча ушел в дом, я отправилась следом готовить кофе.

После завтрака мы решили заняться уборкой. К этому моменту новость о землетрясении облетела мир, и я с удивлением обнаружила, что небезразлична огромному количеству людей. Сначала позвонила Зейнеп, которая в панике тараторила то на турецком, то на английском, но когда поняла, что со мной все в порядке, успокоилась и попрощалась, так как ей нужно было обзвонить еще добрую половину ее родного города. Затем отметился Мартин, он был взволнован и говорил очень официально:

– Ты не пострадала? Дом не пострадал? Тебе нужна какая-то помощь?

Я на все ответила отрицательно. Мы расстались на том, что, если мне что-то понадобится, я обязательно ему позвоню. Затем позвонила Шарлотта.

– Варри, представляешь, мне позвонила моя дочь! Она так испугалась за меня, что тут же забыла обиды и позвонила. Представляешь? Бьянка думала, что я в Фетхие! Испугалась, что я могла погибнуть! Это так приятно!

– Шарлотта, я очень рада! Значит, вы помирились?

– Еще как помирились! Мы договорились весной провести вместе отпуск, правда, не решили где. В Турцию она ехать категорически отказывается.

– А ты не хочешь спросить, как я? – перебила я ее.

– Ой, прости, как ты? Ты не пострадала?

– Нет, не пострадала, и дом, если тебе интересно, тоже. – Я сидела в гостиной домика, где жила, смотрела по сторонам и думала, с чего начать уборку.

– Конечно, дом не пострадал. И твой, и мой дом строили специально обученные люди, он сейсмоустойчив, его проверяли специальным оборудованием. Если в Фетхие и есть безопасные места во время землетрясения, то это дома Шарлотты Эванс! – Она говорила так уверенно, что я подумала: что, если случится новое землетрясение, я не выйду из дома.

Два часа я расставляла книги, убирала осколки, развешивала картины. Из того, что мне было дорого, пострадал только проигрыватель виниловых пластинок: при падении он разлетелся на три части и ремонту не подлежал. Матрас и одеяла я тоже отнесла в дом сама: лишний раз беспокоить Филиппа не хотелось. После того как в моем жилище снова восстановился порядок, я пошла убирать виллу, но, к моему удивлению, там уже тоже ничего не напоминало о землетрясении. Папа и дочь выбросили битую посуду, вернули на место картины и уцелевшие статуэтки.

– Варвара, смотри, у нас снова красиво! – Алиса обвела комнату руками. – Мы с папой все убрали, и теперь дом снова выглядит как прежде!

– Получается, я зря пришла? Думала, тут все еще беспорядок…

– Вовсе нет, давайте сходим прогуляемся, надо же узнать, что там в городе, может, кому-то нужна наша помощь! – Филипп спускался по лестнице в своем любимом спортивном костюме.

– Точно! – Алиса подскочила с места. – Подождите меня, мне нужно переодеться. – Девочка мигом умчалась наверх, для того чтобы в третий раз за день поменять одежду.

– Кажется, у вашей дочери одежды больше, чем у хозяйки этого дома, а она та еще шмоточница. – Я села за стол на кухне и налила себе холодный чай.

– Когда мы ее взяли из приюта… – Он на минуту задумался. – Уже даже не верится, что Алисы с нами не было в первые годы ее жизни, кажется, что она с нами всегда. Так вот, когда мы ее взяли, у нее было так мало вещей… буквально одно платье, пара футболок, какой-то свитер и джинсы. – Он тоже налил себе холодный чай, выпил и поморщился. – Мы повели девочку в торговый центр, чтобы она выбрала все что захочет. Она была равнодушна к игрушкам, аттракционам, зато в магазинах одежды ее глаза горели так ярко! Она была в таком восторге от манекенов! Мы тогда скупили все!

Я поняла, что впервые разговариваю с Филиппом о том, как в их жизни появилась Алиса.

– И с тех пор регулярно пополняете запасы одежды?

– О да, на это уходит ощутимая часть нашего дохода, но мы не против! – Он улыбнулся.

На лестнице появилась Алиса. Она была в джинсовом комбинезоне, на голове косынка, на ногах резиновые сапожки.

– Я почти готова, осталось собрать корзинку со сладостями! – Сбежав по лестнице, она открыла шкаф, достала оттуда плетеную корзину, в которую Шарлотта обычно собирала апельсины, и начала складывать туда упаковки печенья, конфеты, фрукты. – Все, я готова! – Девочка уже стояла у дверей.

Людей на улицах было больше обычного, жители громко обсуждали события прошлой ночи. Разрушений мы не видели, хотя кое-где заметили трещины в асфальте. Алиса шла впереди и раздавала прохожим сладости, говорила что-то на своем плохом английском, кого-то обнимала, кому-то махала ручкой. Через пять минут корзина опустела.

– Папочка, может, зайдем в магазин и купим еще сладостей? Посмотри, как люди радуются! – Алиса замахала группе пожилых женщин в платках, которые держали в руках ее угощения.

– Конечно, как скажешь. Твоим подаркам и правда все рады. – Он поправил ее косынку и взял пустую корзину.

– Кстати, папочка, а Инна звонила? – Алиса резко развернулась к нему.

– Звонила, очень переживала, хотела приехать, но я ее успокоил, сказал, что мы в порядке. – Заверение прозвучало не очень убедительно.

– Она, наверное, с ума сошла от переживаний! – Алиса шла впереди нас, рядом с ней вышагивал Гектор. – А когда она звонила? Что-то я не слышала.

– Когда ты убегала переодеваться, я не стал тебя звать.

Филипп посмотрел на меня виновато. Я видела, как ему неприятно врать дочери. Чтобы как-то его поддержать, я хотела сказать, что мне, например, не позвонила родная мать, но не стала.

Мы шли в супермаркет за очередной порцией конфет, когда зазвонил мой телефон – это была Зейнеп. Я отстала от своей компании и ответила.

– Вария, Айрин в Алании! – закричала она в трубку.

– Ты уверена? Откуда информация? – Я застыла, не в силах поверить тому, что слышала.

– Абсолютно. Менеджер одного отеля, который в том чате – ну, ты поняла, – написал мне сегодня, что у них поселилась молодая блондинка. Сняла люкс, рассчиталась наличными. – Зейнеп перешла на шепот. – Она вела себя подозрительно, и он слышал, как она говорит на русском.

– Это точно она! – Меня начало трясти.

– Я попросила его, если получится, прислать мне фото с камер видеонаблюдения, чтобы точно убедиться, что это она. Сейчас я тебе перешлю.

Я услышала, как параллельно с разговором телефон издал короткий сигнал – это пришло сообщение от Зейнеп. На черно-белом размытом снимке была девушка в больших черных очках. Я почти не сомневалась, что это Айрин. Короткая стрижка ей очень шла. Я снова прижала телефон к уху.

– Что нам делать? Надо звонить в полицию? – Я замахала Филиппу, чтобы шли в магазин без меня.

– Конечно! Сейчас я пришлю тебе название отеля! Вария, сегодня эту преступницу поймают, и ты будешь свободна! – Она ликовала, а мне стало и страшно, и легко одновременно. Одна из самых странных историй в моей жизни подходила к концу.

– Я должна позвонить инспектору Айтекину. – Я помнила про нашу договоренность.

– Только, умоляю, не говори ему, откуда информация, не хотелось бы скандала.

Я пообещала не выдавать ни ее, ни менеджера того отеля, где жила Айрин. Мы попрощались, договорившись созвониться позже. Я быстрым шагом зашла в магазин, у прилавков с выпечкой нашла Филиппа и Алису и объяснила, что мне надо срочно идти. На выходе позвала Гектора, который лежал у рядов с тележками, и мы отправились в сторону моря. Солнце клонилось к горизонту, и я решила, что если сегодня Айрин арестуют, то завтра я обязательно скажу за это спасибо мирозданию. Глубоко вдохнув, я набрала инспектора, он ответил после первого гудка. Я рассказала ему все, что знала, прочитала название отеля из сообщения Зейнеп, переслала ему фотографию и категорически отказалась признаваться, откуда у меня сведения.

– Вы уверены, что это она? – Он был максимально собран и говорил короткими фразами.

– Абсолютно, – заверила я, хотя тут же засомневалась в этом.

– В таком случае я свяжусь с коллегами в Алании. Ждите моего звонка.

Я села на ржавый лежак на берегу, обняла Гектора и постаралась успокоиться, меня била мелкая дрожь, как будто я замерзла. Если Зейнеп окажется права, то, возможно, уже завтра мне разрешат выехать из страны. Я посмотрела вокруг себя и подумала, что, кажется, не очень-то и хочу уезжать отсюда, но с другой стороны – я была счастлива, что наконец-то в этой истории окажется поставлена точка, я перестану быть частью преступления, которого не совершала. Радовалась ли я тому, что Айрин отправят за решетку? Нет, мне почему-то было ее жаль. Солнце скрылось за морем, на пляже стало прохладно. Я встала с лежака и пошла домой, Гектор бежал впереди, даже не подозревая, что, вероятнее всего, скоро мы с ним расстанемся.

Весь вечер я просидела в доме, не выходила в сад, чтобы случайно не столкнуться с Филиппом и Алисой. Они вернулись домой сразу после заката, звали меня выпить кофе, но я отказалась в ожидании очень важного звонка. В восемь вечера у дома остановилась машина, в ворота стали громко стучать – я знала, что это ко мне, и побежала открывать. Инспектор Айтекин заорал на меня сразу, как только калитка открылась.

– Ты это специально сделала? Ты что, решила меня подставить? – Он вошел в сад и кричал так, что, кажется, слышала вся улица.

– Я не понимаю, о чем вы… – Я пыталась вклиниться в его рев.

– Это была не она! – Он так закричал, что мне стало страшно. – Это была не она! Это туристка из Москвы! Вы понимаете? Полиция Алании арестовала совершенно невиновного человека!

Я была в таком ужасе от услышанного, что не знала, что сказать.

– Они скрутили ее на глазах у всего отеля, вы понимаете меня? – Он наклонился ко мне так близко, что я чувствовала запах сигарет из его рта.

– Я не знала, я думала… – Я блеяла, как овца, и не могла закончить фразу, потому что сказать мне было нечего.

– Вы хотите, чтобы я вас арестовал? Вы хотите за решетку? А может, это ваш с ней план? Что молчите?

Мне было так страшно, что я неожиданно для себя разрыдалась. У меня буквально началась истерика, наверное, в эту минуту я сделалась похожа на Инну.

На крики из дома выбежали Алиса и Филипп. Девочка, не разбираясь в причинах моего состояния, бросилась меня успокаивать.

– Что тут произошло? – Голос Филиппа был очень строгим.

– Вы кто? – Синан разозлился настолько, что вот-вот мог сорваться на грубость.

– Я друг Варвары. А вы кто? – Он смотрел то на меня, то на полицейского. Только тут я поняла, что Синан в гражданской одежде, и Филипп даже не знает, с кем говорит.

– Я старший инспектор жандармерии Фетхие Синан Айтекин, и сейчас я арестую вашу подругу за ложный донос!

Я слышала их голоса будто издали, они звучали в моей голове гулким эхом, в ушах слышался свист, я почувствовала, что теряю сознание.

– Воды, дайте мне воды, – попросила я и упала на колени.

Алиса обхватила мое лицо руками и закричала:

– Дыши! Дыши!

Что происходило дальше, я не помню, но снова контролировать себя я смогла лишь спустя какое-то время. Я уже находилась в беседке. Сознание мое меня не покидало, но я совершенно точно понимала, что пережила очередной приступ паники, и теперь голова моя раскалывалась от боли.

– Как вы себя чувствуете? – Инспектор Айтекин сидел напротив, в руках у него был стакан с водой, который он протягивал мне.

– Кажется, мне лучше, спасибо. Давайте посидим еще немного, и я буду готова поехать с вами. – Меня начинало тошнить, как всегда после подобных приступов, и я боялась, что не смогу дойти до машины.

– Не нужно, вы хотели сделать как лучше. – Он говорил уже мягче и спокойнее. Видимо, мой припадок прилично его испугал.

Филипп и Алиса вообще ничего не понимали, но вопросов не задавали.

– Я действительно хотела, чтобы ее арестовали. Я хотела сделать как лучше. – Я говорила полушепотом.

– Я поеду, приходите в себя. Извините, если я… – Он начал подбирать слова, но я замахала рукой, давая ему понять, что не виню его ни в чем. – Я позвоню вам завтра. – Он вышел из беседки и скрылся в темноте сада.

– Варя, тебе нужны сладкий чай и конфеты! Я сейчас принесу. – Девочка сползла со стула и убежала в дом.

Филипп смотрел на меня испуганно и молчал.

– Простите за все, что вы видели. – Мне было стыдно за свое поведение. Эта семья проводила одну истеричку в Париж, но вместо нее в их жизни появилась новая.

– Не извиняйтесь, этот полицейский вел себя непрофессионально, я думал, он вас ударит. Но я бы не дал вас в обиду, вы не думайте. – Он почему-то начал говорить со мной на «вы».

– Спасибо, я в этом не сомневаюсь. Вы не будете против, если я все расскажу вам завтра? Что-то сегодня я не очень себя чувствую.

Он закивал.

Я, не дожидаясь чая, ушла с Гектором к себе. Он был единственным, кого я была готова сейчас видеть рядом с собой. Эмоциональное состояние мое приближалось к тому, когда меня бросил Павлик, и я знала, что лучшим решением будет сейчас просто побыть одной. Дома я легла на кровать, натянула одеяло на голову и уснула.