Дорогой дневник, Инна отбыла в Париж, словно и не было ее с нами. Утром ей сообщили, что она прошла пробы, и уже после завтрака Филипп отвез ее в аэропорт Даламана. Оттуда, с тремя пересадками, будущая звезда улетела в столицу Франции. Как оказалось, чемоданы она собрала еще ночью: видимо, сомнений в том, что ее утвердят, не было. Вслух это не обсуждалось, но когда Инна объявила, что ее взяли на роль Брониславы Нижинской, все облегченно выдохнули. Мысленно каждый из нас готовился к тому, что ей могли отказать, и тогда случился бы такой приступ истерики, справиться с которым могли бы разве что скорая психиатрическая помощь и смирительная рубашка.

В целом, день без нее прошел необычайно тихо. Алиса расслабилась и выглядела очень спокойной. В обед она вышла в сад в платье со шлейфом и уселась с альбомом и карандашами под деревом. Гектор лежал рядом с ней. Мне предстояло заняться уборкой на вилле, по договоренности я должна была делать это раз в неделю. Я решила, что, раз Инна и Филипп уехали, можно спокойно привести дом в порядок, никому не мешая. Однако я не понимала, могу ли начать уборку, не спросив у кого-то из них. Думаю, что Инне было глубоко плевать, а вот Филиппа, возможно, стоило бы спросить, могу ли я входить, например, в спальни или достаточно убрать лишь кухню, гостиную и кабинет? Подумав какое-то время, я решила проконсультироваться по этому вопросу с Алисой.

– Если честно, ты можешь и не убираться, папа все равно ничего не заметит, – пожала она плечами.

– Это факт, твой папа такой отрешенный, что даже нашествие зомби не заметит, если оно случится.

– Он вообще-то не всегда такой, а только когда пишет свои пьесы, ну, или придумывает сериалы. Скоро он снова станет нормальным.

– А сейчас он ненормальный? – Мне было смешно оттого, как она скривила личико, изображая отрешенность Филиппа.

– Нет. Сейчас он ненормальный, но Инна говорила, что, когда такой, он лучше придумывает и ему больше платят. – Она расправила вокруг себя шлейф.

– Ну, так я пойду займусь уборкой? Что думаешь?

– Как хочешь, но можешь не очень стараться. У меня в спальне чисто, а папа даже не заметит, что у него убрались. А что с Гектором? – Она показала на собаку, которая рыла землю.

– Не знаю. Он никогда прежде не вел себя так. Гектор! – позвала я.

Пес поднял голову, подбежал ко мне и залаял, наверное, впервые за две недели.

– Что с тобой? Ты не заболел, дружочек? – Я присела и обняла его, он весь дрожал.

– Давай я с ним побуду, а ты занимайся своими делами. – Алиса подобрала подол и позвала Гектора, он, улегшись рядом, положил голову ей на колени.

В доме было чисто. Плита, покрытая тонким слоем пыли, ни разу не включалась: Инна питалась салатами, Филипп и Алиса – сэндвичами и фруктами, готовкой они не занимались. Я поставила грязную посуду в посудомойку и запустила ее. Протерла пыль, пропылесосила и поднялась на второй этаж. В комнате Алисы оказалось такое количество вещей, что ступить было некуда. Теперь мне стало понятно, почему она переодевается по три раза в день и почти не повторяется. Тут был свой, неведомый мне порядок, в который я решила не вмешиваться, а лишь поменяла постельное белье и пропылесосила. Далее следовало убирать спальню Филиппа и Инны. Сначала я подумала дождаться его из Даламана и спросить разрешения, но потом решила, что не обязана никого и ни о чем спрашивать: работа есть работа.

В спальне было чисто, но я заметила, что Инна вывезла абсолютно все. Ничего, кроме волос на подушке, не говорило о том, что она вообще здесь жила. Вещей у Филиппа было очень мало, все они лежали в чемодане. В корзине с грязным бельем находились только трусы и носки, что неудивительно, он почти всегда ходил в одном и том же: растянутой футболке в пятнах и штанах от пижамы – все это лежало на полу в ванной. Я подумала, не стоит ли мне постирать, но потом решила этого не делать. Вдруг чистая одежда вспугнет его муз, у него случится творческий застой, и мне за это влетит.

Я наклонилась, подняла вещи, чтобы аккуратно их сложить, но в какой-то момент, не знаю почему, прижала футболку к носу и глубоко вдохнула. Запах Филиппа мне очень понравился. Я недавно читала: ученые установили, что люди неосознанно выбирают себе вторую половину в том числе по запаху. Если партнерам нравится естественный запах друг друга, то значит, они могут создать пару, а если нет, то отношений быть не может. В статье даже говорилось об эксперименте с футболками. Нескольких мужчин попросили два дня ходить в одной и той же футболке, которые потом дали понюхать женщинам. Оказалось, что те футболки, которые пахли для женщин наиболее приятно, носили парни, обладавшие лучшей для них генной совместимостью.

Я поспешно отшвырнула футболку Филиппа, но испугалась вовсе не того, что нюхаю чужие вещи, а того, что этим странным поступком признаю, что он мне нравится, и запах его тоже. До меня вдруг дошло, что, кажется, я неравнодушна к Филиппу – как иначе объяснить это тепло, которое разлилось внутри меня, когда я вдохнула аромат его заляпанной футболки.

Я быстро, как смогла, закончила уборку, поменяла постель и спустилась на первый этаж. Запихала наволочки и простыни в машинку и запустила стирку, а затем ушла к себе. Мне срочно требовалось проанализировать все то, что я испытала, потому что если я начинала влюбляться, то с этим срочно надо было что-то делать.

Я сварила себе кофе, вышла в сад, села в раскладное кресло для пикника, которое недавно нашла под кроватью, и стала усиленно думать. Филипп мне определенно нравился. Он был приятным человеком, заботливым отцом, судя по всему, талантливым автором, а что еще? Могла ли я испытывать к нему влечение именно как к мужчине? Он был растяпой – я таких не любила, не был красавцем, особенно если сравнивать с Мартином, был оторван от жизни и – судя по тому, что женился на Инне, – плохо разбирался в женщинах. Тогда что же произошло в ванной? С чего мне вдруг пришло в голову нюхать его футболку? В итоге я пришла к выводу, что он был одним из немногих, кто относился ко мне с уважением и симпатией, а к таким я немедленно начинаю тянуться. Яркими примерами тому являлись мои новые друзья. Шарлоттой, Зейнеп и даже Айрин я увлеклась исключительно потому, что они проявили ко мне интерес. Мне нравился ход моих мыслей. Кажется, мое сердце находилось под контролем, и можно было выдохнуть.

Филипп отсутствовал почти весь день. Как позже выяснилось, вместо Даламана Инна случайно купила билеты из Анталии, и им пришлось срочно ехать туда. На рейс она в итоге опоздала, и они ждали следующего. Я остаток дня ничего не делала и лишь немного присматривала за Алисой. Мне было интересно: кто-нибудь из ее родителей вспомнит, что она вообще-то тут одна? Меня с ней, конечно, попросили посидеть, но часик-другой, а в итоге под моим присмотром она провела весь день. Хотя беспокоила меня сегодня не Алиса, а Гектор. Он словно сошел с ума: скулил, валялся, рыл землю, заползал под стол. Я решила, что, наверное, пулевое ранение на него так повлияло, и даже раздумывала, не съездить ли с ним к доктору. Но в итоге решила подождать.

Ближе к трем мне позвонила Зейнеп.

– Вария, ты сейчас будешь в шоке! Я такое узнала! – Она тараторила так быстро, что я понимала ее через слово.

– Зейнеп, помедленнее, что ты узнала?

– Айрин! Она еще в Турции! Я, как и обещала, отправила ее фото в чат сотрудников гостиничного бизнеса, и несколько человек подтвердили, что видели ее!

– Что? Где?

– Один менеджер из Алании написал, что она снимала у них виллу на сутки. Затем еще один, тоже из Алании, сказал, что у них она останавливалась в бунгало и платила наличкой. Затем еще два человека говорили, что девушка с идеальным английским, похожая на Айрин, арендовала у них тоже дома в Каше.

– Что значит – похожая? Ее трудно перепутать. – Я помнила, что Айрин всегда была в центре внимания, где бы ни оказалась.

– Двое последних сказали, что она блондинка с короткой стрижкой. – Зейнеп перешла на шепот. – Она заселяется с икаметом.

– С чем? – Я впервые слышала это слово.

– Карточка временного вида на жительство, у нас она называется «икамет».

– По ней можно выехать за границу? – Если да, то Айрин могла уже покинуть страну.

– Нет, на границе обязательно нужен паспорт.

Мне стало легче.

– Значит, она подстриглась и покрасила волосы, чтобы быть неузнаваемой!

– И купила поддельный икамет. Она живет везде не дольше суток, – заключила моя подруга.

– Значит, она в панике и понимает, что ее ищут. Человек в панике совершает ошибки и рано или поздно оступится.

– Я направила тем менеджерам личные сообщения и попросила написать, под какими именами она останавливалась.

– Отлично! Сообщи мне сразу, как только что-то узнаешь!

– Обязательно! Мы ее поймаем, вот увидишь!

– Зейнеп, а не надо ли нам сообщить об этом полиции? – Я вспомнила, что обещала инспектору Айтекину докладывать любую информацию.

– Ну, а что ты им скажешь? Еще всплывет, что у сотрудников турецких отелей есть чат, где обсуждают постояльцев, начнется скандал. Давай так: как узнаем, где она, так сообщим!

– Хорошо. Спасибо большое. Ты подняла мне настроение.

– Всегда рада помочь. Я побежала. К нам приехали три автобуса с китайскими туристами, столько дел! – Она отключилась.

Все-таки Айрин еще находилась в Турции. Я изучила карту, она путешествовала вдоль южного побережья. Наверное, Синан был прав и Айрин искала возможность сбежать отсюда по воде, и если это так, то рано или поздно она это сделает.

Алиса прервала ход моих мыслей:

– Варвара, с Гектором что-то случилось, посмотри на него.

Я вышла в сад. Пес был словно в прострации и не двигался.

– Смотри! – Моя маленькая подружка кинула Гектору его любимый мяч, но пес не отреагировал. Такого прежде не было. – Заболел, как думаешь? Я бы спросила у призраков, но они куда-то подевались.

– Я позвоню его доктору, поговорю с ним.

Не успела я достать телефон, как у дома остановилась машина. Приехал Филипп, он был злым и нервным. Скорее всего, перед тем как улететь, Инна устроила ему еще одну истерику.

– Варя, как вы смотрите на то, что мы сегодня где-нибудь поужинаем? Вы, я, Алиса и ваш пес.

Внутри меня снова возникло волнение. Я присмотрелась к Филиппу, он определенно не привлекал меня как мужчина.

– Давайте, куда вы хотите?

– Инна все собиралась сходить в какой-то «Ше Ла Ви». Сказала, что у них тут самый высокий рейтинг. – Он подошел к Алисе, поднял ее и поцеловал.

– Папочка, а разве ты не будешь писать? – Она обняла его руками и крепко прижалась к щеке.

– Сегодня я не способен писать, у меня другое настроение. Захотелось немного выпить. – Он опустил дочь на землю.

– А тебе не будет потом плохо, как тогда, на даче?

Филипп поморщился, видимо, та попойка надолго ему запомнилась.

– Ты права, действительно не стоит. Выезжаем в восемь, – сообщил он и ушел к себе, не дождавшись моего ответа.

Я решила, что на этом ужине буду внимательно следить за ним и за собой, чтобы наверняка убедиться, что я к нему равнодушна.

Ресторан оказался в самом деле очень приятным местом, с одним нюансом: там не продавали алкоголь. Филипп все же решил выпить, но официант с повадками, напоминающими Чеширского кота, с татуировками на русском языке, грустно покачал головой и сказал, что выпить мы можем все что угодно, но не алкоголь.

Филипп был все время немного растерян, если верить дочери, он все еще находился в фазе творчества и никак не мог определиться с выбором.

– Какие-то блюда все мне незнакомые. Ты сможешь мне что-то заказать? – обратился он ко мне.

– Я? Могу. Что ты любишь?

– Закажи ему курицу, он ее всегда ест. – Алиса изучала меню, которое скорее напоминало глянцевый журнал. – А я буду круассан с сыром халуми. Вы знаете, как круассан по-турецки? Крувасан! – Она засмеялась.

Официант принял заказ.

– Инна вернется сразу, как только отснимется. Пока неизвестно, сколько будут длиться съемки, но думаю, что недолго, ведь у нее не главная роль. – Он говорил это как будто самому себе.

– Папочка, конечно, она вернется, мы даже соскучиться не успеем.

В ресторан вошла большая черная собака неизвестной мне породы, обнюхала всех посетителей и улеглась в центре зала. Алиса, не спрашивая разрешения, подошла к ней и стала гладить по огромной голове, что-то приговаривая.

– Мы поругались очень сильно. – Филиппу с трудом давались разговоры на личные темы.

– Почему? Мне показалось, ты был рад тому, что она получила роль. – Я наблюдала за ним и за своим отношением к нему, пока все было ровно.

– Я рад, но всю дорогу она строила планы на жизнь после того, как фильм выйдет, и ни слова не сказала ни про меня, ни про Алису. Я, возможно, повел себя как плохой муж, но я сказал, что она эгоистка. – Он отпил комбучи, которую вместо вина предложил официант. – Что это за гадость?

– Думаю, ее скоро отпустит. А еще она такая истеричка… – Я сделала паузу, но он согласно кивнул, и я продолжила: – И, как только ее снова накроет, она тут же вам позвонит. – Я хотела добавить, что вообще-то это нездоровые отношения, но не стала.

– Тут ты права, но надеюсь, обойдется без истерик.

Принесли заказ, я позвала Алису, но, прежде чем приступить к ужину, Филипп отвел ее помыть руки. Я снова обратила внимание на то, что он был идеальным отцом.

– Что-то эта собака тоже нервничает, – заметила Алиса, вернувшись из туалета.

– Как ты это поняла? По-моему, она очень спокойная. – Я оглянулась: пес мирно лежал, положив тяжелую голову на скрещенные лапы.

– Он трясется, как и Гектор. Я хотела с ним поговорить, но ничего не поняла, он знает только турецкий. – Она начала жевать круассан.

– Алиса постоянно разговаривает со всеми животными. Инне это не нравится, поэтому я попросил Алису в ее присутствии не вести диалогов ни с кошками, ни с собаками. – Филипп погладил дочь по голове.

– Ну и ладно. Кошки и собаки тоже Инну вообще-то не любят. – Алиса говорила с набитым ртом.

– Ешь молча! – скомандовал отец.

Я, как и обещала себе, внимательно следила за Филиппом. В ресторане он выглядел как нормальный человек: не прерывал разговор, не наговаривал в диктофон и в целом был очень приятным. Его внимание распространялось в том числе и на меня: когда у меня упала вилка, он ее поднял и попросил Чеширского кота поменять ее, затем, когда я выходила в туалет, он взял на себя смелость заказать кофе и чизкейки, сам оплатил счет, опять не взяв с меня денег, а напоследок оставил официанту большие, на мой взгляд, чаевые. Какой вывод я могла сделать из этого вечера? Филипп был внимательным, щедрым, воспитанным. Ну допустим, думала я, а каково мое отношение к нему, не выходит ли оно за рамки обычной дружбы? Кажется, не выходит…

Мы прогулялись по набережной до стоянки такси и поехали домой. Алиса была счастливой и расслабленной, без Инны она перестала нервничать и контролировать себя. Она постоянно обнимала Филиппа, целовала его, снимала с его куртки катышки. При Инне она себя так не вела.

Мы вышли из такси и разошлись по своим домам. Гектор продолжал вести себя странно, и я решила, что, возможно, он заскучал по Шарлотте. Я слышала, что с собаками подобное случается. Чтобы успокоить его, я поставила ему его любимую пластинку Джули Лондон, Гектор забрался ко мне на диван и закрыл глаза, но его по-прежнему трясло мелкой дрожью. Я подумала, что если до завтра это не пройдет, то точно отведу его к доктору.

Спать я пошла примерно в одиннадцать и довольно быстро уснула.

Проснулась я от жуткого лая. Пес буквально сходил с ума. На часах было два ночи, я встала, но тут же едва не упала: пол как будто уходил из-под ног. Я подумала, что теряю сознание, но это было не так. Гектор тянул меня за край пижамы и рычал. Под моими ногами прокатилась волна, и в доме все задрожало. Я моментально проснулась. Это было землетрясение! Схватив с тумбочки телефон, я побежала за Гектором на улицу, за моей спиной с грохотом упал шкаф с пластинками. На улице орали сирены машин, деревья тряслись, отчего с веток с глухим звуком в траву падали апельсины. Я раскинула руки в стороны, чтобы сохранять равновесие. Волны то и дело проходили под ногами. Свет на вилле не горел: Филипп и Алиса спали. Я стала стучать в дверь виллы – при Шарлотте она никогда не запиралась, но новые жильцы, видимо, все же закрылись. Я принялась кричать. Дрожь земли прекратилась, но толчки могли повториться. Я стучала в окна, Гектор лаял. Наконец на втором этаже загорелся свет. В эту минуту земля снова задрожала, и на этот раз сильнее, чем минуту назад! Дверь наконец-то открылась, Филипп выбежал на улицу, на руках у него была Алиса, она плакала.

– Это землетрясение? – Он был испуган и говорил очень громко.

– Да! Отойдите от дома! – закричала я.

Толчки прекратились, но я все еще стояла, широко расставив ноги. Гектор носился между нами, обнюхивая всех, словно убеждаясь, что мы не пострадали. Филипп босиком стоял на холодной земле, прижимая дочь к себе. Одет он был в ту самую футболку и штаны от пижамы.

– Варя, я так испугалась! Я залезла под стол! Я слышала, как ты кричала! – Алиса протянула ко мне руки и обняла.

Мы стояли в центре сада, усыпанного апельсинами. Толчки не повторялись. На улице было шумно: люди выбежали из своих домов и громко кричали.

– Меня разбудил ваш стук в окно и лай собаки. Не понимаю, как я мог не проснуться от толчков. Вы знаете, что моя кровать уехала в центр спальни? – Филипп был испуган, как и все мы.

– Меня разбудил Гектор. Он начал лаять за несколько секунд до первого толчка. – Я наклонилась и погладила пса за ухом. Впервые за день он не дрожал, и я подумала, что это хороший знак.

– Что нам делать? Где мы теперь будем спать? – Алиса испуганно смотрела на дом. – Вдруг земля снова будет трястись и на нас упадет крыша!

– В доме сейчас точно небезопасно. – Филипп наконец опустил ее на землю. Девочка тоже была босиком.

– Думаю, остаток этой ночи мы проведем на улице. Надо бы утеплиться, а то прохладно, – заметила я, глядя на их босые ноги.

– Мы живы, это главное. Давайте устроимся в саду и дождемся утра? – Филипп стал осматриваться в поисках подходящего места вдали от дома.

– Можем вытащить матрас и лечь вон там! – Алиса указала на место, где обычно загорала Шарлотта.

– Это отличная идея, – похвалил ее Филипп. – Что думаешь? – Он смотрел на меня.

– Думаю, ничего лучше мы не придумаем. Предлагаю вытащить мой матрас. Идти на второй этаж виллы опасно, могут начаться толчки, – предложила я.

Мы оставили Алису и Гектора в центре сада, а сами вошли в мой дом. Внутри был беспорядок, на полу валялась посуда, пластинки и книги, но стены и окна на первый взгляд не пострадали. Мы подняли матрас и понесли на улицу.

– Спасибо вам большое, Варвара, если бы не вы, мы бы, возможно, погибли.

– Вы бы не погибли. Судя по всему, трясло не так сильно, как могло бы, дома устояли.

Мы шли по саду, Алиса громко командовала: «Левее! Правее! Прямо!»

На участке, который, по всеобщему мнению, находился далеко от стен дома, мы положили матрас. На улице пахло дымом: люди зажгли костры, возвращаться в дома никто не собирался. Я вновь заглянула в свою спальню, расстелила одеяло, бросила на него подушки, плед, достала из комода носки и тоже бросила в кучу, затем собрала этот скарб и вышла в сад. Алиса, Филипп и Гектор сидели на матрасе, как на спасательном плоту, и махали мне. Места было максимум для двоих, поэтому легли мы достаточно плотно. С одного края лежал Филипп, затем Алиса, потом я и Гектор – с другого. Небо было ясным и звездным. Алиса обняла меня сзади и сказала:

– Хорошо, что Инна улетела, она бы на матрас уже не влезла.

– Спасибо Варе за то, что она спасла нас. – Филипп протянул руку под одеялом и погладил меня по плечу.

В эту минуту сомнений в том, что он мне нравится, у меня не было.