Дорогой дневник, я сегодня, выражаясь языком моей матери, на низких вибрациях. Если ты не понял, о чем это, то объясняю, хотя я в этом тоже дилетантка. Со слов шаманки Розы, если мы источаем добро, свет, любовь – это высокие вибрации. Зависть, злость, сплетни – это низкие вибрации. Что мы испускаем, то и притягиваем. И мать, и Роза, как они думали, всегда были на высоких вибрациях, хотя это, конечно же, лицемерие чистой воды. Я столько раз слышала, как они обливали грязью общих знакомых, при этом якобы положительно вибрируя. К матери у меня вообще масса вопросов на эту тему. Как можно быть на высоких вибрациях и считать свою дочь кармическим наказанием? А Роза как минимум дважды в неделю кого-то проклинала, сидя на нашей кухне, – разве это высокие вибрации? Стоило мне войти к ним в разгар беседы, я тут же слышала, что я – одна большая отрицательная эмоция на низкой вибрации, хотя это было далеко не так. Я, может, и не навешивала эзотерические ярлыки на всё в своей жизни, но радовалась ей точно больше, чем они. В общем, сегодня я на низких вибрациях и дальше расскажу почему.

Уже больше двух недель я вела хозяйство в поместье Шарлотты. Одни жильцы заезжали, другие выезжали. Прежде я думала, что мои обязанности ограничиваются тем, чтобы открывать дом при заселении и убирать в нем после выселения, но это оказалось не так. Постояльцам постоянно было что-то от меня нужно. То сломалась посудомойка, то дым из камина вместо дымохода шел в дом, то кошки громко орали под окнами. Я заказывала цветы, вызывала такси, выслушивала истерики, сидела с детьми, принимала и отправляла посылки, чинила велосипеды. Каждый просил меня о чем-то, и я не могла отказать, потому что искренне хотела, чтобы людям нравилось отдыхать в доме Шарлотты и они уезжали счастливыми и довольными. А еще присутствие гостей помогало мне бороться с одиночеством. После свидания, которое я сама себе устроила, мне стало легче, я поняла, что для того, чтобы быть счастливой на базовом уровне, мне не нужен никто, кроме меня самой. Эта истина оказалась настолько простой, что ее, наверное, можно было распечатать в виде плаката и повесить на стену в спальне. И тогда, просыпаясь каждое утро, напоминать себе о том, что для простого человеческого счастья, вообще-то, многого и не надо. Для закрепления этих знаний я планировала повторить вылазку, но в итоге обязанности смотрительницы виллы поглотили меня настолько, что на какое-то время я даже перестала вести дневник. Так продолжалось как минимум семнадцать дней. Люди сменялись так часто, что я уже стала забывать тех, кто у нас жил позавчера. А потом наступило затишье. В какой-то момент дом перестали бронировать. Даты пустовали, и у меня вдруг образовалось много свободного времени. С точки зрения заработка это было плохо, но зато вернулась возможность заниматься собой, собакой и снова вести дневник.

И вот сегодняшним прекрасным утром, будучи на максимально высоких вибрациях, мы с Гектором пошли на набережную. У меня наконец-то появились деньги, и я иногда могла позволить себе сходить в ресторанчик выпить кофе. Многих работников кофеен я знала по именам и часто обменивалась с ними короткими фразочками, иногда даже на турецком. Гектор окончательно поправился и, наверное, уже забыл, что всего месяц назад едва не умер от «бандитской пули». Я, кстати, продолжала рисовать ему брови, потому что уже не представляла собаку без них. Так вот, сегодня, допив кофе, я попросила счет и опустила руку под стол, чтобы потрепать Гектора за ухом – таким образом я обычно давала ему понять, что мы уходим, – но его там не оказалось. Он испарился, причем так тихо и незаметно, что я не обратила на это внимания. Я не паниковала, потому что знала, что он где-то на пляже фотографируется с туристами. Не спеша прошлась вдоль набережной до самого ее окончания, но собаки нигде не было. Затем повернула обратно, дошла до другого конца и опять его не нашла. Меня охватила легкая паника: обычно Гектор не уходил дальше ближайшей толпы туристов. Я спустилась к воде и пошла по камням. Дул прохладный ветер, но на пляже все равно периодически попадались загорающие люди.

– Вы не видели собаку с бровями? – спросила я у одних, но они посмотрели на меня как на сумасшедшую.

Затем я обратилась с тем же вопросом к другой компании – они сказали, что пес пробегал мимо примерно полчаса назад. Все же Шарлотта была права: брови Гектора запоминали все, кто его видел.

– Алиса-а-а-а-а! – Какой-то мужчина в панике носился по набережной. – Али-и-и-иса-а-а!

Скорей всего, это был папочка, которого оставили с ребенком, и он его потерял. Такое случалась постоянно, но обычно дети находились быстро.

– Извините, вы не видели девочку, ей шесть лет? – обратился ко мне горе-отец на плохом английском.

– Нет, не видела, – ответила я на русском. – А вы не видели собаку с бровями?

– У собак есть брови? – удивился он.

– У моей – да.

– Нет, не видел. Алиса-а-а-а! – Он закричал так громко, что я чуть не подпрыгнула.

– Давайте я вам помогу. Тут много детей, как узнать вашу?

– Она в большой шляпе с розой вот тут. – Он показал ладонью на лоб.

– Такую будет трудно не узнать.

– Алиса-а-а-а!!! Вот зачем она так делает? Разве так можно? – Отец был так испуган, что не мог устоять на месте и крутил головой в разные стороны.

– Давайте я пойду в ту сторону, – показала я в направлении вещевого рынка, – а вы – в ту. – Я ткнула в часть набережной с кафе: – Туда можете не ходить. Я там была. Ни вашей дочери с цветком на лбу, ни моей собаки с бровями там нет. Встречаемся у кафе «1905» через пять минут.

Истеричный отец согласился и, выкрикивая имя дочери, помчался в ту сторону, где начинались кафе. Я отправилась к рынку, который находился напротив отеля, где когда-то работала Зейнеп и жила я. Мустафа развешивал манекены в блузках. Его имя я помнила еще из тех времен, когда останавливалась в отеле.

– Привет, ты не видел мою собаку с бровями?

– Он прошел туда. – Он показал в сторону обувной лавки.

Мне стало легче: пес нашелся.

Вскоре я заметила его. В проходе между рядов с обувью лежал Гектор, а рядом с ним сидела девочка в шляпе с большим искусственным пионом на лбу.

– Как тебе эти? – Девочка вытянула ноги, показывая собаке резиновый шлепанец с дельфинами.

– Ему не нравится, он не любит дельфинов, – перебила я ее, собака завиляла хвостом и подняла брови.

– Правда? А на вид такой добрый.

– Ты Алиса? – строго спросила я.

– Да, я Алиса, а это ваша собака?

– Можно сказать и так. Ты знаешь, что твой отец в истерике носится по пляжу в поисках тебя? – Девочка взглянула на меня, и тут я ее узнала. – Это ты! Я видела тебя в заброшенном городе. Я тогда подумала, что ты призрак.

Девочка присмотрелась ко мне, потом к Гектору.

– Да! А вы тогда почему-то сами с собой говорили! – Она сняла шлепанец и протянула продавцу. – Значит, папа волнуется? Нужно возвращаться. Приятно было снова увидеться.

Девочка присела в поклоне, приподняв подол платья руками.

– Подожди, я провожу тебя. Мы с твоим отцом договорились встретиться у одного кафе.

– Суперская идея, и так я точно снова не потеряюсь.

Девочка, не спрашивая, взяла меня за руку, и мы пошли в сторону моря. Гектор бежал впереди, весь его правый бок был в пыли, а в шерсти запуталась сухая листва.

– Папа такой невнимательный, я же предупредила его, что пошла посмотреть, что продают на улице, он кивнул «угу», а теперь будет говорить, что я ушла без спроса. – Сверху она выглядела как большой гриб с прилипшим цветком.

– Не убегай, пожалуйста, в следующий раз. Я вот тоже все утро ищу мою собаку. Странно, кстати, что вы нашлись в одном месте.

– Он просто бежал мимо, я его позвала, и он остался со мной.

– Алиса-а-а!!!!! – раздавались со стороны кафе вопли ее отца.

– Ох… папа злой, – сокрушалась девочка, – будет ругаться, наверное. – И вдруг завопила во все горло: – Папа!!!

Отец оглянулся и побежал к нам. Только тут я обратила внимание, что на нем разные кроссовки.

– Ты где была? Ты почему убежала? Я чуть с ума не сошел! Ты не пострадала? – Он присел и стал осматривать девочку, поворачивая ее в разные стороны.

– Папа, я не пострадала, я только на минуточку отошла. – Она протянула руку и погладила его по лицу.

– Вижу, ваша собака нашлась. – Он поднялся. – И она правда с бровями, – заметил он.

– Гектор был с вашей дочерью. Как они встретились, я не знаю.

– Он меня узнал, потому что мы виделись раньше, – подала голос Алиса.

– Алиса, не начинай. – Отец взял ее за руку. – Спасибо большое, что помогли ее найти. Извините, что напугал вас. Меня зовут Филипп. – Он протянул мне руку.

– Варвара Бойко, – представилась я, – а это Гектор. Гектор, поздоровайся, – обратилась я на английском, и пес поднял лапу.

Папа и дочь пришли в восторг и по очереди пожали собачью лапу.

– Вы не знаете, где можно выпить вкусного кофе? – Филипп смотрел на меня, сильно прищурившись.

– Вот прекрасное кафе, я там сегодня завтракала.

– Может, пойдете с нами? – спросила девочка.

Из-за широких полей шляпы я видела только рот, в котором не хватало одного зуба.

– Ну, если вы так хотите, мы составим вам компанию. Да, Гектор? – Привычка общаться с псом так плотно вошла в мою жизнь, что я начала это делать уже прилюдно.

– Да. Давайте, я угощаю, – сказал Филипп, и мы все пошли к кафе.

– Папочка, ты опять в разных кроссовках, – заметила Алиса.

– Правда? Я испугался, что ты пропала, и схватил первое, что попалось под руку.

Они шли впереди и выясняли отношения.

– Папа, ну я честно-пречестно говорила тебе, что выйду на улицу и подожду тебя там у магазина, ты сказал «угу». – Девочка ни в какую не хотела признавать, что убежала.

– Я думал, мы выйдем вместе и ты примеришь обувь, а потом мы пойдем завтракать, но когда я вышел из ванной, тебя не было.

– Папочка, давай не будем ссориться. – Девочка оглянулась на нас. – Вдруг Варвара подумает, что мы странные.

«Уже подумала», – хотела сказать я, но не стала.

Мы сели за стол. Я заказала апельсиновый фреш, а мои новые знакомые – турецкий завтрак, тот самый, который состоит из тридцати разных блюд и включает в себя все, что мажется и кладется на хлеб. Официант принес миску, налил в нее воды и поставил перед Гектором, погладил его и что-то сказал на турецком. Я уже привыкла к тому, что пес был местным любимцем и турки его обожали. Даже бездомные собаки как будто знали, что он пережил ранение, и теперь не кидались на него, как раньше, а почтенно обнюхивали и виляли хвостами.

Мои новые знакомые с удовольствием поедали завтрак и делились впечатлениями от каждой новой закуски, которую пробовали. Я смотрела и думала, есть ли у них мама. В целом все говорило о том, что нет. Если бы у них была мать, то по пляжу бегала бы она, а не отец.

У Филиппа зазвонил телефон. Алиса тут же скривила личико и отвернулась.

– Да, дорогая… Нет, дорогая… Конечно, дорогая.

Значит, мама все-таки у них есть.

– Сделаю все, что смогу. – Он отключился.

– Инна захотела тот свой смузи?

«Девочка называет звонившую по имени – значит, она ей не мать», – решила я.

– Не начинай. – Отец взял салфетку и вытер Алисе рот. – Она всего лишь захотела айс-латте на кокосовом молоке. Сейчас спросим у официанта.

– Можете не спрашивать, его тут нет. – Поскольку на вилле Шарлотты останавливались люди с самыми разными запросами, я выучила ассортимент побережья уже через неделю. – Ближайшие экзотические напитки есть в кофейнях в марине, – подсказала я.

– Инна разозлится. – Девочка допила воду, сползла под стол и стала играть с Гектором.

– Вы тут, видимо, давно живете, раз все знаете?

– Можно и так сказать. – Я стала думать, что Филипп, должно быть, плохо видит, потому что каждый раз, когда он на меня смотрел, он сильно щурился.

– Может, подскажете нам какой-нибудь хороший отель? Тот, в котором мы остановились, нам не подходит.

– Это он Инне не подходит, папа, а нам он нравится, – донеслось из-под стола.

– Моей жене не нравится наш отель: номер тесный, с улицы доносится шум, она не высыпается – и у нее болит голова. – Он порылся в карманах, достал очки, надел и наконец перестал щуриться.

Я смотрела на него и думала, что могла бы предложить им виллу Шарлотты, но этой короткой встречи мне хватило для того, чтобы понять, что семейка эта сильно с приветом, а значит, и проблем с ними будет много.

– Папочка, давай уговорим ее остаться в нашем отеле, тогда я могу чаще видеть эту собаку. Ты знаешь, что он мысленно разговаривает со мной? – Девочка вылезла из-под стола, шляпа с цветком съехала набок.

– Прекрати говорить глупости.

– Это не глупости! Он сказал, что любит хорошую музыку!

Я удивленно уставилась на Алису. Девочка, может, и бредила, но весьма убедительно.

– И с Варей мы уже встречались раньше, она хорошая, я хочу с ней дружить, она тоже любит гулять с призраками.

– Вы знакомы?

– Да, мы виделись пару недель назад в заброшенном городе, – подтвердила я.

– Я понял. Она там тоже потерялась, но, правда, нашлась быстро. – Филипп поправил шляпу на голове Алисы.

– Я могу предложить вам прекрасную виллу, которая, кажется, вам подходит, – выдала я и только потом подумала, что зря, но отступать было поздно. – Она принадлежит моей подруге, там пять спален, шесть ванных комнат, кабинет, игровая и прекрасный сад.

– А вы тоже на ней живете? – спросила Алиса.

– Я живу в домике, который находится в саду, и присматриваю за виллой.

Девочка захлопала в ладоши.

– Я уже согласна! И там точно должны быть призраки, в старинных домах их всегда очень много.

– Боюсь, в этом доме их нет, он относительно новый. Но там все равно прекрасно.

– Когда мы можем посмотреть эту прекрасную виллу? – Филипп попытался пригладить торчащие во все стороны волосы.

– Хоть сейчас, – предложила я.

Мы расплатились по счету и пошли смотреть дом. Инна, которой позвонил Филипп, идти отказалась, но просила выслать ей фото и видео. По дороге я узнала, что семья уже месяц путешествует по Европе в поисках места, где бы перезимовать, поскольку ребенку московская зима противопоказана и доктора настоятельно рекомендовали жизнь у моря. Я не стала уточнять, что не так со здоровьем девочки, выглядела она очень здоровой и румяной. Семья побывала в Турции, Греции, Испании и в итоге решила вернуться в Фетхие, поскольку цены на недвижимость, климат и удобное авиасообщение устроили всех. Теперь они искали дом и, возможно, с моей легкой руки его нашли. Я в двух словах рассказала, что вилла принадлежит богатой даме из Лондона, на время сезона она переезжает в домик, в котором сейчас живу я, а виллу сдает туристам, а зимой живет в ней сама, но сейчас уехала по делам в Англию. Затем я подумала, что если сдам дом на длительный срок, то тогда Шарлотте, которая собиралась скоро вернуться, придется въехать в домик в саду, и тогда мне негде будет жить. Я решила, что если особняк семейству понравится, то я обязательно с ней созвонюсь.

– Какой прекрасный дом! – воскликнул папа.

– Какой тут красивый сад! – захлопала в ладоши девочка. – Папочка, пожалуйста, давай переедем сюда. Давай снимем Инне видео и покажем, как тут классно! Давай скажем, что тут очень-очень тихо! А еще – что дорога далеко! – Девочка давала указания, а отец кивал – видимо, она знала Инну лучше, чем он.

– Хорошо, но прежде давай узнаем стоимость проживания. – Филипп повернулся ко мне.

Дом стоил двести пятьдесят долларов в сутки, и на длительный срок выходило достаточно дорого, но он неожиданно согласился. Для начала семейство хотело бы заехать на месяц, а потом, если им все понравится, продлить срок.

Филипп ушел снимать сад и дом, я отправилась звонить Шарлотте.

– Милая, это отличная новость! Любой владелец дома хочет сдать его в несезон хорошим людям. Я не против. Они просят скидку? – Она была очень рада.

– Скидку они не просят, но где ты будешь жить, когда вернешься?

– Ох, милая, я не скоро вернусь. Мои межпозвоночные грыжи снова вышли из-под контроля, мне прописали месяц физиотерапии, так что не беспокойся! Спроси у них, не нужна ли им уборщица, заработаешь на них. – Шарлотта была полна энтузиазма.

Я вернулась к потенциальным жильцам и сказала, что хозяйка готова сдать им дом на месяц.

– Инне дом понравился, – выдохнул Филипп, – мы берем его.

– Как здорово! – Алиса захлопала в ладоши. – Смотрите, Гектор тоже рад! Он говорит, что призраки вообще-то тут есть, просто бывают нечасто.

Алиса сняла шляпу, и я увидела ее лицо полностью. Она была очень красивой девочкой с кудрявыми волосами, и даже отсутствие зуба не портило этой ангельской внешности.

– Тогда идем собирать вещи и через час въедем. – Филипп был очень рад и не скрывал этого.

– Дом полностью готов к заселению, буду вас ждать с нетерпением. Кстати, если вдруг вам требуется убирать его, то я готова делать это за дополнительную плату.

– Нам точно нужен будет кто-то для уборки. Инна совершенно не дружит с чистотой, а я много работаю.

– Папочка, можно я дождусь вас тут? Принесешь мои вещи? – Она улыбнулась отцу. – И не забудь моего зайку-засыпайку.

– Вы не будете против, если она дождется нас тут? Алиса очень спокойный ребенок, если будет докучать, скажите ей, что в дальнем углу дома живут эльфы или гномы, и она потратит полдня на общение с ними, – улыбнулся отец.

– Пусть остается, в конце концов, это ее дом на ближайший месяц, – согласилась я.

Филипп ушел, а мы остались с девочкой вдвоем. Я решила показать ей все и для начала пригласила в свой дом.

– Мы хорошие, правда. Если хотите, я вам все-все про нас расскажу… – Алиса говорила очень таинственным голосом, и меня это напрягало.

– Что же такого страшного я должна про вас узнать?

– Да нет, мы не страшные, – улыбнулась она. – Просто папа иногда говорит, что мы немного странные. Я, например, уже вообще-то не ребенок, а очень даже взрослая.

Я сделала вид, будто понимаю, о чем она.

– Что еще я должна знать? – Мы зашли в дом, и девочка первым делом бросилась к пластинкам и начала их перебирать.

– Папа автор, он пишет всякие пьесы. Бабушка с дедушкой говорят, что он гений. – Она достала из конверта пластинку Ареты Франклин и со знанием дела изучила на свету. – Ничего себе, ни одной царапины. У нас дома много разных пластинок, и некоторые икают из-за царапин.

– Видимо, пьесы приносят твоему папе неплохой доход, раз вы можете позволить себе зимовать у моря, – сказала я и тут же подумала, что это не мое дело.

– Папа еще придумывает разные сериалы. Как раз сейчас один идет по телевизору. – Девочка вздохнула. – Но мне его не разрешают смотреть, он для взрослых. Папа обещал придумать сериал и для детей, который мне можно будет смотреть, а еще когда за них будут платить столько же, сколько и за взрослые.

– А Инна? – Я предчувствовала, что с ней у меня будут проблемы.

– Инна? Ну-у-у, она немного вредная. Ты что, читала все эти книги? – Алиса уже стояла у книжных полок.

– Да, многие из них, но когда жила в Москве.

Алиса не спешила говорить про Инну, и я решила не настаивать.

– Пойдем, я покажу тебе беседку, там приятно завтракать.

Мы вышли из дома и пошли по саду. Алиса какое-то время молчала, а потом заговорила:

– Инна вообще-то хорошая, она мне не родная мать, и она бывает то веселая, то грустная, мы с папой иногда устаем от этого. – Девочка залезла на стул в беседке, сняла шляпу и изящно поправила волосы. – А у тебя есть чай?

– Я не знаю, ты тут хозяйка, – быстро сориентировалась я.

– Точно, я забыла. Хочешь чай?

– С удовольствием!

– Тогда где, интересно, тут чайник?

Мы засмеялись, пошли на кухню и заварили чай. Когда мы вернулись в беседку с чайными чашками, Алиса продолжила рассказ. С ее слов я узнала, что Инна актриса, «вообще-то очень даже талантливая». Еще, как я поняла, она была одной из тех, кто скрупулезно считал калории, нещадно боролся с морщинами, бесконечно тренировал свое тело, пил все что угодно, но не коровье молоко, не переносил лактозу и глютен, исключил из жизни сахар и оттого большую часть времени был злым.

– Как-то немного страшно с ней знакомиться, – выдала я по итогам этого разговора.

– Да нет, она вообще-то хорошая. Если хочешь с ней подружиться, то просто говори, какая она талантливая, а если хочешь сильно-сильно подружиться – говори про других артистов плохо.

– Это поможет?

– Просто Инну не зовут в кино, и от этого она злится, особенно когда видит своих подруг по телевизору. Иногда из-за этого кричит на нас с папой.

– Кажется, ты ее не любишь, – заметила я и тут же пожалела.

– Папа мне не разрешает говорить про Инну с посторонними, но скоро мы с тобой подружимся и тогда обсудим все-превсе.

Я отметила, что Алиса имела не по годам взрослые рассуждения о жизни и людях, излагая мысли детским языком.

У дома затормозила машина, я пошла встречать новых жильцов, которые обещали приехать через час, а приехали через тридцать минут. Филипп вышел из машины, на этот раз на нем были одинаковые кроссовки, волосы он пригладил. Вместе с таксистом они выгружали из багажника чемоданы. Тут дверь машины открылась, и оттуда медленно стала выбираться очень худая девушка. Сначала появились длинные ноги в бежевых лосинах и огромных кроссовках, затем все остальное тело, на которое была надета безразмерная кожаная куртка с ремнями. На лице у девушки были большие черные очки. Она осмотрелась по сторонам, словно боялась, что ее кто-то может увидеть. Затем, не обращая на меня внимания, прошла в сад и остановилась. Навстречу ей вышла Алиса.

– Инна, ты уже познакомилась с Варварой? Это она нашла нам этот дом.

Девушка повернула голову на тонкой шее в мою сторону, улыбнулась искусственной улыбкой, обнажая белоснежные зубы, затем поджала губы и спросила:

– Вы наша прислуга? – Я тут же упала на самые низкие вибрации. – Надеюсь, мы подружимся. – Она протянула мне руку, ее кисть свисала как у покойницы.

– Маловероятно, – ответила я и пошла к себе, подавляя желание выселить их до того, как они внесли вещи в дом.