Дорогой дневник, как оказалось, я абсолютно стадное животное и счастливо жить могу, только если окружена людьми, которые ко мне хорошо относятся. Это я поняла, когда осталась совсем одна в малознакомом городе. Шарлотта и Мартин улетели в Англию две недели назад, Зейнеп и Юсуф были хоть и в трех часа езды от меня, но все же в Фетхие так ни разу и не приехали из своей Анталии. Компанию мне составляли только Гектор и Павел Дмитриевич на редких сеансах.

Вот уже две недели я живу в своем домике почти одиноко. Почему почти? Потому что вилла оказалась и правда очень востребованной, и бронировать ее стали сразу, как только Шарлотта открыла даты на разных сайтах. Примерно каждые три дня в дом кто-то заселялся. В мои обязанности входило встречать гостей, знакомиться с ними, открывать дом и показывать, как он функционирует. Далее я отдавала ключи и два или три дня жила почти без дел. Затем убиралась в доме, и каждая такая уборка приносила мне тридцать долларов. Иногда мне оставляли чаевые, которым я тоже была очень рада. Больше всего я любила японских туристов: они всегда держались очень вежливо, выезжая, оставляли дом в идеальной чистоте, рано ложились, рано вставали и почти весь день ездили по экскурсиям. Один раз заселилась компания немецких парней, у них был мальчишник, но, слава богу, основная его часть прошла в баре на берегу, в доме они только умирали с похмелья, лежа под апельсиновыми деревьями. Виллу после них я драила почти день, но зато они оставили сто евро чаевых на столе, видимо, им было стыдно за то, что кого-то из них стошнило прямо на кухне. Еще появлялись молодожены из Польши, у парня оказалась аллергия на собак, и он в ужасе сбегал от Гектора каждый раз, когда его видел. С утра до ночи я слушала их нытье на тему того, что информацию про собаку следовало указать в описании виллы, требовали скидку, но я сказала, что Турция – страна собак: если они так боятся Гектора, запертого в доме, то что с ними случится на набережной, где бездомные турецкие собаки живут сотнями? В итоге поляки не выходили за территорию дома три дня. Позже в аккаунте Шарлотты появился первый негативный отзыв. Меня там назвали «злой домработницей». Частые смены жильцов были мне на пользу с точки зрения заработка. Я бы вообще предпочла, чтобы они заезжали на одну ночь, так как за каждую уборку я получала деньги. Также мне полагались комиссионные от Шарлотты, но она предложила перечислять их раз в месяц – я не возражала.

Рассчитывая только на свои деньги, я вела исключительно экономный образ жизни. Питание мое состояло из овощных салатов и курятины: и то и другое в супермаркете стоило недорого. Иногда я ела рыбу, но возиться с ней всегда было для меня проблемой, поэтому покупала я ее редко. Также я не отказывала себе в вине, но теперь оно присутствовало в моем меню не так часто, как при Шарлотте. После ее отъезда я переключилась на турецкие марки, которые оказались ничуть не хуже тех, что хранились в винных холодильниках моей подруги. Ее запасы я не трогала, хотя она разрешила. Все вино в ящиках я перенесла к себе в дом и поставила в гостиной. Если бы я этого не сделала, то уверена, те немцы разделались бы с этими запасами за один вечер.

Гектор почти пришел в себя, рана заросла, швы сняли, шерсть на выбритом бедре отрастала. Собака немного хромала, но в целом уже с прежним энтузиазмом носилась по саду за своим любимым мячиком. Ежевечерне мы выходили с псом на набережную проводить солнце. Эта традиция появилась у меня после того, как мы с Мартином накануне его отлета в Англию поехали на арендованной им машине в Долину бабочек. Об этом месте я и раньше слышала, но ни разу не бывала. Долина по факту оказалась очень высокой скалой, с которой открывался необыкновенный вид на море. Солнце уже садилось, и все вокруг было залито таким розовым цветом, которого я прежде не видела. Все вокруг тонуло в солнечном свете. Мартин рассказал, что у него есть традиция при каждом посещении этого места благодарить Бога за что-то хорошее в своей жизни. Он сказал, что для него очень важно мысленно или вслух перечислить благодарности в тот момент, когда диск солнца касается воды, а когда он скрывается окончательно, помахать солнцу рукой, «ведь может так случиться, что ты больше не увидишь солнца». В былые времена от такой романтики меня стошнило бы, но я существенно изменилась и решила вместе с Мартином сказать спасибо солнцу за все, что со мной случилось.

Мы сидели на скале, свесив ноги, под нами лежала бездна, но страшно не было. Мартин начал первым:

– Спасибо Богу за то, что я побывал на Ликийской тропе, мне очень понравилось. Теперь твоя очередь. – Он повернулся ко мне.

– Я в Бога не особо верю. Можно я буду говорить спасибо… – Тут я задумалась, долго вспоминала нужное слово на английском и наконец подобрала: – Мирозданию?

– Лучше бы, конечно, Богу, но как тебе удобно.

– Я говорю спасибо мирозданию за то, что встретила Шарлотту, – сказала я, обращаясь к солнцу.

– О да! И я за нее тоже говорю спасибо, она мне очень понравилась.

– А еще спасибо за Гектора, он спас мне жизнь, – от чистого сердца поблагодарила я.

– А я говорю спасибо Богу за то, что почти без последствий переболел коронавирусом. – Он повернулся ко мне. – Надо поспешить, солнце не вечно будет висеть на горизонте.

– Тогда я хотела бы продолжить мысленно, если ты не против.

Он пожал плечами.

Я повернулась к солнцу и сказала спасибо за то, что смогла выйти из депрессии. Еще месяц назад я вся состояла из горя, а сейчас сидела на высокой скале с самым красивым парнем, он обнимал меня. Пусть это все было временно, но это было!

– Я говорю Богу спасибо за тебя, – добавил Мартин.

– А я за тебя. – Мы посмотрели друг на друга и поцеловались.

– Ты знаешь, что бабочек в этой долине вообще-то нет и не было, это просто красивое название для привлечения туристов, – заметил Мартин.

Солнце скрылось в море, и мы замахали ему руками. Прощальной ночи у нас не случилось. Мартин довез меня до дома, еще раз поцеловал и сказал, что будет рад когда-нибудь снова увидеться. На языке красавчиков, которые пережили курортный роман, это означало «прощай навсегда». Мы даже не пообещали друг другу писать сообщения. Все закончилось так, как должно было. Я не рыдала всю ночь и не страдала, я ощущала признательность к Мартину за то, что он появился ровно тогда, когда мне это оказалось нужно, и ушел, не причинив боли.

Шарлотта писала мне по пятнадцать раз в день. Она без конца высылала аудиосообщения, селфи, с равным удовольствием фотографировала справки с результатами своих анализов и виды туманного Лондона. Она посвящала меня в свои дела в режиме прямого эфира, но я не возражала. Моя родная мать после нашего последнего разговора писала и звонила мне очень редко. Я ни разу ей не ответила, и как я думала, она была этому рада. Наконец-то ее взрослая дочь окончательно от нее отпочковалась и жила где-то далеко, вне ее поля зрения.

С Павлом Дмитриевичем мы стали общаться чаще. Он напомнил мне, что у нас осталось мало встреч, подаренных мне Надей, но пообещал в случае крайней необходимости прийти мне на помощь. Он похвалил меня за свидание с Мартином, сказал, что это высокая планка, соответствовать которой всем следующим мужчинам будет трудно, но я и сама это понимала. Странно ожидать от всех мужчин, которые мне будут встречаться, такого сексуального темперамента, как у Мартина. Все же мастерство в постели – это что-то из разряда редких талантов, который есть далеко не у всех. На одной из встреч мы с моим психологом обсудили вопросы одиночества, я призналась, что не люблю и не хочу быть одна. Мы долго рассуждали, почему так происходит, в итоге сошлись на том, что у меня низкая самооценка, я не фокусируюсь на своих победах и положительных чертах; что, воспитанная матерью, которая меня не любила, я привыкла к мысли, что полюбить меня невозможно, а когда столкнулась с обратным, то расцвела. Все эти люди, со слов Павла Дмитриевича, раскрыли мне меня с другой, неизведанной мне стороны, а сейчас, когда их рядом не оказалось, я уже не хотела возвращаться к прежней версии себя и от этого страдала.

– Так и что же мне делать, Павел Дмитриевич?

– Назначьте свидание с самой собой. Это будет нашим следующим заданием.

– Да у меня свидание с самой собой ежедневно, кроме меня и собаки здесь нет никого.

– Вокруг вас люди, хорошие люди, с которыми вы научились общаться. Вы же помните, что мы давно побороли этот страх?

Я вспомнила первую нелепую беседу с Юсуфом.

– Помню, но что значит – свидание с собой? Это как?

– Выберите день, скажите себе: «Этот день с собой я проведу вот так-то».

– «Вот как-то»? – Мне начинало казаться, что он придумывает это задание на ходу.

– Езжайте на природу. Возьмите с собой собаку, подумайте, что будете читать в этот день, о чем хорошем будете думать, что наденете, что посмотрите, сделайте из своего одиночного свидания событие. И желательно сделать так еще пару раз – для закрепления.

– Звучит бредово, но я попробую. В конце концов, до этого вы были чаще правы, чем не правы.

– Вот и я об этом. Желаю вам успехов, напишите, когда выполните домашнее задание, мы встретимся и все обсудим. И не забывайте вести дневник.

Буквально на следующий день в дом Шарлотты въехали две симпатичные японки, и мне стало не до свиданий с собой. Это были требовательные жильцы, которые задавали много вопросов, и я очень волновалась о том, чтобы их проживание прошло спокойно, но как я говорила, они оказались самыми непроблемными постояльцами.

Когда они съехали, я сверилась с календарем, и оказалось, что до следующего заселения есть два свободных дня. Я решила, что пришло время отправиться на это странное свидание с самой собой. Звучало, конечно, бредово, но я помнила, что выполнение заданий психолога обычно мне помогало.

В Фетхие я находилась довольно долгое время, но нигде, кроме города и Долины бабочек, не была и решила, что неплохо бы встретиться с самой собой где-нибудь в новом месте. Я нашла в интернете статью «Десять достопримечательностей Фетхие и Олюдениза», прочитала ее и поняла, что лучшим местом для свидания станет заброшенная деревня Каякёй. Гугл-карты показали, что деревня находилась в двадцати шести минутах езды от того места, где я жила. На фото были заброшенные каменные дома, которые мне очень понравились. В статье говорилось, что с октября по март в деревню почти не приезжают туристы, и это «подходящее время, чтобы насладиться таинственной атмосферой, никуда не торопясь».

– Ну что, Гектор, ты готов сопроводить меня на свидание с самой собой?

Пес поднял голову в воротнике и зевнул, я решила, что это знак согласия.

– Но имей в виду: на этой встрече буду я и я, так что не смей нам мешать.

Гектор завилял хвостом.

Я созвонилась с ветврачом и спросила, можно ли псу гулять, врач заверил меня, что прогулка пойдет собаке только на пользу при условии, что я стану давать ей время на отдых.

Я планировала, что один день уйдет на подготовку свидания, второй – на поездку, составила план и следовала ему неукоснительно. Первым делом надо было решить, в чем я пойду встречаться с собой. Поскольку Шарлотта благословила меня на пользование своим гардеробом, я без тени смущения открыла его и стала перебирать вещи на отведенной мне вешалке. Свой выбор я остановила на черных джинсах, вязаном мешковатом свитере и жилетке с пухом, которую решила взять на случай, если будет холодно. На полке с обувью я отыскала удобные кроссовки. По поводу обуви инструкции мне не давали, поэтому я отправила Шарлотте сообщение с вопросом, могу ли я одолжить кроссовки для свидания с собой. «У меня есть кроссовки?» – пришел от нее молниеносный ответ. Я выслала ей фото. «Впервые их вижу. Бери», – написала Шарлотта. С одеждой определились.

– Но какое же свидание без вкусной еды, дорогой? – спросила я у Гектора и тут же подумала, не схожу ли я с ума, разговаривая с ним.

Он, конечно же, мне не ответил. Но я вспомнила, что в статье про достопримечательности говорилось о том, что «после прогулки усталый путник может порадовать себя самым вкусным гёзлеме в округе, которое турецкие женщины готовят у стен заброшенного города». Я вбила в «Гугле»: «Что такое гёзлеме» – и узнала, что это «традиционное блюдо турецкой кухни в виде лепешки с начинкой. Гёзлеме выпекается на сковороде, называемой садж». Ответ меня вполне устроил. Тесто с начинкой в любом виде было моей любимой едой. Также я позаботилась о том, какую музыку буду слушать на прогулке, скачав на телефон плейлист «успокаивающий джаз».

В день свидания я встала в восемь утра, и поскольку свидание уже началось, то и завтрак у меня был необычный. Я застелила стол в своем доме скатертью, красиво сервировала его, сварила кофе и привычные мне два жареных яйца ела так, словно это не яичница, а что-то очень изысканное, я даже поймала себя на том, что оттопыривала мизинец, когда пила кофе, – так делает Шарлотта. Затем я позвонила в такси. Вообще-то до заброшенной деревни ходили автобусы, но поскольку это свидание и со мной был больной пес, то я решила, что путь на машине станет оптимальным вариантом.

Деревня по факту оказалась большим городом. Целые улицы пустых домов поднимались высоко вверх. Я включила джаз и пошла гулять между разрушенных зданий. Дорога все время шла в гору, туристов действительно не было. Гектор хромал впереди меня, но на вид был всем доволен. Поднявшись до большого здания, которое, как мне показалось, когда-то было церковью, я села на ступени одного из домов и стала читать в телефоне про достопримечательность, в которой нахожусь.

– Город был основан греками в восемнадцатом веке и назывался Лебессос, – стала я рассказывать Гектору. – Население составляли в основном этнические греки. – Я говорила как экскурсовод, и пес смотрел на меня, не понимая, как реагировать. – После окончания греко-турецкой войны жители покинули этот город. Произошло это в одна тысяча девятьсот двадцать третьем году.

Псу уже надоела моя лекция, он пытался дотянуться зубами до швов, но воротник не давал ему этого сделать.

В городе имелись три с половиной тысячи зданий, школа, две церкви, почта и еще много всего. Для свидания с самой собой место подходило идеально. Я как призрак ходила между домами и слушала птиц, потому что джаз никак не вязался с окружающей атмосферой. Поскольку это было свидание, то я решила поговорить сама с собой. Прежняя Варя вела диалог с нынешней.

– Ты довольна тем, как все обернулось? – спросила нынешняя Варя.

– Да, очень. Я боялась, что не выдержу, что умру. Но в итоге у меня получилось, – ответила прежняя я.

– Я рада, что ты не прыгнула со скалы, как планировала. Это стало бы большой глупостью, – сказала новая я.

– Полностью согласна. За Мартина большое спасибо, о таком парне я и не мечтала.

– О да! Он и правда великолепен, – улыбнулась новая я, но потом добавила: – Мне страшно. Ведь Айрин еще не поймали и непонятно, сколько мне еще тут жить. Неопределенность пугает.

– Мне кажется, в глубине души ты хочешь, чтобы ее искали как можно дольше, ведь в Москве тебя никто не ждет. – Прежняя Варя зрила в корень.

– С кем это вы говорите? – раздалось у меня за спиной.

Я вздрогнула и оглянулась. Передо мной стояла девочка лет шести, говорила она на русском.

– С собакой… – Я огляделась в поисках Гектора.

– Вон с той? – Девочка показала пальцем вдаль, и я увидела, что мой пес ушел метров на сто вперед и сидел на ступенях, ожидая меня.

– Именно с ним. У него очень хороший слух. А ты что здесь делаешь? И где твои родители?

– Я общаюсь с призраками, их тут много, и они очень добрые. Например, мимо вас сейчас прошла старушка, она идет к себе домой, он вон там.

Я посмотрела туда, куда указывала девочка. За большим оливковым деревом виднелись руины старого дома.

– Боюсь, ее ждет разочарование, – сказала я, оборачиваясь к своей собеседнице, но вдруг обнаружила, что ее нигде нет. Пока я рассматривала дом старухи-призрака, девочка исчезла.

«Я точно сошла с ума», – подумала я и большими скачками побежала по ступеням вверх, туда, где меня ждал Гектор. Вместе мы поднялись к старой часовне на вершине горы, оттуда открывался потрясающий вид: с одной стороны – на заброшенный город, который лежал перед нами, с другой – на море и горы. По округе эхом разлетелся азан – голос муэдзина, призывающего к молитве. Я закрыла глаза и решила, что этот день очень особенный, я даже призрак девочки встретила. Интересно, почему она говорила со мной на русском? Хотя, наверное, призраки могут говорить на любых языках. Если когда-нибудь мать мне позвонит, обязательно у нее об этом спрошу. Ее шаманка точно должна знать ответ на этот вопрос.

– А теперь пойдем есть гёзлеме!

Мы с Гектором отправились вниз. У подножия заброшенной деревни находилось несколько кафе, где женщины большими скалками раскатывали тонкие лепешки, раскладывали на них начинку и запекали на выпуклой сковороде. Я заказала гёзлеме с зеленью и турецкий чай, села за низкий стол, поджав под себя ноги, и стала ждать заказ. Мимо проехала машина, из которой мне помахала та самая девочка.

– Значит, она была не призрак и я не сошла с ума, – сказала я Гектору.

Принесли гёзлеме, которое я с огромным удовольствием съела почти полностью.

«Свидание с самой собой прошло вполне удачно, – подумала я, – и можно возвращаться домой».

Я отломила кусочек лепешки и протянула Гектору, он обнюхал ее, лизнул и отвернулся, тогда я сама съела его, не поморщившись. Прежняя Варя побрезговала бы.