Дорогой дневник, я все узнала. Шарлотта оказалась весьма предприимчивой женщиной, которая все свое состояние сколотила на отношениях с мужчинами. Вчера мы с ней решили повторить наши винные посиделки, она снова накрыла стол в беседке и там, под засохшими ягодами винограда, вкратце поведала мне свою историю.

Родилась Шарлотта в Ливерпуле, ее семья владела небольшой пекарней, денег от которой вполне хватало на жизнь. Родители искренне хотели, чтобы дочь пошла по их стопам и продолжила семейный бизнес, но Шарлотта от такой перспективы готова была «залезть в печь вместо булок и сгореть там дотла». Она проработала с родителями ровно один день, а вечером вытащила из кассы всю выручку и уехала в Лондон, где устроилась певицей в джаз-бар.

– Пела я вообще-то не очень, но была очень симпатичная, на меня приходили скорее смотреть, чем слушать. А я и рада была. Каждый день наряжалась, как рождественская елка. – Она смеялась, когда вспоминала свое джазовое прошлое.

– А где же ты брала наряды? – Я закусила вино сыром, в котором моя новая подруга разбиралась так же хорошо, как и в алкоголе.

– Девушка нашего пианиста работала костюмершей в театре, и она периодически что-то приносила. Иногда я перешивала старые вещи, на Новый год сшила платье из скатерти и старых штор – в общем, выкручивалась как могла, – рассказывала она и рисовала брови Гектору, который смиренно терпел эту пытку макияжем.

– А вот я никогда не умела одеваться, у меня вкус к вещам начисто отсутствует, – призналась я.

– О, милая, это заметно. Я уже видеть не могу эти футболки и шорты, ты выглядишь как маляр, который каждое утро идет красить заборы. – Она дорисовала брови и длинными пальцами чистила грифель от собачьей шерсти.

– И сколько же ты пела? – В этот вечер я планировала говорить о ней, а не о себе.

– Недолго, однажды в бар зашел Чарли и влюбился в меня. Он был таким молодым и глупым, но в то же время богатым. Я за три секунды обаяла его. Понимаешь? – спросила она, застегивая косметичку.

– Не совсем…

– Во времена моей молодости девушки были невероятно скромными, терпеливо ждали, когда к ним кто-то посватается. Если этого не случалось до двадцати четырех, то потом тебе уже точно ничего хорошего не светило. В лучшем случае – вдовец или старик. – Она снова налила нам вина.

– А ты была не такая?

– Конечно. Я подошла и спросила: «Я тебе нравлюсь? Если да, то позови меня на свидание да побыстрее, а то тебя опередит кто-нибудь другой». Представляешь? Он чуть стакан с виски не уронил. – Она засмеялась своим хриплым голосом.

– Да ты произвела сексуальную революцию в Лондоне!

– Еще какую! Чарли в тот же вечер пригласил меня на свидание, а уже через месяц сделал предложение. Правда, его отец выбора не одобрил и… – Она мечтательно уставилась куда-то сквозь крышу беседки.

– Что и? – Мне не терпелось узнать продолжение.

– И предложил мне денег за то, чтобы я отказалась от Чарли и разорвала помолвку. – Она принялась поправлять прическу – это, как я заметила, Шарлотта делала, когда нервничала.

– Но ты отказалась?

Она посмотрела на меня, вздохнула, выпила вина и продолжила рассказ:

– Нет, я взяла деньги. Но попросила в два раза больше. Потом еще через месяц я написала отцу Чарли, что беременна и готова прервать беременность, если он снова поможет мне деньгами. – Она смотрела на меня и ждала реакции.

– И ты сделала аборт? – Я точно помнила, что во времена молодости Шарлотты это была очень болезненная и опасная процедура.

– Да нет же, милая, я обманула его отца. Я наврала, я не была беременна. Просто понадобились еще деньги, понимаешь? – Она достала из-под стола пятилитровую бутыль с водой, налила полный стакан и выпила.

– Вот это да! Но ты же сказала, что и первая сумма была приличной? Ты что, все быстро истратила?

Шарлотта налила и мне воды и пододвинула стакан.

– Хочешь никогда не болеть от похмелья? На каждый выпитый стакан вина выпивай столько же воды. А если хочешь не опьянеть, после каждого бокала вина выпивай два стакана воды – золотое правило! – Она жестом показала, чтобы я выпила. – А деньги я потратила частично на квартиру, которую сняла в самом центре, ну, а большая часть ушла на маленькое кафе. Представляешь?

Я пила воду, не отводя от нее взгляда.

– Кафе? Вот это поворот! – Я поставила стакан на стол, и она тут же налила новый.

– Да. Девушки в мое время не открывали кафе, а я открыла. Там подавали самый вкусный кофе, сэндвичи и салаты, ну и, конечно, из-под полы я разливала виски и подавала его в красивых фарфоровых чашках. Лицензия на алкоголь стоила очень дорого.

– И твое кафе приносило прибыль? – Я смотрела на нее и думала, что, наверное, ее жизнь можно экранизировать.

– Я придумала такую штуку: стала говорить своим одиноким подружкам, что у меня в кафе бывают самые завидные женихи, а всем неженатым мужчинам рассказывала, что у меня собираются самые симпатичные подружки. Представляешь? – Она почти всегда добавляла этот вопрос в конце какого-нибудь спича.

– И что? Сработало?

– Еще как, ко мне стали приходить для того, чтобы познакомиться. Начиная с двух часов дня ни одного свободного стола. – Она провела рукой так, словно мы сидели с ней в ее кафе.

– Получается, ты была свахой! – Я еле вспомнила это слово на английском.

– Да, именно так, и горжусь этим. Знакомиться тогда было совершенно негде, а тут я со своим кафе. Там за «чашкой чая», – она повесила в воздухе кавычки пальцами, – зародилась не одна семья.

– А как же Чарли? – вспомнила я.

– Чарли я подарила свою невинность, а это, между прочим, дорогой подарок. Тем более в то время. – Она откашлялась и налила вина.

– Вы с ним больше не виделись? – Мне было грустно, что эта история заканчивалась.

– Как же не виделись? Я потом еще много лет была его любовницей. – Она заулыбалась.

– Чего? – Такого я точно не ожидала.

– Он очень удачно женился на дочери угольного магната и сделал карьеру и в бизнесе, и в политике. Мы снова встретились несколько лет спустя, и он приударил за мной. Никакой обиды у него не было. Я согласилась стать его любовницей при условии, что он не уйдет из семьи и не станет требовать от меня выйти за него. – Она отпила вина, а следом выпила воды.

– Потому что ты его не любила? – Я с недавних пор не очень хорошо относилась к женщинам, которые спали с несвободными мужчинами, но в данном случае Шарлотта поступала как будто порядочно.

– Нет, просто он был у меня не один такой, понимаешь? Я в то время хотела быть как мужчины: спать с кем хочу, жить как хочу, – а общество пыталось заставить меня сидеть клушей в дамском салоне. Я решила, что лучше умру! – Тут моя собеседница встала и сказала, что ее технология потребления вина имеет один минус: часто приходится бегать в туалет. Она извинилась и ушла в дом.

Я осталась в беседке с Гектором, брови которого были ярче и более изогнутыми, чем обычно.

Шарлотта определенно мне нравилась, а я нравилась ей. Никакой разницы в возрасте я не ощущала. Она жила так же энергично, как сорок или пятьдесят лет назад, совершенно не хотела мириться с реальным возрастом и делала все, чтобы оставаться молодой и подвижной. Три раза в неделю в саду, обтянутая в трико и боди, она занималась йогой и гнулась так, как я в пять лет не смогла бы. Ежедневно она наносила на лицо маски, пила масло черного тмина и считала его панацеей от всего, даже иногда за завтраком заставляла и меня выпить ложечку. Также заботилась Шарлотта и о своем «умственном здоровье». Я узнала, что для того, чтобы не «стать маразматичкой», она учила итальянский и турецкий, слушала аудиокниги так громко, что иногда я слышала их сидя у себя. А еще она отгадывала кроссворды, которые, видимо, закупала пачками в Лондоне. Кроме всего, Шарлотта не хотела уходить с «брачного рынка» и исправно ходила на свидания. В Телеграмме она состояла в чате, где все пенсионеры Фетхие и близлежащих городов списывались на самые разнообразные темы, в том числе искали тех, с кем можно сходить на свидание. Чат назывался «Вечно молодые». Иногда Шарлотта показывала мне старичков, которые звали ее на ужин, но каждый раз она сокрушалась, что просто пить чай и говорить о жизни ей неинтересно. Она все еще была актуальной для непристойностей – это ее цитата. Другими словами, Шарлотта искала себе кого-то помоложе, кто «этим местом не только писает пятнадцать раз за ночь».

– Главное правило моей жизни было таким: каждый последующий мужчина должен быть богаче предыдущего. – Она вернулась из дома, одетая в длинное вязаное пальто. Была осень, и после заката становилась холодно.

– Ты говорила, что не работала ни дня в своей жизни, а сама открыла кафе, – вспомнила я ее слова про то, что работа – для глупых и некрасивых.

– Да разве это работа? Это было чистое удовольствие. Понимаешь? – Она снова наливала нам вина.

– А что стало с твоим кафе? – Я отпила вина, а следом воды.

– Мой бизнес погубили проститутки, они прознали про то, что в кафе «У Шарлотты» бывают состоятельные парни, и начали туда ходить толпами. Понимаешь? – Она натянула рукава на кисти рук и зажала их под мышками, я все еще сидела в «футболке маляра».

– И ты его закрыла?

– Нет же. Сначала я долго боролась с этими гулящими, но когда стало понятно, что все уважающие себя девушки обходят мое кафе стороной, я решила его закрыть. И тут один делец – а я думаю, что он попросту сутенер, – предложил выкупить мое заведение, и я согласилась. Представляешь? – В ее интонации было столько удивления, будто она только что получила это предложение о продаже кафе.

– Выгодная получилась сделка? – Я стала думать, что мне нужно или утепляться, или заканчивать беседу.

– Еще как! Я смогла купить две квартиры. В одной поселилась, а другую стала сдавать. – Она подняла бокал. – Давай-ка прикончим остатки и разойдемся, мне там написывает в чате какой-то ухажер, кажется, ему в районе шестидесяти, есть шанс устроить веселенькое свидание.

Мы чокнулись, залпом выпили сначала остатки вина, а потом по стакану воды и разошлись по своим домам.

Каждый вечер, как я уже говорила, становилось холодно. Теплой одежды у меня не было и денег на нее тоже, впрочем, как и на еду. Пока я питалась за счет Шарлотты, то, что ела она, ела и я. Завтраки у нас были каждый раз разные и обильные, на обед мы ели салат и рыбу, фрукты из сада, орехи и пили кофе, а иногда уже и вино. Ужин всегда был очень скромным: как правило, куриный бульон и маленькая порция овощного салата. В целом, я уже привыкла к этому режиму и продолжала худеть. У меня торчали кости таза, и мне это, честно сказать, нравилось: до этого я их у себя не наблюдала. Лицо мое тоже уменьшилось, отчего шея стала казаться длиннее. Но были и минусы – грудь и задница исчезли окончательно.

Гектор как-то незаметно перекочевал ко мне в дом, но Шарлотта даже не заметила этого. Пес ежедневно облизывал меня в семь утра, сообщая о том, что пора вставать и общаться с ним. Вечерами мы вместе слушали джаз, и я ему подпевала, особенно он любил, когда мы с Джули Лондон дуэтом исполняли Fly Me to the Moon. Гектор вилял хвостом и скулил, порываясь стать третьим в этом певческом тандеме. От него было много шерсти – каждый день я пылесосила и ковры, и мебель и с первого же вечера начала его вычесывать массажной щеткой, которую нашла в ванной. Свои волосы я по-прежнему успешно укладывала руками.

После истории с Айрин я дала себе слово не очаровываться людьми и по возможности проверять все, что они мне говорят. Поэтому, вернувшись в дом, стала искать в интернете информацию о Шарлотте. И каково же было мое удивление, когда я обнаружила, что моя соседка оказалась весьма популярной персоной в Англии. Я нашла несколько статей, посвященных ей как самой активной феминистке своего времени. Шарлотта и правда была очень красивой: на одной черно-белой фотографии она позировала газетным фотографам в мужском костюме и с сигаретой во рту, на другом, уже цветном, изображении она была в красном платье, которое обтягивало ее стройную фигуру. Я нажала на ссылку под картинкой и провалилась в статью, в подробностях излагающую ее жизнь. Автор сравнивала Шарлотту с Матой Хари, говорила, что если вдруг англичанам понадобится шпионка, способная соблазнить кого угодно, то следует идти именно к ней. В статье перечислялись высокопоставленные покровители, с которыми, по мнению автора, мисс Эванс имела не только деловые отношения. Но самое большое удивление у меня вызвало то, что у Шарлотты была дочь! За эти пару дней мы говорили на самые разнообразные темы, но она ни разу не упомянула о том, что у нее есть ребенок. Моя соседка оказалась полна загадок. Радовало то, что в отличие от Айрин рассказ Шарлотты подтверждался фактами.

Кстати, про Айрин. Сегодня мне звонил старший инспектор Айтекин и просил прийти к нему для беседы. Я запаниковала, но он тут же поспешил меня успокоить, сказав, что это исключительно формальность и он хотел бы просто кое-что уточнить. Я позвонила тете Зейнеп, та выслушала меня, а потом попросила дать ей пару минут. Спустя полчаса она перезвонила и сообщила, что мне ничего не грозит, это действительно будет просто беседа, меня не возьмут под стражу, но и из страны все еще не выпустят. Я поблагодарила Мину и, как всегда, услышала в ответ: «Я с тобой двадцать четыре на семь, звони в любое время, кроме выходных и позднего вечера». Я хотела возразить, что она сама себе противоречит, но не стала.

И последнее. Я все еще не выполнила задание Павла Дмитриевича и не сходила ни на одно свидание. Я решила, что моим проводником в мир мужчин должна стать Шарлотта, в конце концов, она в этом знала толк и имела колоссальный опыт. Этот вопрос я планировала обсудить с ней на следующий день после визита в жандармерию. Сомнений, что она мне поможет, у меня не было.