Дорогой дневник, я совершенно точно насолила чем-то мирозданию, поскольку все происходящее со мной напоминает мне «Шоу Трумэна». Иногда мне кажется, что рано или поздно к моим ногам с неба упадет софит и я пойму, что вся моя жизнь – одно большое реалити-шоу, в котором я главная героиня. Но до тех пор, пока осветительные приборы с неба не посыпались, я буду пробовать не сгинуть в пучине событий. Но обо всем по порядку.

День наш начался с завтрака. Шарлотта держалась необычайно мило, а все потому, что знала, что в одиннадцать мне надо быть у инспектора Айтекина. Она в красивом халате, подол и рукава которого были богато расшиты бисером, носилась вокруг меня, подливая кофе и намазывая тосты джемом.

– Не беспокойся, моя милая. Я не дам тебя в обиду. – Она села напротив. Волосы от какой-то маски блестели в утреннем солнце.

– Вдруг они поймали Айрин и она сказала им, что я была с ней в деле? – Я отпила кофе и сморщилась оттого, что он оказался очень горячим.

– Не думаю, что это так. Если бы ее поймали, ты бы уже знала, ну и потом, твоя подружка Мина звонила по поводу тебя, помнишь?

От этого мне стало немного легче, но ненадолго.

После завтрака я зашла в дом, переоделась и собралась выходить. Путь занимал минут сорок, погода была чудесной. В маршрутках я не разбиралась, а на такси денег у меня не имелось. Я вышла за калитку, как вдруг услышала голос Шарлотты:

– Милая, подожди, я с тобой, на всякий случай буду рядом. Вдруг эти изверги задумают что-то дурное. – Она выбежала следом, словно ей не было семидесяти лет.

Для похода в центр города моя соседка выбрала джинсы с яркой вышивкой и просторную белую блузу, на шее висели бусы, собранные из огромных ракушек, руки традиционно украшали кольца, образ дополняли огромные очки. Выглядело это так, словно она шла на концерт Элтона Джона.

– Перестань на меня так смотреть. Внешним видом ты можешь не только удивлять, но и ставить на место. Кто посмеет вести себя грубо с дамой, которая может покалечить этим ожерельем? – Она пробежалась пальцами по ракушкам. – Тебе я тоже кое-что прихватила, на вот… – Она протянула мне очки-авиаторы. – Им лет сорок, но они в отличном состоянии. К твоим скулам будут идеально. Не могу смотреть, как ты щуришься. Эти гадкие морщины потом только хирургом вывести можно будет.

Я надела очки, и мне правда стало намного комфортнее смотреть и на пейзаж, и на все происходящее в моей жизни.

Замедлять шаг ради Шарлотты не требовалась: она была резвая, гибкая и шла со мной в ногу. Я не сомневалась, что люди, смотревшие на нас со спины, даже не подозревали, что у нас есть какая-то разница в возрасте.

– Шарлотта, ты меня прости, но я все же кое-что у тебя спрошу. – Я посмотрела на нее и ее бусы с опаской.

– Все что угодно, милая.

– Я вчера немного прочитала про тебя и узнала, что у тебя есть дочь.

Ее изящная походка на секунду замедлилась.

– Значит, ты наводила справки обо мне… – Она вздохнула и пошла дальше.

– Ты, надо сказать, обо мне тоже, – напомнила я, и она поджала губы.

– Ну ты же не думаешь, что я поселила бы в доме первую встречную, ведь ты могла оказаться сквоттершей, для выселения которой пришлось бы нанимать бандитов, а я с ними дел не имею с начала восьмидесятых.

– Так что с твоей дочерью? – Я не дала Шарлотте уйти от ответа.

– Ее зовут Бьянка, она чудесная женщина, тихая и скромная. Она профессор в американском университете, занимается Древней Грецией. Но мы перестали общаться.

Я заметила, что ее грация вдруг пропала, она ссутулилась и теперь выглядела почти на свой возраст.

– Что случилось? Если тебе некомфортно говорить об этом, то давай не будем. – Я взяла ее под руку.

– Нет. Все нормально. Наверное, не стоит делать из этого тайны.

Мимо пронесся человек на самокате и чуть не сбил нас.

– Как же я их ненавижу, гонят и не смотрят! Твари! – крикнула она вслед уже скрывшемуся за поворотом подростку. – Так вот. Моя дочь. Я родила ее от одного посла. Хороший был мужчина, я его любила, наши отношения длились семь лет. У него была жена на его родине, а в Англии была я. Бьянка всегда знала, что мы у него не единственные. – Она замолчала.

– И что же случилось? – Я видела, как она пытается подобрать слова.

– Бьянка была без ума от своего отца. Мы с ним расстались, когда девочке было примерно шесть, но они всегда общались. И тут ей вдруг захотелось сделать тест ДНК для всех нас, чтобы «узнать свои корни» и определить, к каким болезням мы все имеем предрасположенность. Она собрала слюну у меня, у отца, сама тоже плюнула в пробирку – и знаешь что? И оказалось, что этот посол не ее отец! – Шарлотта снова затормозила. – Представляешь?

– Представляю… А кто же отец? – Мы все еще стояли.

– А вот точно не знаю, но думаю, что пилот одной авиакомпании, у меня тогда была с ним очень короткая интрижка. Красивый парень, но имени его я не помню.

– И дочь не простила тебе этого?

– Да. Ты понимаешь, она же всю жизнь терпела все мои выходки, испытывала издевательства со стороны сверстников. Она была незаконнорожденной – это все знали. Но я и Альфонсо, ее папа, вернее уже не папа, делали все, чтобы она чувствовала себя счастливой. А тут такое. Она, конечно, вспомнила все и послала меня к чертовой матери. Я сама виновата, но видит бог, я не знала, что она не от Альфонсо.

Мы молча зашагали по набережной, мне нечего было добавить. Я видела, как страдает Шарлотта, и вспомнила свою мать. Страдала ли она от того, что мы с ней окончательно перестали общаться? Кто во всей этой ситуации был виноват больше: я или она? Я считаю, что она, а она, наверное, думала так, как думали ее подружки-экстрасенсы. Я вообще не была уверена, что люблю мать и что когда-то ее любила. Мы всегда были двумя персонажами, оказавшимися в одной пьесе как-то случайно, как будто ее писал начинающий автор-графоман.

В жандармерии было пусто. Как я уже говорила, мы жили в очень тихом городе, где если что-то и случалось, то крайне редко. Шарлотта заметно нервничала, но все же переступила порог. Я постучала в дверь старшего инспектора, он сидел за столом, с кем-то болтал по видеосвязи и улыбался от уха до уха, но как только я вошла, моментально превратился в злого полицейского и отложил телефон, жестом указывая на стул. Следом появилась моя подруга.

– Шарлотта? – Он был удивлен настолько, что не смог этого скрыть.

– Синан? – Она кивнула, а меня удивило, что они обращались друг к другу по имени.

– Что вы тут делаете? Вы опять кого-то изувечили и пришли сказать, что вас спровоцировали? – Он подозрительно смотрел на нее.

– Эти усы не идут тебе, Синан, сбрей. А пришла я сюда для того, чтобы сказать, что Варри, – так она меня теперь звала, – моя подруга, и я хотела, чтобы ты это знал. – Она потрогала бусы на шее.

– Что ж, я тебя услышал. А теперь выйди из кабинета.

Моя спутница высоко подняла голову и вышла.

– Шарлотта Эванс? Как вас угораздило? Вы знаете, что она разбила голову своему строителю? Знаете? – Его усы нервно извивались на лице, как лохматая гусеница. – Ему пришлось наложить четыре шва! Если бы тогда в ситуацию не вмешалось консульство, я посадил бы эту сумасшедшую или депортировал!

Из коридора послышалось покашливание – Шарлотта передавала, что вообще-то все слышит. Инспектор встал с места и с силой захлопнул дверь, но она снова приоткрылась.

– Давайте перейдем к нашим делам, – предложила я. – Вы нашли Айрин?

– Вы имеете в виду Наталию Шатле? Нет, пока нет. Я пригласил вас узнать хоть что-то о ней. Нам известно очень немногое. Она точно не пересекала границу, во всяком случае легально, но и на территории Турции ее не видели. Она не делилась с вами своими планами? – Он смотрел на меня уже без прежней строгости.

– Нет, я только слышала, что она собирается с Андреасом, Камиллой и остальными продолжить путешествие на яхте, а позже планировала полететь в Штаты к родителям и стать частью семейного бизнеса, но это, как мы уже знаем, вранье.

– Кстати, про Камиллу. Она звонит нам через день и требует арестовать вас, говорит, что ее репутация пострадала, и требует отправить вас за решетку. – Усы растянулись в улыбке.

– Ах так, тогда арестуйте лучше ее за глупость. Быть такой тупой, я считаю, преступление. – Я уже и забыла про Камиллу, но она, как оказалось, про меня – нет.

– Поверьте, я бы с радостью, но, увы, отсутствие ума не преследуется законом, во всяком случае в Турции, а во-вторых, она, как я понял, в Греции. Но вернемся к Наталии. Куда она могла поехать? Попробуйте вспомнить ваши разговоры.

Я перебирала в памяти все, что говорила мне Айрин, но кроме стопроцентной лжи ничего не вспоминалось.

– Она в Бодруме! – раздался из коридора голос Шарлотты. Затем она медленно приоткрыла дверь, без приглашения просочилась в кабинет и села на стул рядом со мной. – Она в Бодруме, Синан!

– Шарлотта, я вас сюда не звал. Хотя ладно, продолжайте. – Гусеница под носом собралась в кучу, что означало, что инспектор сжал губы.

– Ну сам подумай: у нее есть наличка, много налички, она невыездная, поселиться в отеле она не может, так как это опасно, – значит, нужна вилла, но желательно там, где есть богатые. – Она смотрела на инспектора в упор.

– Продолжай, Шарлотта, – пробубнил он.

– Ей нужен богатый мужчина. Она хищница, ей удалось провернуть одно ограбление, она хочет продолжить. Ты же опытный полицейский, раскрыл много дел – ну ты-то знаешь, как у преступников работает мозг?

Глаза инспектора стали добрее, было заметно, что комплименты достигли его сердца.

– Неужели ей мало? Она же украла уйму денег. – Он говорил не как страж порядка, а как обычный человек, для которого все, что больше десяти тысяч долларов, считалось богатством.

– Я же сказала: она акула и чувствует кровь. Я бы на ее месте поехала туда. Больше некуда. Сезон закончился. Тут, – она обвила пальцем воздух над головой, – ловить нечего, а в Бодруме богачей еще много. Ищите ее там. Именно там есть кого грабить. – Шарлотта закончила довольная, что ей дали поучаствовать в расследовании.

– Что ж, мы проверим. – Инспектор Айтекин снова стал строгим полицейским.

– Я все еще не могу покинуть страну? – вдруг вспомнила я, хотя сейчас, если бы мне позволили, я вряд ли бы уехала.

– Простите, но нет. Я сообщу, когда это станет возможным.

При этих его словах Шарлотта радостно хмыкнула. Она тоже не хотела, чтобы я улетала. Мне стало приятно.

– Ну, так мы пойдем? – Моя подруга уже встала и тянула меня за локоть.

– Да, вы свободны. – Он поправил усы. – Шарлотта, постарайтесь никого не избить по дороге домой, иначе я вас закрою! – Инспектор кивнул в ту сторону, где закрывали задержанных.

– Тебе самому нужно туда сесть. Твои усы – это преступление против…

Договорить она не успела: инспектор резко встал, и стул с грохотом упал на пол. Мы поспешили выйти.

Мне стало значительно легче, чем утром. Я все еще была относительно свободна и могла дальше жить на территории Турции. Я подумала, что даже если Айрин станут ловить год или два, я не буду возражать – при условии, что жизнь окажется такой же, как сейчас.

Шарлотта снова была молода и прекрасна. Она шагала по центру города, удивляя всех своим видом.

– Знаешь, где самый вкусный кофе в мире? В Мадриде! А знаешь, где Мадрид? Тут за углом. – Она показала пальцем куда-то в сторону и потащила меня за собой. – Вот, усаживайся.

Шарлотта отодвинула стул на террасе с вывеской «Мадрид» и вошла в само кафе; через стекло я видела, как она болтает с девушкой с розовыми волосами, которая стояла за стойкой. Спустя пару минут моя спасительница вернулась с двумя чашками капучино.

– Спасибо, отличная идея! – Я вдохнула аромат кофе.

– У них идеальный капучино, как в моей кафешке когда-то. Вкус точно такой же. Я вообще-то не люблю все эти кофейни, где люди сидят с компьютерами, но когда выпила их кофе первый раз, чуть не расплакалась. Такого вкусного кофе я не пробовала миллион лет.

– Спасибо, что поддержала меня. Я бы одна не справилась. – Я положила свою руку на ее.

– Не стоит благодарности. Синан вообще-то добрый. Ему бы помидоры выращивать, а он зачем-то в полицейские поперся. – Она отпила кофе и промокнула губы салфеткой.

Рядом возник высокий турок с идеальной укладкой и поставил перед нами два куска десерта, похожего на чизкейк.

– Ташекюрь Эдерим, – разулыбалась Шарлотта, – я уж думала, ты про нас забыл.

Официант что-то произнес по-турецки.

– Эвет! – ответила она и повернулась ко мне: – Это «Сан-Себастиан», местный десерт, сумасшедший на вкус. Кадир всегда меня им угощает. Он, кстати, и владелец этого кафе, а вот она, – Шарлотта указала на даму с розовыми волосами, – Гюльджан, его жена. Я им очень признательна за их кофе. Я бы ни за что не смогла жить там, где нет вкусного кофе, свежего лосося и красивых мужчин.

И поскольку Шарлотта сама заговорила на тему парней, я решила спросить ее совета относительно задания Павла Дмитриевича.

Она молча выслушала меня, отпила кофе и затем прочитала целую лекцию о том, как найти мужчину. Но предупредила, что это ее авторская методика, и работает ли она с другими женщинами, Шарлотта точно не знала. Советы были простыми и понятными: не надо ждать, когда парень обратит внимание, если нравится – подходи и говори об этом, иначе можно прождать вечность. Но чтобы гарантированно иметь успех, нужно быть эрудированной, уметь поддерживать разговор, интересоваться тем, что происходит в мире – мужчины таких любят. Умничать строго запрещено, иначе операция провалится. После того как он оценит твой напор и эрудицию, в ход идут «женские штучки» – красивый смех, волосы, касания, жесты.

– И помни: во внешности важна естественность. На все эти тонны косметики, парики, ресницы и прочее можно поймать кого-то, но на одну ночь. А как потом утром ему после душа показываться? Понимаешь?

– Понимаю…

– Также необходимо всегда быть во всеоружии, никогда не знаешь, когда этому, – она указала пальцем вниз, между ног, – найдется применение.

Я немного смутилась, потому что подумала, что уже почти месяц не приводила это место в порядок.

– И главное! Нет презерватива – нет секса. Это железобетонное правило спасло мне жизнь в семидесятые, если ты понимаешь, о чем я.

– А как же Бьянка? – напомнила я про ее дочь.

– Как раз после нее я и завела это правило. Как видишь, все просто. Ты хорошенькая, не красавица, но хорошенькая, у тебя есть чувство юмора, если бы тебя еще немного приодеть, ты бы точно имела успех. – Она взяла ложку, собрала пену от капучино и отправила в рот. Облизав ложку, Шарлотта встала и заявила, что нам надо идти.

Как позже выяснилось, моя спасительница спешила домой, потому что вечером у нее намечалось свидание – об этом она мне сообщила на обратном пути. Процесс приготовления был небыстрым, и моя соседка ушла к себе «превращаться в красавицу», а я взяла Гектора, и мы отправились на пляж.

Пес чувствовал радость: носиться вдоль берега за мячиком было главным его счастьем. Я шла вдоль кромки моря, но так, чтобы вода не касалась моих ног: купальный сезон закончился, и море было холодным. Зато Гектору температура была совершенно безразлична. Он забегал в воду каждый раз, когда мячик туда укатывался. На пляже оказалось много мужчин, в основном они загорали в шортах, а значит, я могла их рассматривать. А благодаря очкам, подаренным Шарлоттой, делать это можно было не стесняясь. Я решила поиграть в игру «дам – не дам». Суть ее очень проста: требовалось рассматривать парней и решать, переспала бы я с ними или нет. Я шла вдоль загорающих людей и изучала их. И то ли потому, что у меня давно не было секса, то ли на пляже собрались одни красавцы, но я была готова «дать» восьми из десяти парней. Отмела я только одного толстого рыжего парня с прыщавой спиной и старика, который подметал тротуар.

Где-то впереди послышались громкие звуки собачьей драки, из-за обилия собак случались они тут часто. Я огляделась и поняла, что нигде не вижу Гектора, и со всех ног помчалась к дерущимся дворнягам: моего пса драли со всех сторон. Не раздумывая, я прыгнула в эту кучу, пытаясь вытащить Гектора. Наверное, нас бы загрызли, если бы не помощь. В какой-то момент я заметила, что к нам, размахивая бутылкой, бежит мужчина. Полилась вода, и дворняги отступили. Я схватила Гектора за ошейник и потащила в сторону.

– Кажется, я обречен спасать вас до конца дней своих!

Я подняла глаза и обомлела от шока. Передо мной стоял Мартин!

– Мартин! Это снова ты! – Я раскинула руки и обняла его. – Как я рада!

– И я! Выпьем кофе? Если, конечно, вашего пса не надо срочно везти к ветеринару!

Он наклонился к Гектору, но тот уже радостно вилял хвостом. Никаких ран на его теле не было.

Мы сели в кафе на набережной. Мартин выглядел просто отлично, и поскольку я все еще продолжала играть в свою дурацкую игру, то с уверенностью отметила, что ему бы я точно «дала» не раздумывая. Он коротко подстригся – от кудрей не осталось и следа, заметно загорел, а нос немного облез.

– Я думала, ты в походе! – Я никак не могла поверить в то, что мы снова встретились.

– Был, но неделю назад у меня поднялась температура, и мне пришлось вернуться. Оказалось, что у меня коронавирус. Но не беспокойся, сейчас я здоров. Сегодня пришел отрицательный тест, я впервые вышел на набережную и сразу встретил тебя! – Он улыбался.

– Прости, я не хотела. Это все Гектор.

Пес после полученной взбучки смирно лежал у моих ног и сбегать не торопился.

– А возможно, это судьба. – Мартин не сводил с меня глаз. – Ты так изменилась, я не сразу тебя узнал. Ты похудела и подстриглась. И вообще какая-то другая.

– Стало лучше или хуже?

– Не знаю, ты мне нравилась и тогда, и сейчас. – Он отодвинул чашку, в его глазах читался интерес.

– Мартин, ты не хочешь сходить со мной на свидание? – Я так неожиданно задала этот вопрос, что, кажется, удивилась ему больше, чем он.

– Ух ты! – Он опешил. – Ты первая, кто об этом спрашивает, обычно девушки так не делают.

– Ну а я не обычная. Так что? – Я очень боялась, что он откажет и методика Шарлотты в моем случае не сработает.

– Я не против. – Он позвал официанта, чтобы рассчитаться. – Мне надо идти, но я рад, что мы скоро увидимся. Ты же не меняла номер телефона?

– Нет, номер тот же.

Мы встали и обнялись.

– Тогда напишу чуть позже!

Гектор стал бить хвостом по тротуарной плитке. Он снова сделал доброе дело и был этому рад.