Дорогой дневник, я с крышей над головой – и все благодаря одной доброй собаке с бровями, которая, скрываясь от удушающей любви своей престарелой хозяйки, заприметила меня на пляже и пришла на помощь.

Нам с Шарлоттой понадобилось две с половиной бутылки вина, чтобы обсудить все те безумства, которые со мной произошли. Я все говорила и говорила, а в паузы, когда прерывалась на то, чтобы глотнуть вина, моя новая знакомая глубоко вздыхала и вставляла: «Ох, милая». Когда я рассказывала про записку от Павлика, Шарлотта всплакнула, ее стрелки размазались, но она быстро исправила это свернутой уголком салфеткой, глядя на свое отражение в металлическом подносе. Удивительным для меня было то, что в какой-то момент я поняла: я не жалуюсь, а просто пересказываю события, потому что меня об этом попросили. Я даже получала какое-то садо-мазо-удовольствие, вспоминая последние дни, потому что наконец-то до меня дошло, что все это произошло со мной. Я впервые в жизни действительно жила, пусть это было и непросто, а местами и опасно. Шарлотта заметно поплыла от вина к концу истории, положила свои унизанные кольцами и браслетами руки на стол и сказала:

– В общем, так, милая, никуда я тебя не отпущу, и сегодня ты ночуешь тут. Гектор, ты не против?

Пес поднял брови и завилял хвостом.

– С той стороны виллы есть домик, я поселю тебя там, сегодня ты будешь спать на самом удобном матрасе в Турции, а дальше решим, что с тобой делать.

Я совершенно не возражала, потому что находилась в том положении, когда выбирать было не из чего.

– Я вам очень благодарна. Наверно, еще неделю назад я отказалась бы, но сегодня у меня нет ни денег, ни сил для гордости. – Я встала, меня слегка качало. Время было не позднее, но я очень хотела спать.

– Я, как ты заметила, выгляжу заметно младше своих лет, – тут она выдержала паузу, воспользовавшись которой я согласно закивала, – и вообще полна сил и энергии, но вот сон у меня как у старухи. То могу всю ночь проспать, то просыпаюсь каждый час. Какой будет сегодняшняя ночь – знает только Всевышний, поэтому если ты вдруг проснешься раньше, то будь любезна, не буди меня, пока я сама не встану.

Я положила руку на сердце и кивнула. Голова опять закружилась.

Мы вышли из беседки и вдвоем дотащили мой чемодан до домика, который по факту оказался просторным домом с кухней-гостиной и спальней. Внутри был какой-то свой невероятный мир. На стенах висели картины и старинные фотографии, стояла полка с виниловыми пластинками, а рядом – тумбочка с проигрывателем. Мебель оказалась не новая, но очень красивая. Воздух вкусно пах стариной, но никакой затхлости не было и в помине. На окнах висели шторы и тюль, повсюду стояли какие-то вазочки, статуэтки, книги.

– Этот дом появился первым на этом участке. Я жила в нем и руководила строительством виллы. Турки – прекрасные люди, но иногда любят схалтурить. Они совершенно не считаются с пунктуальностью и перфекционизмом. Однажды я даже подралась тут с одним. Он весь мой мрамор залил краской и сказал, что так и было. Представляешь? – Она рылась в шкафу в поисках чистых полотенец. – Иначе я не могла, понимаешь? Я на эту виллу всю жизнь копила, теперь вот каждое лето сдаю ее посуточно, а сама живу в этом домике, – она достала белоснежные пушистые полотенца, – а когда сезон заканчивается, перебираюсь обратно и остаюсь на вилле до апреля. В Лондон я летаю редко.

– А кем вы работали? – Мне стало интересно узнать про мою спасительницу побольше.

– Работала? Милая, работают глупые и некрасивые, а я, слава богу, не такая. Я ни дня не работала. Хотя нет, как-то папенька хотел, чтобы я встала за кассу его пекарни, так я выдержала ровно один день и сбежала. – Все это время она ходила по дому, что-то поправляя.

– А как же удалось накопить на виллу? – Я надеялась, она от меня отмахнется, потому что выпитое вино буквально вырубало меня.

– Это я расскажу как-нибудь в другой раз! – прокричала она из туалета. – В унитазе кнопка западает, нажимай ее несколько раз, пока вода не перестанет бежать.

– Хорошо, спасибо вам большое. – Я испытывала к этой женщине огромную благодарность за то, что она для меня делала в данную минуту.

– Совершенно не за что. Просто сезон уже закончился, туристов нет, вилла пустая, до вылета в Лондон я побуду в ней. Переночуешь сегодня тут, а может, даже и поживешь какое-то время. Посмотрим. Если бы сезон был в разгаре, то я бы тебя сюда ни за что не позвала. – Она пожелала мне спокойной ночи и ушла.

Я обошла дом, немного порассматривала фотографии, но потом все же решила лечь спать. Только на две минуты забежала в душ, а затем с мокрой головой завалилась в кровать и уснула в ту же секунду. В том безумии, в котором я пребывала последние дни и даже недели, я особенно ценила минуты счастья и покоя, которые были сейчас.

Утром я проснулась от головной боли, на часах было девять утра. К моему удивлению, Шарлотта уже не спала и собирала в саду апельсины. Я быстро умылась, оделась, причесалась и вышла к ней.

– О! Как тебе спалось, милая?

На звук ее голоса примчался Гектор с мячиком во рту.

– Очень хорошо, а как вам? – Я потирала виски, чтобы унять боль.

– Спала как младенец. Если бы Гектор не начал гонять в саду кошек, спала бы еще дольше. – Она положила в полную корзинку два огромных апельсина и пошла к вилле. – Приглашаю на завтрак. Ты ведь не одна из тех особ, которые не любят завтракать?

– Я одна из тех особ, которые только завтракают и больше не едят в течение дня, – не соврала я.

– Вот и правильно. Секрет моей стройности в том, что на завтрак я съедаю ведро еды, в обед – чашку, а на ужин – ложку.

– И что у нас сегодня на завтрак? – Я была рада тому, что наконец-то у меня будет не еда из отельного буфета.

Моя спасительница остановилась, подумала и перечислила:

– Тосты с джемом, яйца, сыр, оливки и апельсиновый сок. – Она подняла корзинку с апельсинами.

– А кофе?

– Само собой разумеется.

После завтрака, который показался мне самым вкусным в жизни, мы уселись в беседке, и Шарлотта сообщила мне, что она долго думала, как ей поступить со мной, но, посоветовавшись с Гектором, решила предложить мне кров взамен на то, что я стану присматривать за домом и помогу заселиться тем, кто снимет дом в то время, пока она будет решать свои дела в Лондоне. Я с радостью согласилась, в моей ситуации это было лучшее предложение из всех возможных.

– Я, конечно, рискую, все же я тебя не знаю, но интуиция говорит, что я поступаю правильно. Ты же меня не подведешь?

Я отрицательно замотала головой.

– И еще одно: тебе придется позаботиться о Гекторе, пока меня не будет. Ты же не против?

– Буду только рада! – согласилась я. – Благодаря этому псу я имею крышу над головой. Кстати, почему ты рисуешь ему брови?

– Ох, милая, он все время сбегает, искать его – такое мучение. Вот ты, например, помнишь, какого цвета у него ошейник? Говори не подсматривая! – строго велела она.

– Черный с металлическими шипами!

– Розовый со стразами. Я специально купила такой заметный, но люди все равно его не замечали. Когда я выхожу на улицу и спрашиваю, не видел ли кто собаку в розовом блестящем ошейнике, – никто не видел. Зато когда я придумала рисовать ему брови, то проблема решилась моментально. На них все обращают внимание, и буквально каждый встречный скажет тебе, где видел Гектора. Правда, я гениальная? – Она заулыбалась. – Если он убежит, то иди туда, где люди кого-то фотографируют. С вероятностью восемьдесят процентов это будет наш беглец.

– А куда же он все время бегает? – Я почесала пса, который снова прибежал к нам с мячом.

– Да кто его знает. В последний раз вот тебя нашел. Я бы, конечно, больше обрадовалась молодому любовнику, но ты тоже неплохая находка.

Затем мы с Шарлоттой полдня загорали в саду, читали новости, слушали музыку, пили турецкий чай, обсуждали турецких мужчин и вообще вели себя как подружки в отпуске. На виллу меня еще ни разу не пригласили, но я не просилась. Мне было достаточно домика и сада. Я чувствовала какую-то неловкость от внимания Шарлотты, но каждый раз отгоняла это чувство, говоря себе, что иногда люди бывают добрыми просто так. Тем более англичанка взяла меня, по сути, на работу, только вместо оплаты предоставляла крышу над головой.

После обеда позвонила Зейнеп.

– Вария, какая-то сумасшедшая бабка звонила в отель утром и спрашивала, не дебоширка ли ты! Ты опять во что-то вляпалась? – Ее голос был строгим.

– Нет, мне предложили работу, наверное, это была моя работодательница. – Хотя сомнений в этом у меня не было.

– Девушка из отеля заверила ее в том, что ты самый порядочный жилец, что даже сама убралась в номере, когда съезжала. Ты и правда так сделала?

– Ага, мне хотелось как-то успокоиться, а уборка всегда меня умиротворяет.

– Как здорово, со мной такого не бывает. Ненавижу убираться. А какую работу ты нашла?

– Я буду следить за виллой одной пожилой англичанки. В сезон она живет тут и сдает дом посуточно. А не в сезон заселяется в нее сама. Но сейчас у нее возникли какие-то дела в Лондоне, и она улетает, а меня попросила пожить в домике для гостей. А в случае, если объявятся жильцы, проследить, чтобы они не разнесли ее виллу, – пересказала я.

– Как зовут хозяйку виллы? – Я услышала, как Зейнеп вырвала лист из блокнота.

– Шарлотта, фамилии не знаю.

– Шарлотта Эванс? – Зейнеп смяла лист на той стороне связи.

– Ты ее знаешь?

– Конечно, знаю, ее знают все. Она, когда строила свою виллу, свела с ума все побережье. Она буквально вынудила своих соседей продать ей участок, чтобы разбить свой сад, а потом еще и побила строителя. Об этом говорили во всех криминальных новостях, рабочий даже хотел подать на нее заявление, но она откупилась. Денег у нее тьма, – резюмировала моя подруга.

– Вот это да! Думаешь, стоит отказаться? – Я засомневалась в своем решении.

– Не думаю. Подруга моей тети хорошо с ней знакома, она считает, что у Шарлотты слишком завышенные требования к окружающим, а в остальном она неплохой человек. Ее собака с бровями еще жива?

– Конечно, жива, она, собственно, нас и познакомила. – Я была в шоке оттого, что моя новая знакомая – местная знаменитость. – А как ты устроилась? Как новое место?

– Ох, рано говорить, пока ничего не нравится, но это потому, что я не люблю перемен. Спроси через неделю. – Она кому-то что-то сказала на турецком, затем снова обратилась ко мне: – Все, мне пора бежать. Дела!

Мы попрощались. Я пошла к себе в домик. В отличие от Зейнеп у меня особо дел не было, и я решила послушать виниловые пластинки. Я вытащила первую попавшуюся – это была Джули Лондон. Игла опустилась на диск, и из колонки сквозь легкие поскрипывания послышался божественный голос. Я легла на диван и стала опять анализировать происходящее.

Я не то чтобы проводила прямые параллели между моей матерью и Шарлоттой, но они, хочешь не хочешь, вырисовывались. Одна женщина, которой по логике вещей сам Бог велел мне помогать, решила этого не делать, а другая, совершенно мне незнакомая, наоборот, протянула руку помощи, особо не задумываясь об этом. Я по-прежнему не верю во всякие кармические штуки, но думаю, что если бы верила, то однозначно решила бы, что Вселенная вниманием Шарлотты компенсировала мне безразличие родной матери.

К другим новостям. В моей жизни снова появился Павел Дмитриевич. Я о нем не писала не потому, что мы с ним прекратили сеансы, а потому, что у него на меня не было времени, или наоборот. Но я продолжала исправно посылать ему свои записи, все же причина возникновения моего дневника – именно Павел Дмитриевич. И поскольку сейчас моя жизнь обрела временную стабильность и бесперебойный интернет, я написала своему психологу сообщение с предложением провести сеанс. К моему удивлению, он быстро согласился и назначил встречу на 16:00. Минута в минуту я начала видеозвонок в скайпе, и через несколько секунд мне ответила незнакомая девушка.

– Вы Варя? Конечно же, вы Варя! Я вас такой и представляла! – затараторила симпатичная незнакомка.

– Вы кто? – Я бы подумала, что ошиблась, но девушка называла меня по имени.

– Я Света, девушка Павла. Он от тебя в восторге, так много о тебе говорит, я даже иногда ревную. Я втихаря прочитала пару писем от тебя. Какой же мудак этот твой Павлик! Ты там держись, слышишь?

Я могла только молча моргать.

– Павел опаздывает, не говори ему, что я ответила на звонок, ладно?

– Он увидит в истории звонков.

– Он? Не смеши меня, он совершенно ничего в этом не понимает. Я ему все настраиваю: и почту, и приложения для банка. Он, конечно, гениальный в чем-то, но в чем-то и тупой. – Она скривила личико. – Ужасно жаль, что скоро ваши сеансы закончатся. Он же до тебя ненавидел всех, в себя не верил. А когда ты ему написала, что его сеансы спасли тебе жизнь, то буквально воспрянул. – Незнакомка все говорила и говорила.

– Что-то не помню такого, чтобы говорила ему, что он спас мне жизнь, и я… – Не успела я договорить, как она перебила меня:

– Он вернулся, я отключаюсь. Позвони ему опять и ни в коем случае не говори, что я с тобой общалась, он меня убьет! – На этом связь оборвалась.

Получается, мой психолог вообще-то не такой уж в себе и уверенный! Странно, что все это время я не думала о нем как о человеке, даже на его красоту перестала обращать внимания, видела в нем только специалиста. Времени рассуждать не было, и я снова набрала его в скайпе. Павел Дмитриевич был очень серьезным, как всегда. Сказал, что рад меня видеть, возмутился тому, что письма мои такие объемные, что ему приходится отменять тренировки, чтобы их читать. На все на это я улыбалась, потому что знала, что он лукавит. Я рассказала ему про мать и Шарлотту, про то, как Павлик снова кинул меня, что теперь у меня есть временный дом и что я невыездная. Он долго чесал свою щетину, а потом вдруг выдал:

– Варвара, вы очень сильная, все это время вы делали все правильно. С моей помощью или без, вы смогли вытащить себя из такой эмоциональной ямы, из которой никто бы не выбрался. Начните собой гордиться! – В эту минуту со мной говорил как будто другой психолог.

– Я, конечно, попробую… – начала я, но он опять перебил:

– Вы очень сильная, у вас все получится, главное сейчас не сорваться снова в эту бездну отчаяния. – Он наклонился к камере, и его лицо заняло весь экран. – Вы понимаете?

– Не совсем…

– Вы понимаете, когда мы с вами начали, я вам честно скажу, боялся, что не смогу помочь, но вы справились. Я теперь, объективно говоря, вам не нужен, вы сами научились делать выводы и правильно расставлять приоритеты. Вас опять предали, но вместо того чтобы выть, как раньше, вы совершенно спокойны! Это ли не победа?

Я с ужасом начала думать, что он от меня сейчас откажется, а я к этому не готова.

– Подождите! Только не бросайте меня, Павел Дмитриевич! – Я запаниковала. – Я не смогу сама. Я же только этими письмами вам и спасалась!

– Я вас не бросаю, успокойтесь, я буду с вами так долго, как нужно. А точнее, еще пять занятий – именно столько нам с вами осталось. – Он отклонился назад, и я снова видела его по пояс за столом, в пиджаке и рубашке. – Я всегда найду для вас время. Теперь психолог вам нужен не так часто, как в первые дни.

Мне стало легче оттого, что я снова не одна.

– Скажите, я смогу когда-нибудь снова полюбить? – Раз мы были с ним так честны сегодня, то я решила, что пришло время задавать те вопросы, которые меня на самом деле волнуют.

– Конечно. Просто дайте себе время, а еще лучше – начните строить личную жизнь для начала без любви. – Он снова заговорил с теми интонациями, с которыми записывал сторис у себя в соцсетях.

– Это вы сейчас о чем? – Я опять начала строить между нами стену.

– Когда у вас в последний раз был секс? – Вопрос получился в лоб, очень конкретный.

– Давно. Наверное, за неделю до того, как меня бросили… – Меньше всего я думала сейчас о сексе.

– Вас когда-нибудь трахали так, чтобы ноги потом тряслись?

Я была в таком шоке от его интонаций, что не смогла ничего ответить. Безусловно, я получала много удовольствия от сексуальной жизни с Павликом, да и до него тоже не сидела без дела, но вот чтобы ноги тряслись – такого не припоминала.

– Вы вся состоите из запретов самой себе, перестаньте это делать. Я не призываю вас отдаться первому встречному, но поверьте, хороший секс еще никому не помешал.

В это время в дальнем углу комнаты, из которой вещал Павел Дмитриевич, появилась фигура его девушки, она стала показывать мне большой палец вверх, мол, дело психолог говорит. Затем так же тихо удалилась.

– То есть я должна ходить на свидания? Я правильно понимаю? – До меня все никак не доходило.

– В целом, да, но хотя бы просто начните куда-то выходить, общаться с мужчинами, разбудите в себе женщину. Понимаете, о чем я? – Он снова наклонился и заполнил собой все пространство экрана. – Помните, я дал вам задание начать разговор с незнакомцами, тогда вы, кажется, с этим справились.

– Еще как справилась, один из этих незнакомцев теперь мой друг, – заулыбалась я.

– Вот и отлично, даю вам новое задание: пофлиртовать с кем-то, а еще лучше – сходить на свидание. Пока не исполните, встречу мне не назначайте. Все понятно?

Я закивала, в конце концов, он был прав. Я выглядела так хорошо, как никогда в своей жизни, а значит, имела полное право пользоваться этим.

– До свидания, Варвара, я в вас верю. – На этих словах Павел Дмитриевич откинулся назад.

Обычно в эту минуту я отключалась, но в этот раз я почему-то помедлила. Мой психолог тоже не прервал связь. Вместо этого он отъехал на кресле, встал, и я увидела, что сверху он был в пиджаке и рубашке, а снизу в трусах или даже без них – точно я сказать не могла: края одежды закрывали его интимную зону. Он пошел в центр комнаты, что-то напевая. В кадр вплыла его подружка и поцеловала его в губы.

– Ты у меня такой молодец, я думала, не дождусь окончания твоего сеанса. – Она повалила его на диван.

На этом я нажала «отбой». Наблюдать дальше было уже неприлично.

Новое задание оказалось сложнее предыдущего, но я решила, что обязательно его выполню. В дверь постучали – это оказалась Шарлотта, на лицо она нанесла какую-то темно-зеленую маску, на голове красовался огромный тюрбан, одета хозяйка виллы была в халат-кимоно.

– Милая, я помню, что ты только завтракаешь, но, может, все же согласишься со мной перекусить? Я приготовила совершенно потрясающий нисуаз. – Она закатила глаза. – И он у меня не с консервами, как у тех, – она махнула в сторону ресторанов на набережной, – а с тунцом на гриле! Ты обалдеешь.

Я и правда обалдела – и от салата, и от уровня заботы. Я начинала любить свою жизнь, и мне это очень нравилось.