Я сидела в номере до тех пор, пока снизу не позвонили. Это был представитель туроператора, который спросил, почему я не спустилась: за мной приехал автобус. Только тут я поняла, что не выселилась из номера, что меня никто не попросил его освободить. Я сказала злому парню, что не поеду в Москву, он спросил – почему, я соврала, что встретила тут парня и остаюсь с ним. Он помолчал какое-то время, а потом сообщил мне, что билеты сгорят и обменять их невозможно. Я сказала: «Ну и ладно, мой парень богатый». Во мне снова проснулся сарказм, которым я спасалась первые дни в этом отпуске и была рада, что способна шутить, пусть и сама над собой. Представитель туроператора пожелал мне хорошего пребывания в Турции и положил трубку. Через пару минут в номер постучали, это были Зейнеп и Юсуф.

– Вария, я договорилась с отелем, тебе разрешат остаться тут до завтра бесплатно, это наш тебе небольшой подарок, – сказала моя подруга, входя в номер.

– Спасибо большое, значит, сегодня мне будет где ночевать.

Я с ужасом представляла, как звоню матери и прошу у нее денег, но других вариантов у меня не оставалось.

– Хотите, я поговорю со своей матерью и она пустит вас в мою комнату? – Юсуф смотрел на меня из-под козырька кепки и грустно улыбался. – А мой младший брат поживет на чердаке нашего дома, там есть место для сна.

– Спасибо, Юсуф, я попрошу свою маму выслать мне денег и сниму тут что-нибудь.

– Вария, мы хотели бы пригласить тебя на ужин, ты не против? Мы платим, правда, Юсуф?

Тот поспешно закивал.

– Я с радостью принимаю приглашение. Где и во сколько?

Зейнеп и Юсуф пообещали прислать мне адрес и время и ушли.

Мне очень хотелось что-то подарить моим турецким друзьям, но денег у меня не осталось. Я открыла чемодан, достала оттуда платье, которое так нравилось Зейнеп. Оно было упаковано в целлофан и надето всего два раза, можно сказать – новое. Я решила, что подарю его подруге сегодня вечером, оно, конечно, ей немного длинновато, но она сможет его подшить. Затем я стала рыться в рюкзаке в поисках подарка для Юсуфа. На дне нашелся дорожный набор, состоящий из маски для сна и надувной подушки фирмы Samsonite. Это Павлик покупал себе в дорогу, но воспользоваться не смог. Набор был новым, и я решила преподнести это Юсуфу. Все свои дары я упаковала в пакет. От Зейнеп пришло сообщение с названием ресторана и временем нашей встречи. Оставалась еще пара часов, я решила, что потрачу их на прогулку. С пакетом в руках я вышла из номера и пошла к набережной, справа я увидела тот самый ресторан, в котором собиралась ужинать с друзьями. Место было отличное – на берегу, с красивыми мраморными столами и стройными официантами в жилетах. Я прошла мимо и направилась к парку. Нужно было позвонить матери и рассказать ей свои новости.

Мама долго не брала трубку, но затем все же ответила.

– Что-то случилось? – Голос ее не выражал никаких эмоций.

– Вообще-то да. И мне нужна твоя помощь. – Мать была единственным человеком, который в данной ситуации мог мне помочь, и я очень хотела, чтобы она пошла мне навстречу и поняла, что я в беде.

– Сюзанна говорила, что ты должна во что-то впутаться, предупреждала меня.

Я подумала, что, наверное, нет в мире вещей, которые бы ее удивили. Что бы ни произошло с ней или окружающими, она была предупреждена экстрасенсами.

– Ну, значит, еще лучше, не надо вдаваться в подробности. Мама, мне нужны деньги, у меня неприятности. – Я решила сразу перейти к сути. – Я тебе потом все верну, но сейчас мне срочно нужны деньги, иначе я останусь на улице в чужой стране.

– Ты разве еще не прилетела? – Она искренне была удивлена.

– Нет, и вернусь не скоро. Так вышло, что из-за проблем с законом я невыездная, понимаешь?

– Что? Ты кого-то убила?

Мне очень хотелось ей сказать, что Павлика, но увы, это было не так. Я в течение нескольких минут рассказывала матери обо всем, что со мной случилось: про Айрин, Павлика, Зейнеп, ее тетю, полицейского, Камиллу и Луи и всех остальных.

– Мама, завтра меня выселят из отеля и мне не на что будет жить, понимаешь? Помоги мне!

– Какая насыщенная жизнь у тебя, впрочем, нумеролог оказалась права во всем. Она предупредила меня, что весь этот отпуск закончится плохо. Я должна подумать.

Подумать на языке матери – это посоветоваться со своими шарлатанками, принять такое решение самостоятельно она не могла и не собиралась. Она отключилась, а я спустилась к морю, сняла кроссовки и села на них, потому что была осень – галька на берегу оказалась холодная. Все-таки Фетхие – невероятное место. Наверное, из всех вещей, которые помогли мне не умереть тут от депрессии и отчаяния, на первом месте была красота здешних пейзажей. Напротив берега виднелись горы и остров, на закате солнце до середины неба заливало все золотом, а когда оно скрывалось в море, то город погружался во все оттенки красного. Если у той ситуации, в которой я оказалась, и был плюс, так это то, что я по-прежнему смогу ходить на берег каждый вечер и провожать солнце.

Я опять стала думать про Айрин. Все же она не была продуманной преступницей, у которой давно заготовлен план. В случае с ограблением яхты она действовала по ситуации. Ничего в ее поведении не говорило, что это было продумано до мелочей. Она рисковала, потому что любой из нас мог вернуться на яхту за чем-нибудь, ее мог заметить Илькер, мы, в принципе, могли не пойти в ресторан, а остаться на борту. Она просто ждала подходящего случая и дождалась, рискнула и победила. А то, что благодаря этому Айрин разрушила чужую жизнь, я думаю, ее мало беспокоило. Я размышляла над тем, могла ли я ей хоть немного нравиться. Мне почему-то кажется, что да. Иначе зачем она потащила меня в салон на стрижку, купила мне платье, взяла с собой на яхту. Ведь она ни о чем не просила, не вплетала в свой план, не отвела мне никакой роли в ограблении. Думаю, ей было скучно, а я оказалась прекрасным вариантом для того, чтобы скрасить тоску. Ну, или она просто ко мне прониклась. Хоть убейте меня, но я все еще верю, что между нами возникла искренняя симпатия. Более того, я даже думаю, что, если бы Айрин попросила меня как-то помочь ей в ограблении, я сомневаюсь, что отказала бы ей – настолько она меня покорила.

Теперь что касается Павлика. Я решила, что этот человек раз и навсегда покинул мою жизнь, и не потому, что опять меня предал, а потому что я не чувствовала к нему ровным счетом ничего. Я исцелилась и от любви, и от ненависти. Абсолютно никаких эмоций ни в отношении него, ни к тому, что между нами было. Если уж совсем честно, я даже ощущала благодарность за то, что он самоустранился из моей жизни. Я, как выяснилось, сильная. Смогла пережить в первый раз, переживу и во второй. Где бы ты ни был, дорогой Павлик, я желаю тебе счастья. Спасибо, что ты повел себя именно так, а не иначе. От мысли, что мы могли быть сейчас вместе и снова пытаться построить жизнь, мне становилось тошно. Лучше уж одной. И наверное, это моя главная победа над собой, я теперь не боялась остаться одна. Я, возможно, еще не до конца научилась любить себя, но я точно знаю, что подонкам в моей жизни нет места.

Мой поток сознания прервало сообщение от матери. Привожу его тут дословно:«Дочь, я поговорила с Розой и Сюзанной, они и я считаем, что это твой урок, который ты обязана пройти. Подумай, для чего тебе это дано? Какие твои ошибки в прошлом привели тебя к тому, что ты имеешь сейчас? Ты и только ты должна со всем справиться, никто другой тебе не поможет. Роза считает, и я с ней согласна, что пришло время взять жизнь в свои руки и начать самой решать свои проблемы. Сюзанна того же мнения. Денег я тебе не дам».

Слезы полились по моим щекам, потому что я очень хотела, чтобы мать меня поняла и услышала, чтобы она сердцем почувствовала, что я оказалась в беде, что я могу сесть в тюрьму, умереть с голоду, замерзнуть на улице. Но она меня не услышала. Сердце, если оно у нее вообще было, от природы имело сбитые радары и слышало все что угодно, кроме родной дочери. Я разблокировала телефон и написала: «Пошла в жопу, мама». Встала, надела кроссовки и направилась в сторону ресторана, где меня уже ждали Зейнеп и Юсуф.

Я приветствовала своих друзей, позвала официанта и попросила бутылку самого вкусного и самого дешевого турецкого вина. Затем открыла пакет и начала раздачу подарков. Зейнеп была в восторге, она встала, подняла руку, на которой колыхалось мое упакованное в целлофан платье. Подруга вертела его и никак не могла успокоиться: «Вария, ну что за красота, как я тебе благодарна, спасибо большое». Она прикладывала его к плечам, прижимала рукой в районе живота. Подол, как и ожидалось, был ей длинным, но она этого не замечала.

– Я надену его в первый же вечер, как приеду в Анталию! Или нет, я оставлю его для дня рождения!

Такой искренней радости я не видела давно, и мне было очень приятно.

– А это тебе, Юсуф, надеюсь, пригодится.

Его глаза загорелись, он открыл сумочку, достал подушку и заулыбался. Этот человек был немногословен, но взглядом умел передать больше, чем некоторые – речью. Он надул подушку и надел на шею.

– Какая удобная! Спасибо! – Затем он достал маску для сна и надел на лоб.

Официант принес вино и разлил по бокалам.

– Не хочу оставлять тебя тут, как ты справишься? Ты все время впутываешься в неприятности! – Зейнеп грустно смотрела на меня.

– Я клянусь тебе – я научусь жить без приключений!

Остаток вечера мы провели, обсуждая Айрин и то, во что она меня втянула. Солнце давно скрылось за море, небо было залито оттенками бордового – это означало, что ночь почти наступила.

– Вария, у тебя есть на что жить? Куда ты завтра поедешь? – Мы уже прощались, но Зейнеп все не могла перестать заботиться обо мне.

– Моя мать вышлет деньги, я продлю отель или сниму новый, подешевле, – соврала я – и не потому что стремилась скрыть от подруги правду, а потому что хотела, чтобы она уехала со спокойным сердцем.

– Это хорошо, что твоя мама поможет тебе, это очень хорошо, но если что-то понадобится, ты мне звони! – Зейнеп стояла, прижав пакет с платьем к груди.

– Конечно. Если что, попрошу у тебя денег в долг, ты теперь богатая!

Зейнеп закивала, а меня вдруг осенило!

Перед отпуском я оформила на себя кредитную карту, мы с Павликом решили, что заграница – дело затратное, и так как у нас не было накоплений, то решили в качестве подстраховки оформить кредитку. Как я могла про нее забыть! Мне стало вдруг намного легче. Я ругала себя за то, что не вспомнила про нее до того, как позвонила матери. Погашать задолженность по кредитной карте требовалось ежемесячно, и мне было нечем это делать, но как минимум месяц или два я могла очень даже небедно жить в Турции. Я еще раз обняла друзей, мы утерли слезы и разошлись в разные стороны.

В лобби отеля меня остановила новая сотрудница, та самая, которую взяли вместо Зейнеп.

– Мадам, завтра до одиннадцати утра вам нужно освободить номер, если вы его не продляете, – любезно сказала она.

– Думаю, я продлю. Спущусь к вам через несколько минут.

Я ехала в лифте и размышляла, не взять ли номер побольше. Теперь я точно могла себе это позволить, пусть и в долг. В номере я принялась рыться в рюкзаке, кредитка должна была лежать в конверте, в котором мне ее выдали. Я помнила, что активировала ее в банке, а потом положила обратно в конверт и запихала в рюкзак. ПИН-код у меня и у Павлика на все карточки был один и тот же, в том числе и на этой кредитке. Я вытряхнула все содержимое, но карты не оказалось. И тут осознала: ее забрал Павлик. Это было еще одно напоминание о том, что я чуть не связала свою жизнь с малодушным подонком.

Я села на кровать и стала думать, что мне делать. Мать мне не поможет, у Викуши денег вечно нет, Павлик украл карту, оформленную на меня. Как решить эти проблемы – непонятно. Я подумала: если мать хочет, чтобы я прошла этот урок, значит, я его пройду. У меня были руки и ноги, светлая голова на плечах, я была здорова, а значит, я как-то справлюсь и с этим. Мыслила я именно такими категориями. Горизонт планирования сузился до одиннадцати часов следующего утра.

Прежде чем лечь спать, я позвонила в банк и попросила заблокировать мою кредитку, так как ее украли. От сотрудницы колл-центра я узнала, что «мошенники» не успели ею воспользоваться. Вот тебе, Павлик, подарочек напоследок. Я откинула одеяло, залезла под него прямо в одежде и уснула, словно никаких проблем в моей жизни не имелось.

Утром следующего дня я сняла постельное белье, аккуратно сложила его в углу кровати, бросила полотенца под раковину, собрала волосы в сливе душа и смыла их в унитаз. У меня не было денег оставить чаевые горничной, но очень хотелось как-то сказать спасибо. Влажными салфетками я вытерла пыль с тумбочек, затем открыла одну из них – там лежала фотография Павлика и Алины. Никаких эмоций она у меня не вызвала, я смяла ее и выбросила в мусорное ведро. Затем спустилась на ресепшен вместе с чемоданом и сообщила, что не буду продлевать номер. Последний раз я плотно позавтракала, смакуя каждый кусочек, взяла чемодан и направилась в сторону пляжа. Ни единой мысли о том, как дальше будет развиваться моя жизнь, у меня не было.

Проходя мимо кофейни, я увидела на столике книгу «Маленькие женщины» Луизы Мэй Олкотт. Я вспомнила, что несколько раз пыталась ее прочитать, но неизменно засыпала от скуки. Однако сейчас я никуда не спешила, планов у меня не было, и убить время за чтением представлялось неплохим вариантом. Я спросила у официанта, чья это книга, он пожал плечами. Я спросила, могу ли ее взять, он кивнул. Я спустилась на пляж, села на чемодан в тени лестницы, ведущей от набережной к морю, и стала читать. Книга была на английском, и да, она оказалась скучная. В какой-то момент ко мне прибежал рыжий пес. Я не особо разбираюсь в породах, но кажется, это золотистый ретривер. В Фетхие много бездомных собак, но в этом городе они не выглядели несчастными. Местные жители кормили их и заботились, у каждой собаки была бирка на ухе, говорившая о том, что она привита от всего и для общества не опасна. Этот пес удивил меня тем, что кто-то косметическим карандашом нарисовал ему брови. От этого взгляд собаки стал немного человеческим. Когда я с ним разговаривала, мне казалось, что он меня понимает. Я решила, что когда у меня появится собака, то она будет именно этой породы и я тоже стану рисовать ей брови. Потом я подумала, что не стоит ждать, и если эта собака бездомная, как и я, то можно взять ее себе и жить с ней под мостами или в заброшенных зданиях, нам будет тепло и не скучно. Я отложила книгу, притянула пса к себе, обняла и не заметила, как заснула.

– Милая, это моя собака!

Я вздрогнула от неожиданности, напротив меня стояла женщина лет шестидесяти пяти – семидесяти с ярким макияжем и в очень коротком платье, говорила она на английском.

– Что? – Я только проснулась и не совсем понимала, что происходит, расставаться с собакой, которую я обрела совсем недавно, мне не хотелось.

– Я говорю – это моя собака, и буду признательна, если вы ее мне вернете. – Она поправила на груди брошь в виде розы.

– Пожалуйста, забирайте. – Я поцеловала пса в лоб и разжала руки, которыми все еще его держала.

– Гектор, ко мне! Если ты не будешь меня слушаться, я улечу без тебя в Лондон! Ты знаешь, я слов на ветер не бросаю! – Хозяйка постучала костлявой рукой по бедру, но пес еще сильнее ко мне прижался. – Гектор! Я прошу тебя сейчас же отлипнуть от этой леди и пойти домой, я и так убила день на твои поиски! – Она поманила рукой, пес вилял хвостом, но уходить от меня не хотел.

– Кажется, я ему нравлюсь больше, – заулыбалась я, глядя на Гектора.

– Кажется, это так, но я люблю этого пса больше жизни и без него не уйду, даже если мне придется драться. – Англичанка заулыбалась и надела большие солнечные очки.

– Гектор, иди к хозяйке, не беспокойся за меня. – Я смотрела в грустные глаза нового друга, он потянулся и лизнул мое лицо.

– Почему вы сидите тут на чемодане? – вдруг спросила она меня.

– Это долгая история, – сказала я и стала руками отталкивать пса, который снова заползал обратно.

– Гектор, ты пойдешь домой, если я приглашу эту леди к нам в гости на бокальчик вина?

Пес начал бить хвостом по гальке, как будто понимал, о чем мы говорим.

– Мадам, я приглашаю вас в гости, другого выхода у вас нет. У меня имеется бутылочка отличного рислинга, в такую жару самое то. Заодно расскажете, как вы тут с чемоданом оказались.

– Думаю, нам понадобится ящик рислинга. – Я встала, намереваясь принять приглашение.

– Хоть два, я известная в этих краях выпивоха. Меня зовут Шарлотта. – Она протянула руку, на каждом пальце которой были кольца.

– Варвара, – протянула я свою.

– Это Гектор. Гектор, пожми леди руку.

Пес поднял правую лапу и положил мне в раскрытую ладонь. Брови его игриво поднялись.

Мы шагали по набережной, чемодан громко стучал колесами о брусчатку. Шарлотта шла на два шага впереди, а пес всю дорогу прижимался ко мне, словно боялся, что я сбегу. Минут через пятнадцать мы оказались около большого белого особняка, окруженного высоким забором, за ним торчали апельсиновые, лимонные и гранатовые деревья. Ветки ломились от урожая.

Шарлотта открыла калитку и жестом пригласила нас войти. Внутри была ухоженная территория, постриженный газон, на котором валялись гранаты и апельсины. По дорожке мы проследовали в увитую виноградом беседку. Хозяйка скрылась в доме, а мы с псом остались сидеть за столиком. Она появилась через несколько минут с большим подносом, на котором стояли запотевшая бутылка белого вина, два бокала на тонких ножках, оливки, орешки, крекеры и сыр. Шарлотта поставила все на стол, села напротив меня, налила по бокалу, сняла солнцезащитные очки, посмотрела на меня глазами с нарисованными стрелками как у Клеопатры и велела:

– Ну, рассказывай.

И я начала…