Дорогой дневник, я тут подумала, что выход из зоны комфорта – это и правда всегда встряска для мозга, в таких ситуациях он активизируется, начинает работать с удвоенной силой, заставляет действовать и принимать решения, которые могут вывести из ступора. Все что со мной происходило в этой поездке, было не просто выходом из зоны комфорта, это можно назвать межгалактическим прыжком от привычной жизни. Я, конечно, справлялась как могла, и у меня даже немного получалось, но на неосвоенных территориях по-прежнему испытывала тревогу.

Сейчас я пишу про яхту, на которую меня притащила Айрин. Я еще на берегу догадалась, что самая красивая яхта – это наша. Айрин шла туда, словно судно принадлежало ей, попутно поправляя волосы и одергивая платье. Пока мы приближались, она даже успела сбрызнуть шею духами. Я бежала следом, и ноги мои были как два топора, которые с громким звуком втыкались в деревянный помост. Моя интуиция в эту минуту проснулась и стала бунтовать, истерить и орать, что нам туда не надо. Когда я поджигала вещи Павлика на пляже – она молчала, а тут вот обнаружилась и кричала мне внутри головы, что подниматься на яхту не стоит ни в коем случае.

Айрин шагнула на мостик, ведущий на судно, и скрылась внутри яхты. Я же остановилась и не могла заставить себя шагнуть. Не могу описать, что со мной было. Возможно, подсознание, которое кое-как залатало дыры в моей душе, освоилось на новых территориях и позволило мне выдохнуть и расслабиться, в этот момент не хотело снова меня спасать от истерик, возможных в новых предполагаемых обстоятельствах. Я замерла в ступоре и готова была двигаться только для того, чтобы бежать обратно в отель, но в эту секунду я услышала голос.

– Мадам, вам помочь? – Молодой красивый турок улыбался мне с той стороны параллельного мира, где я должна была вот-вот оказаться.

Он протянул мне руку, и я шагнула. В этот момент интуиция в моей голове громко сказала: «Дальше сама, я предупреждала». Клянусь, я это услышала. Я приняла его руку и быстро переместилась с берега на яхту. Вокруг царила атмосфера роскоши.

Внесу ясность, дорогой дневник. Я исключительно далека от жизни богатых и знаменитых. Среди моих друзей нет никого, кто жил бы жизнью миллионера, и даже у друзей таких друзей нет. Из сериалов, журналов и книг я знала, что богатые пьют дорогое шампанское, «Кристалл», летают на частных самолетах, веселятся со знаменитостями, женятся на них или выходят замуж и, конечно же, проводят время на яхтах. А еще они снобы и никого в свой круг не пускают. Я злилась на Айрин за то, что она меня бросила, но решила действовать по обстоятельствам.

Я пошла вдоль правого борта, и вдруг за спиной послышалось покашливание, я оглянулась.

– Мадам, у вас темная подошва, она может оставить следы. Если вам не сложно, снимите обувь, – вежливо попросил красавчик, который помог мне подняться.

Я поспешно расстегнула сандалии, разулась, подняла их и спросила, куда можно поставить. Турок взял обувь и сказал, что позаботится.

– Спасибо, надеюсь вы с ними не сбежите, они очень дорогие, – как будто бы пошутила я.

– О! Спасибо, что сказали. Теперь я знаю, чем мне оплатить первый семестр в следующем году. – Слава богу, он понимал даже глупые шутки.

– Тогда вы можете украсть еще сандалии моей подруги и оплатить второй семестр. – Я почувствовала себя увереннее.

– Боюсь, мистер Алексиу скормит меня акулам, – улыбнулся он.

– А кто это? – очень аккуратно спросила я.

– Мистер Алексиу – владелец этой яхты, вы видели его с берега. – Он показал пальцем наверх – как раз оттуда мужчина размахивал нам, когда мы шли по пристани.

– Буду знать. А вас как зовут? Меня Вария. – Я назвала свое имя так, как его произносила Зейнеп.

– Меня зовут Илькер. Я работаю тут. Пойдемте, я провожу вас к вашим друзьям.

Мой новый знакомый шел впереди меня, сверкая светлыми пятками, я следовала за ним. Мое настроение меня пугало. Я мысленно сравнила свою депрессию с гастритом: при нем человеку сначала можно только что-то очень щадящее, мягкое, протертое, и только когда обострение снято, допускается более грубая пища. К нормальной еде больной приходит со временем. Так же и с депрессией: надо сначала снять мысли о самоубийстве (как в моем случае), затем разобраться с паникой, потом вернуться к нормальной бытовой жизни и уже далее по чуть-чуть вводить какую-то экзотику. Вечеринки на яхте в этом списке были в самом последнем пункте. Я же вдруг решила перепрыгнуть через все стадии, и теперь мне казалось, что напрасно я это сделала.

По ступенькам мы поднялись на вторую палубу, или как это у яхт называется. Там за столом сидел владелец судна, рядом с ним Айрин и напротив них молодая парочка – парень с самым безупречным в мире телом и женщина лет тридцати пяти с выжженными платиновыми волосами. На ней были крупные украшения, длинное прозрачное платье, под которым виднелся купальник.

– Ну чего ты так долго! – Айрин махнула мне рукой, приглашая за стол. – Это Варвара, моя лучшая подруга. Мы познакомились три года назад на Кап-Фера и с тех пор дружим.

Я не ожидала такого поворота событий, но возражать не стала.

– Это Андреас, он любезно пригласил нас сюда. – Она указала на грека с поплывшей фигурой. Возраст его был точно за пятьдесят, в разрезе на поло торчали седые волоски. – Это Камилла, она из Англии, а это ее жених Луи. – Айрин, как мне показалось, очень нервничала, даже, наверное, больше, чем я.

– Это что, Prada? – Камилла встала коленями на диван и протянула руку, чтобы поприветствовать меня, я подала свою в ответ, но она даже не заметила этого, зато оттянула подол платья и подбросила вверх, он красиво опустился на место. – Обожаю их фактуру. Миучча такая гениальная, мне кажется, она последняя, кто творит магию, все остальные или умерли, или прогнулись под запросы инфлюенсеров. – На этих словах она повернулась к Луи и игриво ударила его по руке, в которой он держал смартфон.

– Эй! – воскликнул он, отдергивая руку. – Мир изменился. Теперь такие, как вы, должны прогибаться под таких, как мы. – Парень повернулся ко мне. – Я Луи, у меня два миллиона подписчиков, и Камиллу злит, что я влиятельнее, чем она.

Я не стала уточнять, почему его невеста влиятельна, и села рядом с Айрин.

– Все же платье невероятное, дашь сфотографироваться? – Я думала, это шутка, но Камилла не улыбалась. – Но не сейчас, позже. Когда пойдем купаться.

– Ну конечно даст. – Айрин толкнула меня локтем. – Расслабься. Что ты такая зажатая? Эй, ты, как тебя, налей ей шампанского! – крикнула она в сторону.

Через минуту передо мной стоял бокал, в котором красиво оседала пена. Я сделала большой глоток и стала ждать, когда алкоголь меня расслабит. В этот момент наша яхта медленно начала двигаться в сторону моря, город плавно удалялся, и я с любопытством посмотрела на Фетхие со стороны воды – это было очень красивое место.

Я наблюдала за Айрин, она и Андреас буквально растворились друг в друге и не замечали никого вокруг. Он все время гладил ее колено, нюхал волосы, она громко смеялась над его шутками, а это был верный признак того, что женщина старается понравиться мужчине. На протяжении часа мы болтали о том, как арабы стали новым центром финансового мира, что китайцы скупают «Шанель», ничего не оставляя Камилле и ее подругам, что фотосессии перестали приносить нужные охваты и теперь все хотят больше жизни в ленте. Я в основном кивала или смеялась там, где смеялись все. Искусство короткого разговора было мне знакомо, все же я столько лет проработала в книжном магазине, но как применять этот навык в данной ситуации – не совсем понимала.

– Пойдемте загорать! – воскликнула Камилла, подняв бокал с шампанским.

– Отличная идея, – согласился Луи и чокнулся с невестой стаканом воды.

Я только сейчас заметила, что он не пьет.

Айрин вся растворилась в объятиях мистера Алексиу, и на нас они не обращали ни малейшего внимания. Мне было в какой-то степени обидно: это она притащила меня сюда, а теперь я вынуждена междометиями поддерживать разговоры на те темы, в которых не разбиралась. Но подруга на меня даже не смотрела. В конце концов я заглянула в ее сумку – та оказалась почти пуста. Она не взяла с собой ничего, кроме прозрачной косметички с духами, помадой и пудрой, а также тюбика крема от солнца. Я вынула пакетик со своим купальником и направилась к Илькеру, чтобы он показал мне, где я могу переодеться. Мы спустились по лестнице, и он показал маленькую каюту с двумя кроватями. Я впервые находилась на яхте, но открыто глазеть наверху я стеснялась, все же я «бывала в Кап-Фера», а тут, оставшись одна, я стала озираться по сторонам.

Несмотря на то что каюта оказалась маленькой, было понятно, что я на дорогой яхте. Красивое дерево, накрахмаленное постельное белье, картины на стенах, пушистые полотенца – все выглядело дорогим. Я переоделась в купальник, снова надела свое «фирменное» платье и вышла. Слева от меня, в помещении за дверью, послышался звук слива воды, затем дверь открылась, и оттуда вышел абсолютно голый неизвестный мне до этой минуты мужчина. Он любезно кивнул и удалился в противоположную моей каюту, сверкая в полумраке ягодицами.

– Я хотел сказать, что это туалет, которым вы можете пользоваться, но благодаря мистеру Руперту вы и так это поняли. – Илькер улыбался и, в отличие от меня, совершенно не был смущен. – Вас уже ждут наверху.

На носу яхты у Луи была фотосессия. Он успел переодеться в новые шорты и теперь позировал, глядя куда-то за горизонт. Камилла ползала перед ним на коленях, отдавая команды, как ему встать, куда смотреть и так далее. Пресс у ее жениха был как у античных скульптур, да и все остальное тело тоже. Луи это знал и потому позировал очень умело. Он периодически брал телефон, смотрел на снимки, прикрыв экран от солнца ладонью, затем давал указания и снова начинал принимать разные позы. Камилла была увлечена процессом и на меня внимания не обращала.

– Мадам.

Я вздрогнула. Рядом снова стоял Илькер с бокалом шампанского.

– Вы можете лечь там. – Он показал на лежак, на котором лежало свернутое полотенце. – Вам принести крем от солнца?

– О да, я свой забыла, а рыться в сумке у Айрин опять не очень хочу. – Я захмелела и решила, что ладно, побуду один день той, кем на самом деле не являлась – богачкой с Кап-Фера.

Камилла подошла ко мне, села на край лежака и протянула телефон.

– Посмотри, какие снимки, я думаю, что мне стоит заняться фотографией профессионально. Что думаешь?

Я стала листать фотографии, все они оказались одинаковыми.

– Да, у тебя определенно талант, – сказала я и протянула ей телефон.

Луи нигде не было видно. «Наверное, он пошел переодеваться», – подумала я.

– Я его так люблю, хоть он мне и не ровня, но что поделать, сердцу не прикажешь. А ты что думаешь? – Она смотрела на меня в упор.

– Думаю о чем? – Я уже поняла, что эта женщина может говорить или о платьях, или о женихе, или о себе.

– Ну, о любви… Ты же наверняка влюблялась.

– Я думаю, что любви не существует, есть только похоть и физиология. А поэты, писатели и художники зачем-то это воспели, и теперь мы все страдаем.

Я решила, что совсем не обязана соглашаться со всем, что говорят Камилла и все остальные. Наверное, это было влияние дорогого шампанского. Я говорила как снобка. Она замерла, ее буквально как будто поставили на паузу; если бы она не двигала зрачками, можно было подумать, что передо мной кукла.

– Ты, наверное, пошутила. – Камилла переварила все мною сказанное и громко захохотала.

– Над чем вы смеетесь? Опять надо мной? – На палубе появился Луи. Теперь на нем были льняные шорты и широкая рубашка, а на голове красовалась соломенная шляпа. Видимо, это был новый наряд для фотосессии.

– Нет, мы обсуждали любовь, и она, – Камилла показала на меня большим пальцем, – сказала, что любовь – всего лишь глупость. Но потом мы выяснили, что это шутка.

– Над любовью нельзя шутить, это величайшее чувство. Если в твоем сердце нет любви, то зачем тогда тебе сердце? – Кажется, они были идеальной парой. – Стоп. Это надо срочно записать. Гениально! Я выложу этот текст под сегодняшним фото! – Он достал телефон и, переспрашивая нас, как он только что высказался, стал вбивать мысль в заметки.

– Милый, а я буду на этом фото? – Камилла накручивала выжженный солнцем и парикмахерами локон на палец.

– Нет, я хочу то фото, которые мы сделали за завтраком, где я пью кофе.

Я чувствовала себя как Алиса в Стране чудес за столом у Шляпника.

– Но ведь текст о любви, там должна быть я – твоя любовь! – Камилла надула губы.

– Ну, в таком случае надо будет делать новую фотографию, ничего подходящего к этому тексту у меня нет. Давай тогда сделаем фотосессию на закате?

Камилла бесшумно зааплодировала и крикнула Илькеру, чтобы принес ей шампанского.

Находиться далее рядом с этой «бездной» ума у меня не было ни малейшего желания, я встала и пошла гулять по яхте. В конце концов, это мой первый и, возможно, последний опыт пребывания на столь роскошном судне, и мне хотелось оставить в своей памяти все детали. Я видела, что на яхте был еще персонал, состоящий из двух или трех человек, но они никак не взаимодействовали с нами и старались остаться незаметными. Я не стала ни к кому приставать с разговорами и решила изучать судно самостоятельно.

Первым делом спустилась на первую палубу, туда, откуда пару часов назад поднялась на яхту. Там были стеклянные двери, я тихо зашла туда и вдруг услышала частые вздохи. На кожаном диване сидел Андреас, а сверху на нем, спиной ко мне, Айрин. Я впервые видела, как кто-то занимается сексом. Она активно работала бедрами, которые с силой сжимал ее седовласый партнер. Пока меня не заметили, я выскользнула обратно. Далее поднялась на самый верх, туда, где сидел капитан, он любезно мне кивнул, жестом пригласил к себе, но я отказалась. Яхта была потрясающая. И хотя меня все еще преследовало чувство тревоги, я постаралась расслабиться. Когда судно было мною полностью изучено, я вернулась к Камилле и Луи. Их фотосессия, судя по всему, закончилась, и они лежали в шезлонгах, уставившись в телефоны.

– Эй, иди к нам! Я тут выбираю себе свадебное платье, хочешь со мной? Вообще-то его будут шить специально для меня, но я пока не выбрала модель. Поможешь? Ты в белых платьях знаешь толк. – Она села и постучала ладонью рядом с собой.

Я покорно опустилась рядом. У Камиллы в телефоне оказалась уйма скриншотов. Видимо, она уже давно ломала голову над тем, в чем пойдет под венец. Тут были в основном фотографии звезд в свадебных нарядах. Она наклонилась ко мне и стала говорить почти шепотом, чтобы Луи не слышал, но ему было не до нас: он перебирал фотографии себя любимого, увеличивая пальцами изображение и рассматривая различные части своего безупречного тела. Я соглашалась со всем, что говорила Камилла, от одного слова «свадьба» у меня опять начинало колоть в груди, но я не подавала вида. На все ее «жемчуг сейчас не в моде», или «терпеть не могу лаконичность» я кивала или выдавала какие-то короткие фразы, типа «не поспоришь» или «вот это да…». Вокруг нас была невероятная красота: море, небо и горы, – а мы пялились в телефон и всерьез обсуждали «платье Виктории Бекхэм – это кич или все же роскошь, опять возвращающаяся в моду». Я не знала половины имен, которыми сыпала Камилла: Вера Вонг, Жиль Зандер, Сара Бертон… Чтобы как-то спастись от пытки платьями, я громко спросила:

– Ну, а детей вы планируете?

Камилла отложила телефон и заулыбалась.

– У нас есть дочь! Правда, милый?

– О да-а-а, – не отрываясь от телефона, равнодушно протянул Луи.

«Наверное, это не от него дочь, и поэтому он так вяло реагирует», – подумала я. Разница в возрасте у них была заметна.

– Она потрясающая. Мы хотим, чтобы на свадьбе наша малышка принесла нам кольца – это будет так мило. Что думаешь? – Она смотрела мне в глаза.

– Звучит отлично, – соврала я не моргнув глазом.

– Но точно мы еще не решили, свадьбу эту увидят миллионы моих подписчиков, мы должны все обдумать. – Луи все еще рассматривал себя.

– Я говорю тебе, милый, это будет самый трогательный момент, все расплачутся. – Камилла отпила шампанское.

– Как зовут малышку? – Задавая этот вопрос, я старалась быть максимально милой: все же речь шла о ребенке.

– Розыбет. – Губы Камиллы растянулись в улыбке.

– Не слышала такого имени, а как оно звучит полностью?

– Дорогой, какое полное имя у нашей малышки? – Она, изогнув шею, посмотрела на него.

– Ее зовут Элизабетта Брумгильда Эуджения Третья, – произнес Луи так, словно представлял ее на балу дебютанток.

– Да уж, Розыбет, может, и правда удобнее, – согласилась я.

– Бедняжка, скоро ей предстоит операция, но надеюсь, к свадьбе она поправится. – Женщина скривила рот в притворной грусти.

– Что случилось? – Я хоть пока и не познала радостей материнства, все же была способна на сострадание другим матерям.

– Ей тяжело дышать из-за нарушений носоглотки. Доктор говорит, что она может умереть во сне. Я надеюсь, все закончится хорошо.

Я стала гладить Камиллу по спине и успокаивать, как это делала со мной Зейнеп.

– Ну конечно, все закончится хорошо, до свадьбы заживет – так говорят у нас в России.

Камилла обняла меня, и мне вдруг стало ее жалко. В конце концов, она не виновата, что родилась глупой. Ум, так же как и внешность, мы не выбираем: с чем родились – с тем родились. Я была немного пьяна и, возможно, поэтому стала более открыта к проявлению чувств.

– С ней вообще с рождения какие-то проблемы: то какала с кровью, то какая-то аллергия непонятно на что, то потом мы ей делали МРТ глотательных процессов, или как там это называлось. Зато она красавица. Хочешь, покажу фото?

Я закивала, мне стало любопытно увидеть ту, о ком я так много узнала. Камилла разблокировала телефон, несколько раз ударила пальцем по экрану, расплылась в улыбке и развернула смартфон ко мне.

– Вот!

С фото на меня смотрела сморщенная морда французского бульдога.

Я потеряла дар речи, мне хотелось выхватить телефон и выбросить, а затем выпрыгнуть следом и вплавь добраться до берега. Выносить этот идиотизм было уже невыносимо. В эту минуту на палубу вышел заспанный мужчина, которого некоторое время назад я видела абсолютно голым.

– Привет, сестра и все остальные, – махнул он рукой. – Илькер, принеси выпить.

Впервые кто-то назвал этого человека по имени.

– Мой брат – полный отморозок, не знаю, зачем я согласилась его взять, – прошипела Камилла, и вместе с Луи они вдруг засобирались: время близилось к закату, и им требовалось переодеться для очередной фотосессии, снимки из которой должны были «окартинить» текст про любовь, сочиненный Луи.

На палубе мы остались вдвоем с незнакомцем. Солнце заливало все вокруг, но было уже не так жарко, как днем.

– Меня зовут Вария, – представилась я на английском.

– Илькер сказал, что у нас гостья. Так ты подруга этой разлучницы? – Он приподнялся на локтях и стал смотреть на меня.

– Ты про Айрин? Почему она разлучница? – Я вдруг поняла, что совершенно ничего не знаю ни про Айрин, ни про то, кем она приходится владельцу яхты.

– Потому что вообще-то Андреас встречался с лучшей подругой Камиллы, но потом где-то познакомился с твоей Айрин и бросил Меган. Эта красотка так вскружила ему голову, что он выставил свою бывшую с этой яхты где-то на Родосе. – Мужчина лег обратно.

Я не стала говорить, что слышу об этом впервые.

– Странно, что твоя сестра продолжает дружить с ним, а не с Меган.

Илькер принес ему виски.

– Все очень просто. Камилла и Луи – тупые и меркантильные. У Андреаса есть яхта и еще много чего, а у Меган ничего. Моя сестра пораскинула мозгами, или что там у тупых в головах, и решила, что Андреас им ближе. – Он лег на бок лицом ко мне. – Кстати, это перед тобой я с голой жопой ходил?

– Передо мной.

– Прошу прощения. Я не ожидал, что у нас будут гости, мне никто не сказал. – Он залпом допил виски, снова лег на спину и заложил руки под голову.

Я смотрела на него и думала, что, наверное, он подонок, раз говорит такое про всех, кто есть на этой яхте, но с другой стороны, он, так же как и я, считал Камиллу тупой, и это мне нравилось. Я тоже легла и подставила лицо солнцу.

– Кстати, меня зовут Руперт, – представился он, не вставая.

На этом, дорогой дневник, я, пожалуй, прервусь. Не знаю, сколько времени мне понадобится, чтобы описать все случившееся потом, а произошло очень много всего.