Билл

Поднимаясь к Маниле, я чувствую, как на меня накатывает странная слабость, и сажусь на ступеньку. С минуту пытаюсь прийти в себя. Недавние события еще не остыли в моей памяти, и теперь я уже не уверен в том, что собирался сделать. Колосс на глиняных ногах, который в одночасье рухнул.

Чарли, Вестон, «хаски»… Я теперь во всем сомневаюсь.

Я взял на себя слишком много – старался быть хорошим братом, другом, капитаном. Теперь мне кажется, что я всех подвел. С юных лет я развивал в себе дисциплину. Всегда был верен своим принципам и отступал от них лишь в самом крайнем случае – все взвесив и оценив последствия. По крайней мере, мне так казалось. Реальность редко соответствует нашим ожиданиям.

Как когда я согласился помочь Вестону заработать денег. Все было предельно просто: мы проигрываем два матча, и Инди отдает Весту половину от того, что заработает на ставках. Потом мы расходимся, и все налаживается. Я знал, что у нас будет еще год, чтобы проявить себя, так что те две игры не должны были сильно повлиять на наше хоккейное будущее. Но все пошло наперекосяк…

Рано или поздно нас должны были раскрыть. И вот в июле посыпались оскорбления, в августе – угрозы, а потом избили Марка. Тогда-то все и рухнуло. Я решил пожертвовать Вестом, чтобы защитить Манилу, я не справился с обязанностями капитана, не заметив зла, которое опутало моих товарищей по команде, а теперь собираюсь причинить боль сестре.

Порой я устаю играть роль безупречного Билла Крофта. Мне хочется запереться в комнате, спрятаться ото всех и притвориться, что меня нет. Все от меня чего-то хотят. Я ненавижу парня, которого они видят во мне. Но больше всего на свете ненавижу горький привкус поражения. Я много трудился, и что в итоге? Чего я добился? Моральный дух команды ниже некуда, сестре снова пришлось пережить ее самый страшный кошмар, и скоро меня возненавидит мой лучший друг. Он любит Чарли.

Его слова снова и снова прокручиваются у меня в голове, и как же я на него зол! Меня выворачивает от одной только мысли… Я злюсь не потому, что он молчал, и даже не потому, что речь идет о моей сестре. Нет, причина не в этом. У Веста куча нерешенных проблем, ему угрожали, но он все равно втянул в это Чарли. Нельзя поступать так с теми, кого любишь. Нельзя ставить свои желания выше безопасности близких.

Да, отпускать больно, чертовски больно, и я знаю, о чем говорю. Тогда, в начале лета, вместе с нашей дружбой погибла частичка меня. Однако я никогда не жалел о своем решении, потому что знал: он не сможет саботировать игры в одиночку. Я надеялся, что если Вестон не справится, то угрозы прекратятся, но это не сработало.

Собрав всю волю в кулак, я встаю. Этому нужно положить конец. Я не хочу, чтобы Чарли или кому-то еще пришлось снова расплачиваться за нашу глупость. Несколько шагов, и я у двери. Стучу. Через пару секунд на пороге появляется Манила, она целует меня щеку. Похоже, она взволнована.

– Где Чарли? – спрашиваю я, кидая вещи на диван.

– У себя. Я отнесла ей травяной чай и укрыла пледом. Ты знаешь свою сестру… она не слишком разговорчивая. Только спрашивала, как у вас дела. Наверное, волнуется за команду.

– За команду или за Веста? – произношу я жестче, чем хотел. – Ты знала, что они встречаются?

Судя по выражению ее лица – да.

– Один я ничего не подозревал?

– Я тоже не знала, до прошлого воскресенья. Они собирались рассказать тебе сегодня.

– Уже ни к чему.

Я замолкаю.

– Не понимаю. Разве Вестон не встречался с Бриттани?

– Да, я думала так же. На самом деле он хотел пустить нам пыль в глаза.

– Пыль в глаза? Мы же с тобой видели те видео из бара… Сомневаюсь, чтобы Чарли позволила своему парню так себя вести.

– Да, я тоже не до конца все понимаю, но нас это не должно касаться.

– Должно, Чарли – моя сестра. Им нельзя быть вместе. У него куча нерешенных проблем. Держись она от него подальше – всего этого не было бы. Не было бы фото, не было бы слез.

Манила поднимает брови:

– Думаешь, угрозы и это фото связаны?

– Я в этом уверен. Кстати, хочу кое-что спросить. Эйми или Ян могли как-то получить фото Чарли?

– В каком см-смысле? – заикается она, сбитая с толку моим вопросом. – Это фото есть в нашей с тобой переписке на моем телефоне, но они его не крали. Они же наши друзья.

– Правда? С Эйми вы дружите давно, но Ян вошел в команду совсем недавно, год назад. Мы его почти не знаем. К тому же только им двоим было известно о трагедии в Денвере.

В ужасе Манила садится на подлокотник кресла. Она качает головой:

– Нет, этого не может быть. Ян – наш друг. Мы на всех вечеринках вместе. Если что-то случается, он тут же приходит на помощь. Он давно нам не чужой и с начала лета встречается с Эйми.

Кажется, Манила начинает понимать: мы пригрели змею. Ее губы дрожат, глаза округляются. Если наши предположения верны, мы с ней виновны не меньше Вестона. Мы выдали Яну все, чтобы он смог осуществить свой план.

– Зачем он это сделал? – шепчет Манила.

– Не знаю. Нам еще многое предстоит выяснить. А пока ничего не говори Эйми. Раз мы не знаем все наверняка, лучше оставить это между нами.

Она поднимает брови и наконец кивает. Я целую ее в лоб и иду в комнату Чарли. Полный смятения, стучу и вхожу. Сестра лежит на кровати, свернувшись калачиком у изголовья. Травяной чай, который заварила для нее Манила, дымится на тумбочке – она не сделала ни глотка. Я подхожу и сажусь рядом. Чарли молча глядит на меня, но я не могу смотреть ей в глаза, зная, какую боль собираюсь причинить.

Я вперяю взгляд в стену перед собой, и она делает то же самое. Мы с Чарли редко говорим по душам – просто мы так воспитаны. Нам всегда было неловко или даже стыдно делиться нашими чувствами и переживаниями, так что я еще долго не отваживаюсь начать.

С напускной уверенностью я наконец выкладываю все, что хотел ей сказать.

– Думаю, мне известно, кто разослал фото. Это один из «хаски». Я не знаю, почему он так поступил, но собираюсь положить этому конец. И еще теперь мне известно о вас с Вестоном.

Чарли отрешенно смотрит в пустоту, никак не реагируя на мои слова. Мне больно видеть ее такой. В августе она была в таком же состоянии. Она решила, что больше никогда не выйдет из дома, и тогда родители позвали меня на помощь.

– Буду с тобой откровенен. Ваши отношения мне не нравятся. Вы с ним не пара. История с фотографиями случилась по его вине. Возможно, сам по себе он не опасен, но опасно быть с ним. Все это зашло слишком далеко.

Чарли кое-как встает. Она поправляет одеяло на плечах и вытирает слезу – а я ее и не заметил. Заплаканным голосом она наконец отвечает мне. Вопреки моим ожиданиям, ее слова звучат вовсе не печально. Внутри нее назревает разрушительный гнев, как цунами, зарождающееся в море перед тем, как обрушиться на побережье.

– Ты хочешь быть со мной откровенным, Билл? Я не против. Почему быть с ним опасно? Будь честен хоть раз. Я имею право знать, что между вами произошло.

Я поджимаю губы, показывая, что не скажу, но потом все-таки решаюсь. После всего что с ней произошло, Чарли имеет право знать. В любом случае через пару часов это уже не будет иметь значения.

Сначала я рассказываю ей о разводе родителей Вестона, о том, что его отец пристрастился к азартным играм, затем о болезни матери. Опустив некоторые детали, в том числе о том, что однажды одолжил Вестону денег, я перехожу к делу.

Вест нашел подработку, но денег все равно не хватало, чтобы покрыть медицинские счета. Он вкалывал как проклятый и на тренировки приходил без сил. Надо было что-то делать. Когда он учился в Сиэтлском университете и все еще играл за «Красных Ястребов», он общался с парнем по имени Инди. Этот парень был одним из самых богатых студентов в городе, но просто так он денег не давал. Вест попросил его о помощи. Инди любил делать ставки на спорт, поэтому заключил с ним сделку. Вестон сыграет подставные матчи, а за это получит половину выигрыша.

– Подставные матчи? Ты знал об этом с самого начала? – спрашивает Чарли.

– Да. Вестон согласился, но при условии, что это только на две игры: в финале и полуфинале межвузовского турнира. И я ему помог.

– Черт, Билл… Неужели ты правда…

– Да. Никто об этом не знает. Даже Манила…

– Тебя же могут вышвырнуть из команды! Ты этого добиваешься?

– Конечно, нет! Это не должно всплыть на поверхность…

Чарли закрывает лицо ладонями, затем смотрит на меня:

– А что произошло потом? Расскажи про Марка.

– Вестон отыграл те два матча, и вдруг ему стали приходить угрозы. Условия были такие: он проигрывает еще одну игру, в июне, а если ослушается, отвечать будем мы с Манилой. Вестон сказал, что не станет этого делать, но все же провернул это у меня за спиной. Конечно, это был конец сезона, незначительный матч, и я не принимал в нем участия, но факт остается фактом: Вестон выполнил условия, тем самым угодив в ловушку.

Я был зол на него за то, что он поставил под удар меня и Манилу. Я не хотел становиться потенциальной мишенью каждый раз, когда мой лучший друг отказывается следовать инструкциям. Честно говоря, плевать, если придут за мной… Но я никому не позволю хоть пальцем тронуть Манилу.

Я смотрю на Чарли, надеясь увидеть в ее лице понимание, но тщетно.

– В то время Марк играл на позиции центрального нападающего. Мы вместе составляли отличное трио. К сожалению, в конце концов он понял, что мы проигрываем специально. В сентябре он пригрозил Вестону, что, если тот не прекратит, Марк выдаст его – тогда Вест ему и вмазал. Именно из-за того случая все решили, что Марка до полусмерти избил Вестон.

– Значит, ты знал, что это не Вестон?

– Конечно. Не он, но все случилось по его вине. Он виноват косвенно: шантажисты и нападавшие – это одни и те же люди.

– Ты выяснил, кто за этим стоит?

– Кажется, да. С ними связан тот, кто разослал фото. Вестон проигнорировал их требования, и вот: сначала напали на него, а теперь…

– А теперь их мишень я, – заканчивает Чарли, качая головой. – Я поняла. А где Вестон?

Я беру телефон и, отвернувшись от сестры, начинаю печатать. Не знаю, правильно ли поступаю, но сейчас мне нужно решить самую главную проблему. Я оказался плохим старшим братом, когда согласился, чтобы Чарли переехала в Сиэтл. Я хотел помочь, но сделал только хуже. Пришло время исправить свою ошибку.

– Здесь его нет. Я запретил ему появляться.

– Ч-что? Почему?

Ее голос дрожит. Она хмурится. Прости, Чарли, я должен это сделать. Я должен.

– Почему ты запретил Вестону приходить?

– Потому что он тебе не пара.

– Это не тебе решать.

Она говорит со мной резким тоном, но я стараюсь не обращать на это внимания. Что сейчас важнее всего? Ответ очевиден: безопасность Чарли. А в Сиэтле, рядом с Вестоном, она по-прежнему главная мишень для наших врагов.

Чарли должна возненавидеть воспоминания о Сиэтле – только тогда она будет готова его оставить. Я понимаю это по тому, как сверкают ее глаза, когда она произносит имя Вестона. Что ж, тогда у меня не останется другого выбора, как разбить ей сердце.

– Мне плевать на то, что между вами происходит, – говорю я жестко. – Люби его сколько хочешь, но пойми: это не взаимно.

– Откуда тебе это знать? – огрызается Чарли, явно задетая.

Я захожу в фотогалерею и листаю, пока не нахожу фотографии, которые мне скинула Бриттани после той вечеринки в баре. Я поворачиваю экран к сестре – она бледнеет.

– Нет… – шепчет она. – Это… не то, о чем ты думаешь. Это неправда.

На фото видно, как Вестон облизывает шею Бриттани, стараясь ухватить конфетку. Кажется, Чарли этому не поверила. Пора переходить к тяжелой артиллерии. Я открываю групповой чат с Манилой и Бриттани и листаю, пока не нахожу их переписку на следующий день после вечеринки. Показываю Чарли, и у нее на глаза наворачиваются слезы.

Бриттани приводит список того, что они делали с Вестоном тем вечером. От легкого флирта до страстного поцелуя, который они разделили в углу бара, – она вовсю хвастается своими успехами в обольщении нападающего «Хаски».

В глазах моей сестры будто рушится мир. Ее надежды разбиты. С губ срываются душераздирающие всхлипы. Я едва сдерживаюсь, чтобы не обнять ее. Нет, сейчас я должен быть жестким старшим братом.

– Чарли, ты возвращаешься в Денвер. Вылет через два часа.