Чарли

Лекционный зал. Я сижу на самом нижнем ряду и тщетно пытаюсь конспектировать сегодняшнюю тему: лечение ожогов. Пара по физиопатологии длится почти полтора часа, а у меня в тетради всего пара строчек. Как же трудно сосредоточиться.

Лекции профессора Уильямса такие интересные, что обычно я слушаю, затаив дыхание, но сегодня я сама не своя. И это не связано ни с Вестом, ни с братом. После занятий у нас будет серьезный разговор, но это меня совсем не волнует.

Я в тысячный раз оборачиваюсь на двух парней, которые сидят несколькими рядами выше. Они все утро пялятся на меня, и это раздражает меня все сильнее. Почему они так смотрят? Кто это вообще? Кажется, мы с ними не знакомы.

Забеспокоившись, я вытаскиваю из сумки телефон. Преподаватель стоит совсем рядом – всего в паре метров. Я украдкой поглядываю на отражение своего лица в стекле. Все в порядке: ни пятен, ни застрявшей в зубах еды. Тогда почему эти парни на меня глазеют? Я снова оборачиваюсь, и от волнения у меня скручивает живот.

Неужели Ян и Джордж успели всем растрепать? Если так, то о нашем поцелуе в баре знали бы «хаски» или их знакомые. А этих парней я вижу впервые.

Одернув кофту, я прижимаю сумку к груди – под их взглядами я чувствую себя голой.

То, как они смотрят на меня, навевает плохие воспоминания… Денвер.

Я решаю написать Вестону – узнать, может, у него дела идут лучше и заодно немного отвлечься.

Я: «Кошмарное утро. А как у тебя? Чем занимаешься?»

Вестон: «Да то же самое. Стараюсь не прикончить парня, с которым нас поставили в пару. Кажется, этот кретин забыл мозги дома. Чудо, если я получу тройку».

Я: «Надумаешь избавиться от тела – обращайся».

Вестон: «Дам знать, если здесь произойдет убийство. Мне понадобится алиби. Поможешь с этим?»

Я: «Конечно».

Вестон: «Пообедаем вместе?»

Я смотрю на часы на стене. Сейчас только 11:15, а Вест уже голодный. У него просто бездонный желудок… Я убедилась в этом за завтраком сегодня утром. Профессор смотрит в мою сторону, и я едва сдерживаюсь, чтобы не хихикнуть. Я выпускаю телефон из рук, и он падает мне на колени. Притворяясь, будто веду конспект, пишу несколько слов, но неожиданно жужжит телефон. Я быстро беру его и вижу – сообщение, но в этот раз не от Вестона, а с неизвестного номера. Странно. Мне никто не пишет, кроме Манилы, Билла, Вестона и, совсем редко, Эйми. Удивленно вскинув бровь, тыкаю на сообщение. Текста нет, только фото. Мое. На мгновение сердце замирает. Глаза округляются. Я пытаюсь пошевелиться, но тело меня не слушается. Я смотрю на размытое фото, и время словно остановилось. Дрожащими пальцами нажимаю на него, чтобы увеличить. Черт, я видела его слишком часто, чтобы забыть.

Я тяжело сглатываю, и по щеке скатывается слеза. Среди разрозненных мыслей выступает единственный вопрос. Как она здесь оказалась? Вдруг у меня перехватывает дыхание, и голова идет кругом. Дернув рукой, я задеваю пенал, и он падает. На меня оборачиваются. Неужели все в этой аудитории видели… Конечно, иначе с чего им улыбаться, глядя на меня?

Пробормотав что-то вроде «простите, мне нехорошо», я быстро собираю вещи и выбегаю в коридор. В голове стоит туман. Я мчусь вниз по лестнице, перепрыгивая через несколько ступеней. Произошло то, чего я так боялась. Не знаю, как и когда, но это случилось. Едва сдерживая слезы, я бегу по коридорам. Толкаю дверь, и вот я снаружи, но не останавливаюсь, а только прибавляю шаг.

Бежать. Стоит чему-то пойти не так, и я сразу спасаюсь бегством. То же было и в Денвере, когда передо мной остановился стрелок. Не знаю, почему мне хочется бежать, когда все катится к чертям. Нет, я не готова снова пережить это. Не хочу терпеть косые взгляды. Я думала, что, пролетев полстраны, наконец буду в безопасности. Надеялась, что смогу просто жить, без постоянных насмешек и издевок… Но я ошибалась.

Значит, надо уезжать, улетать, уплывать еще дальше. Задыхаясь, я продолжаю идти. Одна улица сменяет другую, и я оказываюсь за пределами кампуса – у озера Вашингтон. Не в силах отдышаться, я падаю на траву. Моя жизнь сплошной кошмар. Я лишь хотела быть как все, мечтала жить там, где смогу быть собой.

Мне казалось, я нашла свое место здесь, но ошибалась. Я знаю, что снова всех разочарую, и одна мысль об этом разбивает мне сердце. У нас был уговор с родителями и с Биллом. Они согласились, чтобы я окончила здесь третий курс и попыталась двигаться дальше. Но как, если меня постоянно настигает кошмарное прошлое?

Редкие прохожие наверняка считают меня сумасшедшей, а может, так оно и есть. Я та «денверская сумасшедшая»… Парализованная страхом, я схожу с ума от ярости, от отчаяния. Почему это повторяется? Откуда у них мои фото? Я обхватываю руками колени. Покачиваясь, пытаюсь успокоить, убаюкать мою смятенную душу. Что, если это кто-то из Денвера разыгрывает меня? Может, те парни на лекции тут ни при чем? Нет, таких совпадений не бывает. Должна быть связь. Тяжело вздохнув, я дрожу.

Боже… Я никогда не смогу вернуться в Вашингтонский. Это выше моих сил. Я уже вижу, как объясняю Биллу, что больше не переступлю порог университета. Он разозлится и скажет, что эти фотографии – недостаточно веская причина, чтобы все бросить.

Потому что все всегда знают лучше меня, что я чувствую. Никто не пытается поставить себя на мое место. Никто не понимает, каково это – день изо дня тащить за собой шлейф тревог и переживаний. Бояться выйти на улицу. Жить в страхе, что эти чертовы фото вдруг снова где-нибудь всплывут. Я верила, что все забудется, но, увы, люди помнят только наши ошибки. И что бы я ни делала, они всегда будут помнить. И куда бы я ни бежала, нигде мне не найти приюта. Задрав голову к небу и закрыв глаза, я делаю глубокий вдох. Ноги дрожат, а живот сводит от судорог. Спустя минут десять пульс приходит в норму, и еще минут через двадцать я набираюсь смелости, чтобы заглянуть в телефон. Незнакомец больше не писал. А вот Вестон – напротив.

Вестон: «Ну что? Да или нет?»

Вестон: «Я ведь обижусь, решив, что пара интересней меня».

Вестон: «Идем обедать?»

Вестон: «Эй, прием. Мои сообщения доходят?»

Вестон: «Чарли?»

Вестон: «Ты не отвечаешь, так что я иду к лекционному залу».

Пока я листаю нашу переписку, приходит новое сообщение.

Вестон: «Я у двери. Ответь, или я вломлюсь к тебе на пару».

Решив не тратить время на сообщения, скидываю ему свою геолокацию. Вест пишет, что уже едет, и через десять минут рядом раздается звук мотора его мотоцикла. Он останавливается в паре метров от берега, затем молча подходит и садится рядом. Он понимает меня без слов. Мне так стыдно, что я даже не смею взглянуть на него.

Вестон терпелив. Он глядит на гладкую поверхность озера до тех пор, пока его близость не успокаивает меня и мои плечи не расслабляются. Он долго смотрит на меня, разглядывая влажные следы от слез на моих щеках. Кончиком пальца вытирает их, а затем тянется к моей шее. Он двигается осторожно, будто опасаясь, что я его оттолкну, и в конце концов привлекает меня к себе. Он обнимает меня, словно хочет защитить от всего мира. Здесь, в этом вневременном пузыре, вдали от всего, я в безопасности.

Вестон приникает губами к моему виску, а затем тихо спрашивает:

– Это из-за разговора с братом?

Я качаю головой. Сейчас реакция Билла волнует меня меньше всего.

– Парень с клюшкой вернулся?

Снова мимо. Лучше бы он, чем это… Человека можно победить, но как преодолеть что-то нематериальное, такое, как слухи?

– Так что же?

Мне тяжело, но я должна ему рассказать. Вестон – единственный, не считая моей семьи, кому я полностью доверяю. Знаю: что бы я ему ни сказала, он меня поддержит.

– Помнишь, я рассказывала о том, что произошло со мной в Денвере?

Не понимая, к чему я веду, он вопросительно поднимает брови, но молчит – чтобы я продолжила. Я достаю из сумки телефон и протягиваю ему.

– Во время лекции мне пришло это сообщение.

Вестон смотрит на экран, и его лицо бледнеет. Стиснув зубы, он крепче сжимает мою руку, но вдруг выхватывает телефон и смотрит, кто мог отправить мне такое.

– Неизвестный номер. Я не знаю, кто это.

– Ты не получала странных звонков или сообщений?

– Нет, только это.

– Ты не догадываешься, кто мог бы тебе такое отправить?

– Дать тебе полный список студентов из моего бывшего университета? – говорю я, обхватывая руками колени.

– Скорее всего, это дурацкая шутка кого-то из твоих знакомых.

– А если нет? Может, это кто-то из Вашингтонского?

– Ты же почти никого не знаешь здесь. В нашем университете никому не известно о твоем прошлом.

– Я не знаю… Мне… Мне…

Он берет меня за подбородок и заглядывает в глаза:

– Тебе что?

– Может, у меня просто разыгралось воображение, но мне показалось, что ребята, которые сидели со мной на лекции, были в курсе.

Вестон вдруг напрягается:

– Почему ты так решила?

– Они постоянно косились на меня и, кажется, смеялись…

Я не успеваю закончить, как у Вестона жужжит телефон. Замолчав, смотрю на него: пока он читает сообщение, его лицо багровеет. Облизнув губы, он вскакивает на ноги:

– Залезай на мотоцикл, я отвезу тебя домой. Мне нужно срочно кое-что уладить.

Я встаю, сердце колотится как сумасшедшее. Он что-то недоговаривает.

– Что уладить? – тихо спрашиваю я.

– Залезай на мотоцикл.

– Нет. Я хочу знать, что в том сообщении.

– Чарли, прошу. Тебе лучше его не чи…

Я хватаюсь за его телефон, но Вест не собирается его отпускать. Только после непродолжительной борьбы он наконец сдается. Я смотрю на экран – там та фотография, которую я получила утром. На глаза наворачиваются слезы, как вдруг я замечаю… Сообщение пришло не с неизвестного номера, а от некоего Джимми-чудилы. Под фото сообщение, взглянув на которое меня начинает мутить.

Джимми-чудила: «Смотри, что мне пришло. Так бы ее и отымел? А, погоди, так ты уже? Чья теперь очередь?»

– Это ч-что, Дж-Джимми? – спрашиваю я, заикаясь.

– Клянусь, он покойник. Отвезу тебя, а потом займусь этим уродом.