Вестон

Как обычно, я паркую свой Kawasaki на стоянке у катка. Это был длинный день, и пары оказались ужасно скучными. Сегодня среда, а меня уже все достало. В понедельник начались промежуточные экзамены, так что можно смело объявить эту неделю худшей с начала учебного года. Еще повезло, что я быстро запоминаю материал, ведь достаточно одного низкого балла, и я получаю недопуск. Так бывает со студентами-спортсменами. Сошел с дистанции – отдавай коньки и клюшку. Радикально, зато эффективно: каждый из «Хаски» набирает по меньшей мере средние баллы. Я далеко не лучший в своей группе, но смог закрыть большинство предметов на тройки.

Я вынимаю ключ из замка зажигания и смотрю на товарищей по команде – те устало плетутся в раздевалку. Вот что я называю «эффект промежуточных». Какие же у них кислые лица. Я верчу головой по сторонам. Кроме «Хаски» здесь никого. Чарли, наверное, уже внутри. Обычно она приходит с Биллом, а Билл, как правило, появляется первым.

Закинув сумку на плечо, я достаю телефон. Новых сообщений нет. Вспоминаю нашу с Чарли бурную переписку, и губы сами растягиваются в улыбке. Хотел бы я с ней увидеться, но с той субботы она постоянно занята подготовкой к экзаменам. К счастью, в пятницу будет последний, а на выходных уже сможем расслабиться. Ребята, кажется, собирались погулять. Я с ними.

Если Чарли рассчитывала провести вечер с другими парнями, то она ошибалась. Я ни за что не отпущу ее в паб с Джимми-чудилой. Меня тошнит от того, как он пялится на нее, будто на кусок мяса.

– Ну что, Вест, ты как? – спрашивает Ян, отбивая мне кулачок. – Слышал, помяли тебя немного.

Я нагоняю ребят, которые идут в раздевалку, и мы заходим вместе.

– Так, ерунда. Пара синяков.

Ян сочувственно хмурится, а остальные подхватывают.

– Фрэнк сказал, ты не узнал тех парней.

– Нет. Они называли меня «Красный Сокол», так что, думаю, это были фанаты «Уток»… Или наших следующих соперников.

Это наглая ложь, но ребятам незачем знать настоящие мотивы тех уродов. Это не их дело.

– Паршиво. Это совсем не похоже на честную игру. Если это и правда были фанаты «Гризли» или кто-то из игроков, то их надо отстранить на матч, – возмущается Джордж.

– А представь обратную ситуацию, – говорит Джимми, открывая свой шкафчик. – Если, ну, гипотетически, то же сделали бы наши фанаты и нас бы отстранили. В чем здесь наша вина? В мире полно психов, нам остается только смириться.

– Честно говоря, если бы я узнал, что кто-то из наших фанатов таким занимается, сам бы с ним разобрался, – выслушав нас, говорит Билл.

Мы по очереди здороваемся с капитаном, а затем я кладу сумку у шкафчика. Я быстро осматриваюсь в поисках Чарли, но в раздевалке ее нет. Жаль. Набираю ей короткое сообщение – «Как дела?» – и достаю из сумки вещи. Не отрывая глаз от телефона, начинаю одеваться и прислушиваюсь, о чем говорят «хаски». Похоже, все обсуждают эту историю с нападением. В каком-то смысле, возможно, она напоминает им о случае с Марком. Самое забавное: они не знают, что во всем этом виноват я, и никто другой.

Мой телефон жужжит. Чарли пишет, что помогает тренеру на трибунах, и я сразу успокаиваюсь. С воскресенья я постоянно проверяю ее сообщения, но не потому, что скучаю – этого я не отрицаю, – а потому, что ужасно боюсь, что кто-то может прийти за ней. И я не представляю, знают ли те парни в балаклавах что-нибудь о Чарли и Эмме. Эта неопределенность гнетет меня.

Да, трудная неделя.

Я тяну на себя дверцу шкафчика. Он открывается, и из него вылетает клочок бумаги и падает прямо под ноги Биллу. Он смотрит на него, затем поднимает. Не говоря ни слова, выпрямляется и разворачивает листок. На его лице играют желваки. Вот ведь…

Я знаю: в гневе он страшен. Так что стою молча, как, впрочем, и он. Да, Билл вроде спокоен, но это только кажется. Сжимая записку, он невозмутимо садится на скамейку, когда остальные «хаски» выходят из раздевалки.

– Э-э, вы идете? – спрашивает у нас Лиам.

– Нам надо потолковать, – отвечает Билл таким тоном, что любой из «хаски» тут же убежал бы, поджав хвост. – Закрой дверь, когда будешь выходить.

Дверь хлопает, и мы остаемся один на один. Билл вскакивает на ноги и запирает дверь на замок. Затем возвращается и встает передо мной. Я нерешительно поднимаю голову. В ту же секунду он хватает меня за шею и прижимает к шкафчикам.

– Черт, Вест, ты снова за старое?

Мне нечего ему сказать, кроме того, что он уже знает.

– Что в записке? – спокойно спрашиваю я.

– Как будто и так непонятно.

– Нет, непонятно. Так что там?

Он отпускает меня и разворачивает клочок бумаги:

– «Победа ˝Гризли˝. Я говорю, ты слушаешь».

– Вот черт…

Вздохнув, сажусь на скамейку:

– Я ничего не делал, клянусь. Как минимум раз в неделю нахожу в шкафчике подобную записку. Без понятия, кто их подкладывает.

– Спрашиваешь… Инди, конечно.

– Честно, я тоже так думал, но теперь не знаю. Я был уверен, что это его парни избили Марка, но ошибался.

Билл садится рядом, и я рассказываю о том, что произошло в субботу вечером. Я выкладываю все до мельчайших подробностей. Парни, которые напали на меня, знали о сделке с Инди, но они думают, что это она, а не он. Ага, красотка под два метра ростом.

– В воскресенье я заскочил к Инди, – отрезаю я.

Билл таращит свои карие глаза.

– Ты… что?

– Ты слышал. Я связался с Инди и поехал к нему.

Запрокинув голову, Билл ударяется о шкафчик. Он тяжело вздыхает:

– Ну и?..

– Это не его парни встретились со мной в субботу.

– Он мог и соврать, откуда тебе известно.

– А зачем ему врать?

Билл поворачивается ко мне и скептически качает головой:

– До сегодняшнего дня ты говорил, что в истории с Марком замешан Инди, а теперь сомневаешься, потому что он сказал тебе, что не имеет к этому отношения. Все верно?

– Кроме него подозревать некого, но знаешь что? Он не знал, что была и третья игра.

– В каком смысле?

– Помнишь, я согласился поддаться в третьей игре? Мы с Инди никогда не связывались по телефону. Но с незнакомого номера пришли «инструкции», и я, конечно, решил, что это от него, и не стал задавать лишних вопросов.

– Ну ты кретин! То есть ты выполнял указания, полученные черт знает от кого, и теперь этот кто-то тебя шантажирует? Превосходно!

– Да, я облажался, – вздыхаю я. – Не сыпь мне соль на раны.

В раздевалке повисает тишина. Билл нервно стучит носком по скамье.

– Марк сказал, что узнал одного из нападавших, верно? – спрашиваю я.

– Да, но мне кажется, он ошибся. Все-таки Марку досталось… Особенно по голове.

– Может, ты и прав, но есть один момент. Те парни в балаклавах точно знали, где меня искать, знали про концерт и про ночевку в отеле. А кроме наших ребят я больше ни с кем об этом не говорил.

Билл обхватывает голову руками и вздыхает:

– Хочешь сказать, проболтался кто-то из «Хаски»? То есть те парни, которые на тебя напали, – это знакомые наших знакомых. Ты понимаешь всю серьезность ситуации?

– Как-то тревожно.

– Черт, это не то слово.

По голосу Билла я понимаю, что он в ярости. Не на меня, нет, а на эту паршивую ситуацию. «Хаски» – это команда, которую он создавал и укреплял последние четыре года, сначала как нападающий, потом как капитан. Он отдавал ей все, как родитель своему любимому ребенку. И вот он выясняет, что среди нас может быть крот. Еще бы он не был в ярости.

– За пару минут до игры с «Утками» я нашел такую же записку. Ее не было в шкафчике, когда мы только зашли в раздевалку. Она появилась позже, но за это время я не видел, чтобы тут шатался кто-то чужой.

Билл так смотрит на меня, словно он вдруг что-то понял.

– Поэтому ты не хотел играть? Боялся, что иначе они исполнят свои угрозы?

Я киваю, а Билл вздыхает еще тяжелее. Думаю, теперь он осознает масштаб проблемы. Кто-то шантажирует меня, угрожает моим близким, а мы понятия не имеем, кто это, кроме того, что он общается с кем-то из «Хаски».

– Полная задница, – наконец говорит Билл.

– Ага, – соглашаюсь я. – Мне нужно с этим разобраться, пока никто не пострадал.

– Нам нужно. Эта проблема так же моя, как и твоя.

Я благодарно киваю. Билл вовсе не обязан помогать. Однажды он уже протянул мне руку помощи, когда мне нужны были деньги. Он занял у своего отца, а когда я снова оказался на мели, без колебаний рискнул своей карьерой. Я многим ему обязан, но он мне – ничем.

Честно, я и не надеялся, что все будет как прежде. Я предал Билла, согласившись на подставные матчи за его спиной, хотя он просил меня остановиться. Я предал его, но Билл все равно рядом.

– Нерешаемых проблем нет.

Он на секунду замолкает, а затем неуверенно поворачивается ко мне:

– Давно я у тебя не спрашивал… Как там твоя мама?

– Хорошо. Лечится. Пока в повторной госпитализации нет необходимости.

– А отец? Все как всегда?

– Да. Абонент временно недоступен. А как «Кракены»?

Билл кивает, и по его натянутой улыбке я понимаю, что ему удалось связаться с их тренером. Это совсем молодая команда, которая выступает в Национальной хоккейной лиге. Отличная возможность для перспективного хоккеиста вроде Билла.

– Если хорошо проведу сезон, есть все шансы начать в июле. Я встречался с их тренером в тот вечер, когда была вечеринка у Фрэнка.

О, тот вечер я запомнил на всю жизнь.

– Знаешь, ты тоже можешь к ним податься, если хочешь. Я говорил о тебе со скаутом.

Качаю головой. Я реалист, чего не скажешь о Билле.

– Было бы круто, но вряд ли я кому-нибудь нужен с такими результатами.

– Вест, ты сильный игрок, так что я уверен: за тебя еще поборются. Подумай. Прошлое не определяет твое будущее.

Я задумчиво киваю. Билл встает и потягивается:

– Ладно, пойдем – у нас еще полно работы. Следующий матч сам себя не выиграет.

Я тоже поднимаюсь и потягиваюсь, хотя с меньшим энтузиазмом. Похлопав меня по плечу, Билл отпирает дверь. Тренировка уже идет вовсю. Никого не удивляет наше опоздание, ведь Билл – капитан команды, а капитан должен поддерживать командный дух и решать конфликтные ситуации. Только Малкольм встречает нас вопросом «Порядок?», на что мы киваем и выходим на лед.

Я смотрю на парней в бело-фиолетовой форме и думаю: кто же может быть кротом? Кому из них известно о подставных матчах, о Марке? Без понятия.

Вдруг я замечаю одинокую фигуру на трибунах. Чарли Крофт. Моя чудесная Чарли. Она широко улыбается. Похоже, совсем забыла, что мы здесь не одни… Впрочем, как и я. Видимо, одурев от счастья, я машу ей рукой, но тут же хватаюсь за клюшку. О чем я только думаю? У нас могут быть проблемы. Нельзя показывать свои чувства. Но то, что между нами, нельзя показать. Чарли – моя единственная, я хочу подарить ей весь мир. Она заслуживает самого лучшего, а что я могу? Быть тайным любовником? И как она сумела разглядеть во мне что-то хорошее? Я вовсе не славный малый. Но я сделаю все, чтобы удержать ее, хотя и должен отпустить… Я проклятый эгоист.

Это «кажущийся мир», гигантская шахматная доска, где игроки украдкой поглядывают друг на друга, прежде чем сделать следующий ход… Мне нужно научиться сдержанности. Нужно запутать врагов, чтобы они думали, будто между мной и Чарли ничего нет. Поэтому с этой минуты на людях я буду делать вид, будто мы чужие друг другу. Ни слова, ни жеста, ни взгляда. Ничего.

Я спокойно выдыхаю. Прогоняю из головы мрачные образы и смиряюсь с этой мыслью. Чарли это не понравится, но я не оставлю ей выбора. Я должен защитить ее любой ценой. И кажется, вижу, кто мне временно поможет… и это Бриттани.