Вестон

Номер 804 находится в другом конце коридора. Не отвечая на сообщение, я прячу телефон в карман. Если Чарли и Эмма добрались до отеля, я сам поговорю с ними.

Вот и мой номер, 805, но я прохожу дальше. Вид у меня, должно быть, не очень. Да и плевать. Душ и прочее – все это потом. Сегодня у меня была одна цель: обеспечить безопасность Эммы и Чарли, и я не уверен, что мне это удалось. В голове звучит голос Чарли. Она была так напугана, что у меня задрожали руки.

Наконец передо мной золотая табличка с номером 804. Я стучу. Затаив дыхание, смотрю на дверь. Тишина. Прислоняю ухо – внутри ни звука. Хотя у меня жутко болят руки, барабаню сильнее. На этот раз раздаются шаги, и дверь распахивается. Чарли.

Черт, я чуть с ума не сошел! Уже решил, что в номере никого. Закрыв глаза, откидываю голову назад. Сердце колотится.

– Вест, что они с тобой сделали? – шепчет Чарли.

Ее голос такой же, как в сообщении. От волнения слабый, сдавленный. Я смотрю на нее, ее глаза красные и блестят от слез. Она завязала волосы в пучок, и карамельные прядки небрежно спадают на плечи.

– Вестон? Что там произошло?

Все, что я вижу, – это ее пухлые розовые губы. Они шевелятся, но я не слышу слов.

Внутри меня вспыхивает необъяснимое желание, заглушающее рациональные мысли. Вокруг только густой туман и… Она. Ее тело, ее губы. Она мой компас в этом море отчаяния, мой остров безмятежности. Повинуясь инстинктам, я протягиваю ладонь к ее лицу. Я стремлюсь к ней, а она ко мне, и наши губы наконец встречаются.

Обняв, я целую ее в губы. Лишь одна возможность прикоснуться к ней, и я снова чувствую себя живым. Я целую ее со страстью, о которой даже не подозревал, и она возвращает мне поцелуй, а затем осторожно отстраняется.

– И потрепало же тебя, – шепчет она, словно ее голос способен причинить мне боль.

Я горестно качаю головой. Не могу рассказать ей правду. Просто не могу. Что она подумает обо мне, что подумает о своем брате, если узнает наш секрет? Если расскажу, каким был подонком, она возненавидит меня, а это последнее, к чему я стремлюсь. Я не хочу, чтобы она ушла от меня, когда она – единственная в мире, кто смотрит на меня по-другому. Для остальных я урод, что бы ни делал, что бы ни говорил, я виновен во всех смертных грехах. Чарли – единственная, кто не осуждает меня. Это видно в ее глазах. Она никогда не верила слухам обо мне. Она ценит меня таким, какой я есть. Она мое чудо.

– Вест… – повторяет она более мягко, но настойчиво.

Ее ладонь опускается на мою щеку. Подушечкой большого пальца она осторожно проводит по покрасневшим ссадинам. Своим теплом она постепенно согревает меня, и я чувствую, что снова дышу.

– Заходи, сейчас промоем тебе раны.

Чарли подводит меня к дивану и берет за руку. Мой взгляд на мгновение замирает на городских огнях, виднеющихся сквозь стекло, а затем я оглядываю гостиную. Сюда ведут три двери, и я представляю, что где-то за одной из них спит Эмма.

– Как малышка?

Чарли пожимает плечами, на ее губах играет грустная улыбка.

– Ей было страшно, как и мне. Еле ее успокоила: пришлось соврать, будто ты прислал сообщение, что все хорошо. Только потом она уснула.

Я киваю, глядя в никуда.

– Звонила Фрэнку?

– Нет, хотя собиралась. Решила: если ты не придешь через полчаса, то позвоню. Ты постучал на двадцать девятой минуте.

– Точность – вежливость королей, – шепчу я, и с моих губ срывается смешок.

– Те парни на улице… они называли тебя Красным Соколом. Это они посылают тебе угрозы?

– А-ага.

– Как они узнали, где тебя искать?

Я хмурюсь. Ни малейшего представления. О концерте знали «хаски» и пара человек из их окружения. Неизвестно, как о нем узнали парни в балаклавах.

– Без понятия, – честно отвечаю я.

– Посиди, я пойду поищу, чем обработать твои раны.

Я киваю, и она уходит в ванную. А я пока проведаю Эмму. Два года назад, когда я только присоединился к «Хаски», эта малютка была одной из немногих, кто принял меня тепло. Раньше для ребят я был противником, и они долго не могли привыкнуть, что теперь я на их стороне. Долгое время моими единственными друзьями были Билл и Фрэнк. И конечно, малышка Эмма. Если бы мне посчастливилось иметь младшую сестру, я бы хотел, чтобы она была похожа на нее.

Я тихо открываю дверь и вижу: она лежит, свернувшись в клубочек, под одеялом. Она все еще шмыгает носом, но теперь уже во сне. Завтра, когда она увидит, что со мной все в порядке, она снова улыбнется. Чарли стоит рядом, прислонившись к стене. Она молча наблюдает за мной. Я смотрю в ее уставшее лицо и понимаю, что ее переживания, ее боль вызваны мной. Ей и правда не все равно. Ей на меня не плевать.

– Ну что, обработаешь? Я слышал, что инфекционный целлюлит может быть даже от маленькой ссадины.

– Вот это память.

– А то!

Ее лицо немного светлеет. Улыбаясь, она идет в свою комнату и манит меня за собой. Я сажусь рядом с ней на кровать, и она приступает к осмотру. На коленях у нее лежит пара ватных дисков. Она берет один и опрыскивает его антисептиком – приходится обходиться тем, что есть. Затем аккуратно очищает царапины на моем лбу. Я любуюсь Чарли, ее нежной кожей. Ее сладкие фруктовые духи опьяняют меня. Ее волосы касаются моих плеч, а восхитительный аромат витает вокруг, заставляя забыть, что я здесь делаю. Чарли становится на колени на матрас, чтобы достать до моей макушки. Одной рукой она берется за мое плечо, и у меня вырывается болезненный стон. Чарли замирает и обеспокоенно смотрит на меня. Я поднимаю бровь.

– Там просто синяк, – говорю я, чтобы успокоить ее. – Ничего серьезного.

– Раздевайся.

– Поосторожней с желаниями.

Мои губы расплываются в ухмылке. Чарли морщит лоб.

– Живо! – командует она.

Я вздыхаю. Выбора нет. Она упрямей меня. Корчась от боли, снимаю куртку, а потом толстовку. Больно, конечно, но я же хоккеист – мне не привыкать.

– Довольна?

Чарли молчит. Она мрачно смотрит на гематомы:

– Просто синяк? Ты издеваешься?! Тебя будто катком переехало!

Я перехватываю ее запястье в тот момент, когда она тянется, чтобы внимательнее осмотреть мои раны.

– Говорю тебе, это пустяк.

– Но…

Я осторожно тяну Чарли за руку, привлекая ее ближе. Одной рукой держу ее лицо, а другой начинаю выводить маленькие круги на ее пояснице.

– Это всего-навсего синяки.

– Тебя чуть не убили.

– Но не убили же.

Чарли вяло кивает, а затем продолжает обрабатывать мне лоб. В ее глазах – гнев. Я улыбаюсь. Она волнуется за меня. Чего еще можно желать? Я глажу ее, и она успокаивается.

Постепенно ее волнение сменяется напряжением иного рода. Грудь Чарли оказывается в нескольких сантиметрах от моего лица, и я не отказываю себе в удовольствии любоваться ее изгибами. По моему телу растекается жар. Очень скоро в штанах становится тесно, и Чарли это чувствует. Она страстно впивается в мои губы. Наши глаза широко раскрыты. В ее зрачках пылает чистая похоть, и я уверен, что то же Чарли видит в моих. Я хочу ее так сильно. Хочу прижиматься к ней, вдыхать ее аромат, ощутить ее вкус на своем языке. Хочу забыть обо всех проблемах. Хочу забыться в ней.

Я крепко обхватываю Чарли за талию. Наши губы неистово терзают друг друга. Ее рот приоткрывается, чтобы впустить мой язык, и я прижимаюсь к ней еще крепче. В конце концов мои легкие начинают гореть от нехватки кислорода, и только тогда я разрываю поцелуй. Задыхаясь, Чарли умоляет о большем. Я подчиняюсь ей. Забытый ватный диск куда-то падает, когда Чарли зарывается пальцами в мои волосы. Я снова набрасываюсь на ее губы. Толстовка Чарли летит в сторону. Я стягиваю бретельки майки с ее плеч и осыпаю поцелуями шею. Смущение остается далеко позади – наши движения слаженны, а тела идеально подходят друг другу. Чарли прижимается ко мне, словно читая мои мысли. Ее пальцы проскальзывают под резинкой моих боксеров. Моя голова откидывается назад, а с губ срывается стон наслаждения.

Это восхитительная пытка, божественная мука, а Чарли – мой прекрасный, самый любимый палач. Я готов умереть от ее рук и буду счастлив.

Я посасываю и покусываю нежную кожу Чарли, в то время как ее пальцы ритмично двигаются вверх-вниз по моему набухшему члену. В голове не осталось ни одной мысли. Мной овладевает безумие, и реальности больше не существует.

Вдруг она отстраняется, на ее губах играет озорная улыбка. Я блаженно любуюсь ее телом, в то время как она опускается ниже, пока не оказывается между моих ног.

Я стараюсь сдерживаться, но теряю рассудок в ее умелых руках. Язык и губы Чарли подталкивают меня к бездне наслаждения. Нет, не сейчас, еще рано. Еще мгновение я позволяю мучить меня, но затем, собрав волю в кулак, отстраняю ее. Чарли смотрит на меня удивленно, и я улыбаюсь.

– В эту игру должны играть двое, мой ангел, – шепчу я успокаивающе. – Ну же, давай.

Я избавляюсь от своих джинсов и нижнего белья, а затем подхватываю Чарли, поднимая ее с постели. Острая боль пронзает мои ребра, но я не обращаю на это внимания. У меня есть дела поважнее. Я несу Чарли в ванную и усаживаю ее на край раковины. Расположившись между ее бедер, не торопясь любуюсь ею. В глазах Чарли бушует пламя. Она внимательно следит за движениями моих рук, ласкающих ее кожу. Я расстегиваю застежку ее лифчика и снимаю его, задевая напряженные соски. Затем стягиваю с Чарли джинсы и целую ее через трусики. С ее губ срывается стон, когда моя щетина царапает нежную кожу. Мышцы ее живота напряжены, когда я провожу языком дорожку от ее пупка и ниже.

Пальцы Чарли сжимают край умывальника, когда я снимаю последнюю преграду между нами. Я снова поднимаюсь, зарываясь лицом в ее шею и прижимаясь крепче. Я дразню ее, вызывая несколько стонов разочарования. Чарли тяжело сглатывает, и мы оба пытаемся перевести дыхание.

Вдруг я осознаю, что все мои вещи по-прежнему лежат в багажнике мотоцикла. У меня нет с собой ни одного презерватива. Возможно, они есть у Чарли, но я не готов оторваться от нее. Я целую ее шею и нежно прикусываю ухо.

– Ты принимаешь таблетки? – шепчу я.

Она кивает.

– Ты хочешь?.. Мы можем без… – начинаю я, но она обрывает меня поцелуем.

Я воспринимаю это как согласие. Тревога, которая охватила меня, исчезает. Я приникаю к ее губам с еще большей жадностью, и она отвечает мне тем же. Я постепенно вхожу в нее, наслаждаясь тем, как она сжимается вокруг меня. Поначалу я нежен, но затем наращиваю темп.

Дыхание Чарли тяжелеет. Мне нравится видеть ее такой: задыхающейся, стонущей от удовольствия. Ее руки крепко обхватывают мою шею, ногти впиваются в мою плоть. Я наслаждаюсь каждой секундой.

Да, милая, отдайся мне. Я никогда не пресыщусь ее телом. Всегда буду желать большего.

– Вест…

Чарли побуждает меня ускорить темп, и мне хочется подразнить ее. Я отстраняюсь, подхватываю ее на руки и несу в душ. Вода окутывает нас теплом. Я прижимаю Чарли к стене, чтобы продолжить с того места, на котором мы остановились. Бедрами она обхватывает меня вокруг талии, и я снова вхожу в нее.

Губы Чарли ласкают мочку моего уха, ее неровное дыхание посылает мурашки по телу, несмотря на теплый душ. Вскоре я снова чувствую себя на грани и не уверен, как долго смогу держать себя в руках. Секунда за секундой, толчок за толчком жар внутри становится все сильнее. Когда грудь Чарли прижимается к моей, когда ее зубы смыкаются на моей коже, когда ее взгляд ловит мой, остальное не имеет значения. Наши тела становятся единым целым.

– Вест…

– Пока нет, мой ангел. Еще нет.

– Вест, – шепчет она более пылко.

Она повторяет мое имя как молитву, и этого достаточно, чтобы подтолкнуть меня за грань.

Волна удовольствия захлестывает нас одновременно. Мне кажется, внутри меня будто происходит взрыв. Когда рассудок возвращается ко мне, я откидываю голову назад. Чарли уютно уткнулась в мою ключицу, и я слушаю ее прерывистое дыхание. Ее пальцы постепенно разжимаются, и она поднимает свое лицо к моему. Она прекрасна. Ее щеки, раскрасневшиеся от жара, и спадающие на лоб локоны придают ей дикий, но одновременно хрупкий вид.

Я удивляюсь тому, какое влияние эта девчонка оказывает на меня. Не знаю, осознает ли это Чарли, но ей достаточно щелкнуть пальцами – и я уже у ее ног. Не уверен, что она понимает, насколько велика ее власть надо мной. Чарли переворачивает мой мир с ног на голову, и мне это нравится. Она единственная, кому я хочу принадлежать. Целиком и… без преград.

Я быстро целую Чарли в лоб, а затем отстраняюсь, давая ей прийти в себя. Ее глаза сияют как никогда прежде.

– Ты в порядке? – спрашиваю я.

– Да. А ты?

Я киваю, и она отворачивается, чтобы взять лейку для душа. Я выхожу из кабинки, чтобы дать ей немного личного пространства. Вытираясь, не могу перестать думать о том, что только что произошло.

Со мной еще никогда такого не случалось. Ни с одной девушкой прежде я не забывал о защите. Либо с ней, либо никак. Но с Чарли все иначе. Я готов бросить вызов всем запретам ради нее.

Я одеваюсь и жду ее в гостиной. Закончив, она выходит и прислоняется к дверному косяку. На ней только белье и свитер.

– Что ты делаешь? – спрашивает она.

– Я ждал, чтобы пожелать тебе спокойной ночи.

– Что? Ты не останешься?

– А ты хочешь, чтобы я остался?

Она молча указывает на свою комнату. На моем лице появляется глупая улыбка, и я вскакиваю на ноги. Глядя на меня, Чарли смеется. Я в два шага оказываюсь рядом с ней и закрываю за нами дверь.

Я не знаю, что нас ждет. Возможно, у нас нет будущего. Может быть, все кончится завтра или через неделю. Что бы ни случилось, одно знаю точно: я никогда не смогу ее оставить. Возможно, это меня погубит, но ради нее я готов рискнуть.