Чарли

– Завладеть шайбой – и в центр! – орет тренер.

Уткнувшись носом в учебник, я изучаю биохимию. «Стероидные гормоны» – это, конечно, интересная тема, но я не могу сосредоточиться. После трех тренировок с «Хаски» я наконец привыкла к шуму на катке – меня отвлекает не это. Сегодня вечер пятницы, и моя работа в качестве медсестры-помощницы проходит относительно хорошо. Доктор Аманда не только милая, но и забавная, а самая большая травма, с которой мне пришлось столкнуться, – это синяк от шайбы, которая отлетела в скамейку запасных. Бедняга Джош снял шлем в самый неподходящий момент. Надо сказать, ему повезло – мне только пришлось приложить лед. А синяки, как говорят, украшают мужчин.

– Оборона, не спим! Давайте, пытайтесь помешать!

Нахмурив брови, я в очередной раз пытаюсь сосредоточиться на биохимии. Так, Чарли, соберись. «Хаски» не сдадут за тебя экзамен.

«Во взрослом возрасте тестостерон оказывает влияние на поведение. Этот гормон влияет на психические процессы: он отвечает за импульсивность и перепады настроения. Он ассоциируется с доминирующим, конкурентным и даже агрессивным поведением».

Да, у кого-то, кажется, повышенный тестостерон…

– Давай, давай, веди шайбу. Вестон открыт – пасуй! – надрывается Малкольм.

А вот и он…

Голос разума кричит, чтобы я не отвлекалась, но тщетно. Я уже ищу взглядом правого нападающего. Ничего не могу с собой поделать. Вот он, номер 22. Он мчится к воротам, словно вихрь. Защитники на его фоне – сонные мухи. С другого конца площадки Билл посылает ему шайбу, которую тот ловко перехватывает. Взмахнув клюшкой, Вест запускает пластиковую шайбу в воздух, и та бьется о столб.

– Так, ничего страшного. В следующий раз попадешь, Вестон. Давайте, парни, продолжаем. Играем без тайм-аута.

Разочарованный игрок 22 возвращается на свое место в линии нападения. Смотрю на него, не отрывая глаз: из-под бело-фиолетовой футболки выступают наплечники, так что его фигура выглядит внушительнее, чем обычно. Я еще немного наблюдаю за его игрой, а затем заставляю себя отвести взгляд. Параграф о развитии мышц у мужчин сам себя не прочтет. Десять минут я читаю, а затем тезисно запоминаю. Тренер дает свисток об окончании тренировочного матча, и я складываю вещи в сумку. Он подзывает всех к себе, чтобы проанализировать, над чем нужно поработать. А я, собравшись, спускаюсь вниз – Малкольм в этот момент как раз заканчивает:

– До первой игры сезона осталась всего неделя, поэтому важно поработать над позицией. Престон, не выходи из своей зоны слишком часто. Следи за воротами. У защитников своя работа, у тебя – своя. Джимми, побольше пасов вингерам. Мы хорошо знаем «Уток», мы играли с ними в прошлом сезоне. Их сильная сторона – оборона. Если хотим победить, надо сыграть от Билла и Веста – их ловкости и скорости.

У меня сводит живот. С тех пор как я сижу на тренировках «Хаски», всякий раз, когда слышу его имя, поднимаю глаза и ищу его. Рефлекс. Я как собака Павлова… И почему меня так тянет к нему? Должна признать, он талантливый хоккеист, и за его игрой приятно наблюдать. Но мне всегда приятно наблюдать за ним. Даже за пределами катка.

Этому возможны два объяснения. Первое: сплетни Манилы и ее подружек о нем породили в моей голове множество вопросов, и они будут мучить меня, пока я не найду ответы. Второе: я просто спятила, стала маньячкой и теперь буду преследовать его повсюду.

А если серьезно… Вестон – парень-загадка, и я не верю никаким слухам. Я знаю: он не такой.

– Чарли? – окликает меня брат.

– А?

– Подождешь минут двадцать? Я задержусь здесь с Джимми и Вестоном.

Опять это чувство в животе…

– Да, конечно. Найду, чем заняться.

Я усаживаюсь на скамью, в нескольких шагах от двери. «Хаски» плетутся в раздевалку. А на льду остаются только трое.

Вместо того чтобы достать учебник или конспекты, выуживаю со дна сумки телефон. Быстро отвечаю Маниле – мы задерживаемся, и она волнуется. С тех пор как я прохожу практику у «Хаски», Билл провожает меня. Два зайца одним выстрелом: и сестру доставил домой, и увиделся с девушкой. Иногда он даже у нас ночует, если ему не хочется возвращаться в общежитие.

Чтобы убить время, я листаю разные видео. Так незаметно пролетают двадцать минут, и наконец ребята идут в душевую. Держа в руке шлем, мимо проходит номер 22. На мгновение он поворачивается ко мне: в темно-голубых глазах мерцает странный блеск. Время будто останавливается.

– Чарли, не подойдешь?

Я прихожу в себя. Билл просит помочь ему убрать инвентарь в подсобку, которая находится за раздевалками. Повесив сумку на плечо, я спешу к брату.

Мы тащим по полу сетку. Билл до сих пор в полной экипировке – ему явно неудобно.

– Давай я сама, а ты иди в душ.

– Справишься?

– Конечно. По мне этого не скажешь, но я достаточно сильная! И потом, Манила уже заждалась – мой телефон жужжит без остановки.

Усаживаясь на скамейку, Билл смеется. Он снимает коньки, а затем гетры. Рядом переодевается Вестон. Странно… Ни словом не перебросились. Даже не смотрят друг на друга. Ни-че-го.

Когда я жила в Денвере, я и понятия не имела, как проходит жизнь у Билла. Родители говорили, что у него все хорошо, и это меня вполне устраивало. Мой брат не из тех, кто легко открывает душу. Тем более своей младшей сестре. Но одно я знаю точно: Билл очень жизнерадостный и веселый. Тем более странно, что он так безразличен к товарищу по команде.

Взволнованная этим наблюдением, я тащу инвентарь в соседнюю комнату и гадаю, что могло произойти между этими двумя. Связано ли это со слухами или они всегда недолюбливали друг друга? Не могу избавиться от странного чувства, будто я уловила что-то важное, но не понимаю, что именно. Закончив работу, я возвращаюсь в раздевалку, как вдруг замираю. Тишину разрывает громкий металлический лязг.

По шее у меня пробегает дрожь.

Это прозвучало так, словно кто-то поскользнулся и проломил себе череп о шкафчик. Я смотрю на полуоткрытую дверь, не решаясь войти. Нет, не может быть… Я хожу по коридору взад-вперед, но мне не хватает смелости зайти. Я обязана. В конце концов, тренер заверил, что игрокам не разрешается разгуливать здесь голыми. В этом смысле мне нечего бояться. В душевые мне нельзя, но в раздевалки я могу входить, когда захочу. Решив все-таки выяснить, что стало причиной шума, я осторожно приоткрываю дверь. Фух, кажется, ничего. Опять воображение разыгралось! Здесь только полуодетый Вестон перед своим шкафчиком. В руках у него небольшой листок бумаги. Вест быстро прячет его в карман.

Черт.

– Прости, я услышала шум… Будто кто-то упал, – оправдываюсь я.

– Никто не падал, как видишь, – говорит он, явно раздраженный.

– Все в порядке?

– Да, просто чертова дверца не закрывается.

Резко набросив полотенце на спину, он идет в душевую. Мрачный взгляд, желваки играют. Он выглядит так, будто я его… застукала?

Он скрывается за углом, и я замечаю на полу ту записку. Должно быть, он случайно обронил ее, когда засовывал в карман. Нет, Чарли, не надо. Но любопытство как всегда одерживает верх, и, убедившись, что в раздевалке пусто, я хватаю скомканный листок и выбегаю в коридор.

«Семь дней. Соскучился, милый?»

Я растерянно хлопаю глазами. Снова перечитываю, и снова. Сердце колотится все быстрее. Вот черт… Это его подружка? Дрожащими пальцами засовываю записку в карман. Теперь понимаю, почему он выглядел так мрачно: я в самом деле его застукала. Значит, он бабник. Интересно, сколько женщин у него бывает в неделю?

Я в бешенстве. Вестон – типичный спортсмен, предпочитающий случайные связи. Грязный игрок, во всех смыслах этого слова! Я в ярости мечусь по коридору. Ядовитые мысли вертятся в голове. Но вдруг приходит мысль, которая кажется мне ужасной. Что, если все гораздо серьезнее, что, если это его девушка? Значит, он изменил ей… Со мной. От такого я не скоро оправлюсь.