Вестон

Этот знаменательный день настал.

Ловлю себя на том, что нервно постукиваю ногой. Собравшись, я натягиваю гетры и встаю на коньки. Иду по пустой раздевалке, и волнение нарастает с каждой секундой. Я не знаю, как с ним справиться. В полной экипировке я мечусь из угла в угол, будто лев в клетке. Мне кажется, я годами ждал, когда снова начнутся тренировки. Я никогда не приходил на каток так рано. Но сегодня – исключение из правил. Мое отстранение истекает через пятнадцать минут. Наконец-то.

Я прохаживаюсь взад-вперед между рядами шкафчиков и дверью, поглядывая на часы на стене. Стрелка движется так медленно, что я готов сойти с ума. Беру клюшку и отправляюсь на каток. Ничто не сможет испортить мне этот вечер. Наконец-то я снова выйду на лед. Почувствую себя живым.

Проходя мимо зала, я бросаю взгляд на закрытую дверь. Кажется, еще никогда так не нервничал. Наконец я сажусь на скамейку, поглядывая на трибуны. Сегодня я возвращаюсь на лед. И сегодня у Чарли начинается практика.

На губах играет улыбка. Мне пора забыть о ней, но я не могу. Меня волнует ее олений взгляд. Эта девушка слишком любопытна, отчего вечно попадает в неприятности. Я бы сказал, она довольно впечатлительная, но не из тех, кто бросает все на полпути.

– Готов показать, на что ты способен, Вест? – раздается голос справа от меня.

Я встаю, чтобы поприветствовать тренера:

– Как никогда.

– Тогда вперед, каток в твоем распоряжении.

Я растерянно смотрю на лед. Он это серьезно?

– Вы уверены? Может, подождем остальных?

– Я видел, как ты ходишь кругами, глаз с катка не сводишь. У тебя десять минут. Развлекайся.

Едва Малкольм замолкает, я спешу к ограждению. Надеваю шлем, проверяю ремни на коньках и… Полетел!

Как же мне этого не хватало! Весь месяц у меня сердце разрывалось. Я прохожу первый круг, и улыбка расползается у меня по лицу. В эйфории жадно вдыхаю холодный воздух. Я еду все быстрее, и ветер бьет меня по щекам через прутья защитной решетки. Обычно я могу разогнаться до тридцати пяти километров в час. Но сегодня – все-таки я не вставал на коньки месяц – с трудом набираю тридцать. Для начала неплохо.

По катку прокатывается хохот.

– Ого, Красный Сокол расправил крылья! – кричит кто-то.

Не могу разглядеть, кто это: я мчусь так быстро, что все вокруг как в тумане. Пролетаю еще два круга и останавливаюсь. Я оглядываюсь: у бортика стоят Билл и Ян. Блондин машет мне рукой. Подкатываю к ним.

– И как оно? Рад?

– Не то слово, приятель.

– Ну ты даешь. Целый месяц… Я бы столько не выдержал.

К нам подходит Джимми и бьет меня по перчатке:

– Остается только убедить тренера вернуть тебя в стартовый состав.

Я морщусь, и Ян успокаивающе похлопывает меня по плечу:

– Не дрейфь, для тебя это вообще не проблема. А я, наверное, весь год просижу на скамейке запасных.

– Малкольму деваться некуда. Как он без самого быстрого игрока? – добавляет Джимми. – Он вернет тебе место нападающего.

Я вопросительно смотрю на Билла. Ему как капитану должно быть известно о планах тренера. Он смотрит на меня в ответ, не произнося ни слова.

– Да кто сомневается, – вздыхает Ян. Бедолага выходит на лед реже всех.

– В любом случае, – продолжает Джимми, – Вест вернет свое место, если никого не убьет до следующей игры.

– Черт, ты совсем кретин или только притворяешься? – рычу я.

– Шуток не понимаешь? – расстраивается рыжий.

Я опускаю защитную решетку и уношусь прочь. Едва сдержался, чтобы не вмазать ему. Пытаясь успокоиться, делаю глубокий вдох. Черт… Хоть один день без этих комментариев. Все настроение испортил. Обернувшись, вижу, что Билл отвел в сторону Джимми, и они что-то обсуждают. Отсюда мне не слышно, о чем идет речь, но Билл явно недоволен. Неужели он меня защищает? Раньше так всегда и было. Всего месяц назад мы были лучшими друзьями, а потом я все испортил. Сказать, что мне жаль, – ничего не сказать. Теперь уже ничего не изменишь. Остается надеяться, что время залечит раны. Может, еще не все потеряно, раз он так кинулся меня защищать? Может, я еще смогу называть его братом?

Тренер кричит – собирает всех у скамейки. Я подъезжаю, перепрыгиваю через бортик, стараясь держаться подальше от Джимми. Даже если он и не хотел меня обидеть, подобные мысли подрывают наш командный дух. Малкольм рассказывает, что нас сегодня ждет. Мы будем оттачивать передачу шайбы и поработаем над позицией на площадке. Защитники будут тренироваться в парах, а нападающие – в тройках. Тренер в очередной раз подчеркивает: «Хаски» прежде всего сплоченная стая. Я поворачиваю голову. У трибун стоит Чарли.

Каштановые волосы собраны в хвост. Стройная фигура скрыта под черной футболкой оверсайз и черными спортивными штанами. Ловлю себя на том, что покусываю губы. Никогда бы не подумал, что меня может возбуждать девушка в подобной одежде. Но я-то знаю, что под ней…

Черт. Сосредоточься, Вестон. Стараюсь смотреть на тренера, пока он заканчивает раздавать указания и наконец отпускает нас. Я буду работать в паре с Биллом, ведь мы с ним крайние нападающие, вингеры. Когда мы отъезжаем в угол, я вижу, что к нам несется Джимми – центральный нападающий. Я вздыхаю. Вот черт.

– Так, ребят, – начинает Билл, – предупреждаю: никаких драк. Поняли меня?

– А в чем проблема? Просто у Вест-тупицы нет чувства юмора.

– Да, нет проблем. Только у Джимми-чудилы язык без костей.

– Что ж, многообещающе, – вздыхает наш капитан. – Начинайте без меня, я сгоняю к сестре.

Вместо того чтобы послушаться Билла, Джимми едет за ним, а я следом. И вот мы все трое оказываемся у бортика. Я стою чуть в стороне, за спиной Билла, пока он общается с сестрой. Чарли бросает на меня обеспокоенный взгляд, который вызывает на моем лице улыбку. К счастью, никто этого не замечает. Билл отправляется к тренеру – надо решить какие-то бумажные вопросы. Рыжий неуклюже шагает вдоль бортика, но, едва завидев девушку, преображается, включая режим ловеласа.

– Сегодня кого-то хоронят? – спрашивает он, подбородком указывая на черную футболку Чарли.

Чарли поднимает бровь и оглядывается по сторонам:

– Не знаю… Я еще не решила. Может быть, тебя?

Я посмеиваюсь.

– Захочешь хорошо провести время – обращайся, – ухмыляется Джимми.

Он подъезжает ко мне с клюшкой наперевес:

– Ну что, Красный Петушок, давай посмотрим, не растерял ли ты форму. Может, еще дорастешь до сокола!

Я игнорирую его насмешки. Вместо этого смотрю на Чарли, а она на меня. Кажется, уголок ее губ немного приподнят – она в игривом настроении. В знак приветствия киваю ей, и мы с Джимми приступаем к тренировке. Красный Сокол снова расправил крылья!

Мы отрабатываем передачу шайбы, затем слалом. И снова, и снова, и снова… Мышцы горят, но, черт, как это классно – выкладываться на полную. Конечно, я немного растерял форму, но чувствую: быстро все наверстаю.

Полчаса упражнений – что важно, без конфликтов, – и я устраиваюсь на трибунах.

По традиции в конце каждого занятия мы проводим дружеский матч. Одна проблема: нас семнадцать, а на площадке может быть только двенадцать игроков. Малкольм находит решение: он просто заменяет играющих. Так что я сижу и жду сигнала. Рядом развалился Билл, а напротив него, на ряд ниже, сидит Чарли. Рукой я могу дотянуться до ее длинных волос. К ней клеятся два парня, которые, как и мы, дожидаются своей очереди. Билл ворчит себе под нос, что зря он привел ее сюда.

А чего ты ждал? Почти ни у кого из нас нет девушки, а Чарли красотка. Два плюс два. Тренер свистит, и Билл выходит на лед. Мы с Чарли остаемся одни. Словно почувствовав на себе мой взгляд, она оборачивается.

– Как прошел первый день? – начинаю я.

– Ничего серьезного. Стив порезался, а так все тихо. Ты же пока не играешь.

– Все еще думаешь, что это я ударил Джорджа?

Чарли закатывает глаза.

– Тише, мачо. – Она смеется. – Расслабься, я пошутила. Похоже, Джимми-чудила был прав: у Красного Петушка проблемы с чувством юмора.

Не удержавшись, я тоже смеюсь:

– Черт, ты это слышала?

– Я стояла в двух метрах от вас, если ты не заметил.

– А, так это была ты? Прости, я видел только напуганные глаза.

– Ха-ха. Кажется, я начинаю тебя понимать, Вестон Паркер.

– Правда? Я весь внимание.

– Ты строишь из себя неприступного. Но на самом деле просто боишься подпустить кого-то близко.

А она проницательна. Что ж, это танец для двоих… Склонив голову набок, я пристально смотрю ей в глаза:

– Не забывай, что я тоже кое-что о тебе знаю.

Я наклоняюсь к ней, подбирая с пола клюшку.

– Первое: ты Крофт, но еще не Лара. Дерешься как девчонка.

С ее губ срывается смешок. Чарли прикрывает рот рукой, ожидая, что я еще скажу.

– Второе: я помню, какое на тебе было белье в ту ночь, а еще знаю, как ты пахнешь. От толстовки, которую ты забыла у меня, разит духами.

Кажется, Чарли даже затаила дыхание.

– Третье…

Тренер дает свисток на замену. Я встаю, на моих губах играет загадочная улыбка.

– И что третье? – взволнованно шепчет она.

– Как-нибудь обязательно расскажу. А сейчас надо идти.