Игорь уверенно шел на поправку. Его выписали накануне нашего побега на край света. Именно так обозвал наши планы на лето Макс. Мы все встречали друга у больницы. Игорь сильно похудел, осунулся, а под глазами залегли глубокие тени. Но он улыбался, немного криво, морщась и неосознанно хватаясь за ребра свободной рукой. На ноге у него был ортез, а в руке трость, на которую парень вынужден был опираться. Я отвернулась, пытаясь скрыть слезы. Игорь стал совсем другим. От него больше не веяло спокойствием и уверенностью. Голос, теперь надломленный, звучал тихо и хрипло, а глаза… Глаза остались его. Внимательными, будто бы смеющимися над окружающим миром. Он крепко обнял меня свободной рукой, поцеловал в щеку, уколов отросшей бородой, и шепнул:

– Я безумно счастлив за вас с Артуром.

Я не нашлась что ответить. Только мягко погладила его по руке. Он улыбнулся и сказал:

– Обещай, что приедете навестить меня, как только я буду готов к приему гостей.

– Мы не просто приедем, приятель, – Артур пожал протянутую руку и аккуратно хлопнул его по плечу. – Мы приедем, чтобы забрать тебя в самое лучшее место на свете.

– Представляешь, эта парочка возомнила себя робинзонами, – Макс противно захихикал, – и уезжает жить в хижину на берегу, чтобы днем ловить рыбу, а ночью предаваться греховной любви под звездным небом.

– Прошу меня извинить, возможно, я что-то пропустил, – Игорь был задумчиво серьезен, но глаза его смеялись. – Макс, тебе не кажется, что в нашем климате предаваться любви под звездами весьма прохладно даже в июле?

– Именно поэтому в нашем доме отопление, электричество и новая кровать, – Артур хитро подмигнул и продолжил: – А еще комната для гостей и отличная рыбалка. Мих, нашему философу уже давно пора быть дома. А мы держим его посреди улицы! Выздоравливай, дружище!

Парни помогли Игорю устроиться в машине, и Мих сел за руль. Мы постояли, глядя вслед их автомобилю, а потом, взявшись за руки, направились в сторону парковки, где нас дожидалась «Мазда» Жданова.

– Он поправится, правда?

Артур грустно улыбнулся и притянул меня к себе, целуя в висок:

– Он уже поправился. Теперь осталось самое трудное – восстановиться.

Артур сдержал свое обещание. Мы уехали на залив, едва я успела сдать последний экзамен.

Дом был крепким. И уютным. Просто в нем действительно давно никто не жил. Мы вытерли пыль, распахнули старые деревянные ставни и вымыли окна, выбили одеяла и половики. Повесили во дворе гамак, поставили мангал и пару шезлонгов. Закупили продукты. Лебеди со всевозрастающим интересом смотрели за нашей суетой, а мы угощали их зерном каждое утро.

А потом дни полетели один за другим. Ранние подъемы. Бег в хорошем темпе до пляжа. Разминка. Тренировка. И купание, если позволяла погода. Как бы я ни любила море, первое время я не могла без визга войти в ледяную воду. Жданов смеялся, ругался, уговаривал. Делал подсечки. А потом то ли море потеплело, то ли я привыкла. И теперь Артур никакими уговорами или даже угрозами не мог вытащить меня из воды.

Днем мы катались по окрестностям на велосипедах. Поднимались на дюны. А потом спали до ужина. И снова шли на море, чтобы посмотреть закат. А заодно пройти ката и повторить кихоны. Несмотря на каникулы, Жданов тщательно следил за моей нагрузкой и физической формой. Мне оставался всего один поединок, назначенный на начало сентября. Но теперь все изменилось. Не было больше того юношеского задора и ощущения легкости. Зато появился страх. Я пыталась скрыть его от Артура, но иногда, когда он не замечал моих взглядов, я видела тот же страх и в нем.

Однажды я все-таки спросила.

Мы лежали в тени деревьев во дворе. Я читала, Жданов делал вид, что спит. Однако его рука тщательно отвлекала меня от книги. Я отложила чтение и перевернулась на живот. Артур лениво приоткрыл один глаз.

– Что? – спросил он.

– Что что?

– Спрашивай.

Я вновь перевернулась на спину, избегая взгляда внимательных серых глаз, и произнесла:

– Почему ты ушел из ММА?

Он тяжело вздохнул и снова закрыл глаза. А потом заговорил:

– Мы пришли в грэпплинг вместе. В спортивном лагере, где собирался весь цвет молодых спортсменов, большинству еще не было восемнадцати. Этакий клуб по интересам, обмен опытом, возможность попробовать себя в новом виде спорта. Кстати, там я начал заниматься легкой атлетикой. Грэпплинг понравился мне сразу. Почти интеллектуальный бой на ковре. Кто кого хитрее и изворотливее. Он был прекрасным партнером и отличным другом. Мы вместе поступили на спортивный факультет. Вместе решили попробовать силы в ММА. Знаешь, почему в ММА травматичность в разы меньше, чем в боксе, например? Потому что здесь реже бьют по голове. Но если бьют, то до конца. Не признавая нокдаунов. С первого же боя его вынесли на носилках. В себя он так и не пришел. Я отборолся три сезона. Казалось, что делаю это в память о нашей дружбе. О наших мечтах. А потом чуть не убил одного парня. Совсем еще зеленого мальчишку. И понял, что все это время я мстил. Себе. Тренерам. Миру. За ту самую боль.

– Почему ты вернулся?

– Не мне тебе объяснять, правда? Что заставляет нас выходить на татами снова и снова?

Я не знала, что на это ответить.

Он склонился надо мной и поцеловал. Я потянула вверх его футболку и наткнулась взглядом на татуировку.

– Что она означает?

– Что? – не понял Артур.

– Катана. Твоя катана.

– А ты не знаешь?

Ехидный прищур стальных глаз был мне слишком хорошо знаком, но я не любила отступать.

– Долг самурая. Путь воина. Есть что-то еще? – спросила и сама испугалась своей настойчивости.

Но Артур стянул футболку через голову и лег на спину, приспустив штаны и позволяя рассмотреть узор. Сейчас рукоять катаны, что упиралась основанием в подвздошную кость, смотрелась как живая. Казалось, стоит только протянуть руку, как почувствуешь под пальцами чуть шершавую теплую кожу обмотки.

Я не удержалась и потянулась к ней, но Жданов жестко перехватил мою ладонь.

– Ты знаешь, что владельца катаны всегда поддерживает его вторая половина, – он говорил предельно серьезно, а я не могла отвести взгляда от меча, – истинная любовь, что стоит за его плечом?

В горле внезапно пересохло. Я знала, что скрывается за этим вопросом. Попыталась освободить руку, но Жданов держал крепко.

– Истинная любовь, Ксю? Ты веришь в нее?

Кивнула.

– Та, что не предаст, – прошептала в ответ.

– Та, что всегда поймет, – ответил мой любимый.

Артур резко дернул за руку, и я упала на него сверху. Стиснув прохладными пальцами мой подбородок, он заставил смотреть прямо в его глаза.

– Японцы верят, что Бог передал меч в руки мужчины, чтобы тот добивался справедливости, – голос Жданова звучал глухо, – проявлял мужество, стремился вперед и всегда добивался поставленных целей. Был честен перед миром и собой. И нес ответственность за своих родных.

И как будто вопреки жестким словам, он коснулся моих губ нежным поцелуем.

– Бог передал меч мужчине, Ксю.

Я поцеловала его в ответ. Казалось, напряжение, охватившее Жданова, спадает. Он отпустил меня, и я устроилась поудобнее, положив голову ему на грудь. Я слышала, как выравнивается биение его сердца. Артур глубоко вздохнул, успокаиваясь, и скользнул рукой по моим волосам, слегка потянул, заставляя поднять к нему лицо. Он улыбался. Грустно и как-то обреченно. Но улыбался.

И я спросила:

– Когда ты набил ее?

– Когда понял, что не смог защитить друга.

– Но он не просил твоей защиты, Артур!

– Весь мир спасти нельзя, – он горько усмехнулся. – Теперь стараюсь напоминать себе об этом каждый день.

Одно неуловимое движение, и он перевернулся, подмяв меня под себя. Сел верхом, сжав мои бедра своими. Катана на его животе вновь ожила. Я не спускала с нее завороженного взгляда.

– Бог передал меч мужчине, Ксю. Ты слышишь меня?

Я лежала под ним и пыталась придумать ответ, который устроил бы нас обоих. Который навсегда бы закрыл этот вопрос. И не могла. Потому что в глубине души знала. Он прав.

А потом осознала, что ответ может быть только один.

Потянула майку вверх, стаскивая ее через голову вместе с лифом от купальника. И замерла. С трудом поборов желание прикрыть грудь под его внимательным взглядом. Он тоже замер, всего лишь на мгновение, словно подобрался перед прыжком. А потом плавно подался вперед и коснулся губами соска. Сначала одного, потом другого. Я выгнулась, отвечая на ласку, но все же пыталась сбросить его со своих ног. Но он не позволил. Наоборот, навалился всем телом. Перехватил руки, когда я попыталась… не оттолкнуть, нет. Просто положить ему на плечи.

Он сейчас был как будто бы не здесь. Он снова был на татами. И я поняла, что должна сдаться. Потому что бог передал меч мужчине. Сама потянулась к нему губами, покрывая легкими поцелуями шею, кадык, чисто выбритый подбородок. Он замер. Тряхнул головой, словно прогоняя морок.

Зашептал:

– Ксю…

Я шевельнула рукой, и Артур немедленно ослабил хватку. Обхватила его щеки руками и зашептала какие-то глупости. А он смотрел на меня не мигая. Словно не веря, что я еще здесь.

А потом, в один момент, что-то изменилось. Его взгляд ожил. Он уткнулся носом в мою ладонь. Провел языком от кончиков пальцев до нежной кожи запястья, и моя рука немедленно покрылась мурашками.

– Я люблю тебя, Ксю. И я не прощу себе, если не смогу тебя защитить.

– Я знаю, Артур, я знаю.

Я целовала его, пытаясь отвлечь, но он все еще был не здесь. Немного потерянный. И смущенный. Не тот Жданов, что орал на меня и ребят на тренировках. И не тот, что уверенно целовал меня на перроне когда-то очень давно. Сейчас рядом со мной был совсем еще мальчишка, которому слишком рано пришлось повзрослеть и который искал опору в жизни. И я становилась этой опорой.

Он не торопился. Словно давал мне возможность уйти. Он был нежен. Будто я была хрупкой фарфоровой куклой. Его невесомые поцелуи доводили меня до безумия, но он не обращал внимания на мои мольбы. И мой мир взрывался снова и снова, а мой любимый не отпускал меня, не давая ни мгновения отдыха.

Я все-таки задремала, а когда проснулась, Артур сидел рядом и смотрел на залив. Он не сразу заметил мое пробуждение и вздрогнул, когда я коснулась его руки.

Шепнула:

– Привет.

– Привет, – он улыбнулся. – Голодная?

– Наверное, – я провела рукой по его щеке. – Пойдем на пляж?

– Только сначала тебя надо накормить. Поднимайся.

Было раннее утро. Артур стоял на берегу и что-то рассматривал вдали. Меня немного снесло течением, и я вышла из воды за его спиной. А теперь бежала, надеялась застать врасплох. Я прыгнула ему на спину, хохоча и пытаясь закрыть глаза ладонями. А он… он упал на боковую страховку в песок, утягивая меня за собой. Прикрывая и поддерживая. Я даже не поняла, как оказалась лежащей спиной на утреннем прохладном песке, а он уже был сверху. Целовал. Щекотал, избавляя от лифа. Я фыркала и смеялась. Мне почти удалось вырваться, но мой тренер был профессионалом. Перехватив руки и сжав мои бедра своими, он целовал мой живот, легко царапая его отросшей щетиной. Я хохотала, требуя свободы, пока он вдруг не начал совершенно по-собачьи трясти головой.

– Ксю, лежи спокойно. Ты и так вся в песке. И это действует мне на нервы!

Грозный Жданов вернулся и требовал порядка во всем. Я замерла под ним, мгновенно устыдившись своего поведения, и изо всех сил старалась сдержать готовое сорваться с моих губ хихиканье.

– Раткевич! – Артур сдвинул брови. – Я слышу, что кому-то очень весело?

Он рывком поднял меня и перекинул через плечо. И побежал. В ледяное море. Я визжала, вырывалась и царапалась, пока он пытался окунуть меня в воду, но потом сдался и нырнул вместе со мной. Я еле успела задержать дыхание, и в тот же миг меня подхватили под ягодицы, избавляя от плавок. И во всем мире нас стало только двое. Только он и я. На краю света.

Уже на берегу, придя в себя, я все-таки спросила:

– Артур, что это был за бросок?

– Так страхуют маленьких детей, когда они висят у мамок за плечами.

– Издеваешься?

– Ну представь, у тебя за спиной драгоценная ноша, но ты спотыкаешься и падаешь?

– Ты упал на боковую страховку, – заметила я, с недоверием глядя на него.

– Ксю, ну у нас у всех есть рефлексы. Никто из таких, как мы с тобой, не упадет лицом в асфальт, а попытается сгруппироваться. И тут так же.

– Но ты поддержал меня!

– Потому что думал о тебе. Противника можно положить не так мягко. Но не рискуй, Ксю. Это может плохо кончиться.

– Покажи, – потребовала я.

– Зачем тебе? – его бровь привычно поползла вверх.

– Тебя правда интересует мой ответ?

– Ты не сможешь применить его против меня. Я довольно тяжелый. А маньяк на улице, если такой самоубийца найдется, будет еще и выше. Нет, Ксюш.

– Жданов, – я остановилась и топнула ногой, скрестив руки на груди.

– Это невозможно, – Артур закатил глаза, – ты не имеешь никакого права эксплуатировать меня и использовать мои профессиональные навыки…

Я пошла в наступление. От джеба он легко увернулся, все еще посмеиваясь. От серии ногами укрылся защитой, принимая удары на голое предплечье, а когда я раскрылась, достал меня захватом за шею и молниеносно перевел в партер, навалившись всем корпусом сверху.

– Играешь не по правилам, Ксю, – усмехнулся Жданов, поймав мой разъяренный взгляд.

И поцеловал.

Бросок он мне все-таки показал. И позволил провести. Единожды. Но я убедилась в его практической нереальности. Жданов самодовольно хмыкнул и протянул мне руку, помогая подняться. Мы были в песке с ног до головы. Снова пришлось лезть в море.

А вернувшись с пляжа, мы увидели машину Макса у ворот. Внутри что-то сжалось от нехорошего предчувствия.

– Абушаев просит, а точнее, требует реванш боя с Литвицкой, – по тому, как дернулся Артур, стало ясно, что это очень плохая новость.

– Если мы откажемся? – я все еще ничего не понимала. – И кто такой Абушаев?

– Промоутер Ари. И большинство контрактов и договоренностей завязано на нем, – ответил Макс. – Помнишь, скользкий тип, что рявкнул на Литвицкую?

Я кивнула.

– Максик, но есть ведь еще что-то, кроме реванша, да? – Артур вцепился в мою ладонь, до боли стискивая руку.

– Жданов, слушай…

– Макс!

– Реванш – единственное условие для замены.

– Замены? – я снова ничего не понимала.

– Ты собрался драться вместо Игоря?

Макс кивнул, не глядя на нас.

– Такая неустойка? – бровь Артура поползла вверх.

– Жданов, я…

– Макс, очнись!!! Это финальный день. Главные бои. Ты не готов!!!

– Артур… – начал Макс, но тот не позволил ему продолжить.

– Ты видел, что они сделали с Игорем??? Ты хочешь, чтобы то же самое случилось и с тобой? И Ксю за собой тянешь! – Артур выдохнул и продолжил уже спокойнее: – Это ловушка, Макс. Умело расставленная. Эдик тебя переиграл. Признай это, черт тебя возьми, и отступи.

– Жданов, мне нужен этот бой!

– Я согласна, – вставила я.

– Еще одна больная, – простонал Артур. – Она тебя просто закатает в татами, слышишь?

– Я уже однажды ее сделала!!!

– И Эдик этого больше не допустит!

– Эдик это…

– Абушаев, твою ж… Ксю! Не смей!

– Макс, а ты попадешь в категорию?

– Да, Ксю, я справлюсь. Мне нужно только твое согласие.

– Оно у тебя есть.

Он шагнул ко мне и порывисто обнял.

Зашептал:

– Спасибо…

– Идиоты, – прошипел Жданов, открывая наконец калитку.