Наш приход был маленьким, настоятель – уже старенький священник, протоиерей Александр Чернышов. Удивительная личность, много сделавшая для прихода, для воскресной школы. Вот он-то меня и заметил, наверное, потому что я был самым маленьким. Постоянно, когда проходил, по голове гладил и что-то приветливое говорил: «Как у тебя дела, как успехи?» Отвечаю, например: «Вот свечку поставил». Он: «Ох, сделал сегодня больше, чем я». Я хорошо его помню. Он умер, к сожалению, в 2008 году.

Еще хорошо помню, как меня маленького ставили «дирижировать» народом, когда все пели «Отче наш». У нас на приходе умер протодьякон, и стали просить меня выходить на амвон. Одевали в небольшой белый стихарь, потому что таких маленьких облачений не было. И вот я ходил в белом стихаре, как ангелочек.

Это было самое, наверное, большое мое детское потрясение. Стоишь один, лицом ко всему храму, пытаешься дирижировать рукой, петь. Голос дрожит, все тело дрожит, но уйти ты уже не можешь.

Эту «алтарную черту» я еще раз сильно прочувствовал, когда впервые говорил проповедь в нашей академии. Открываешь дверь алтаря, хор заканчивает что-то петь, стоит ректор, ждет твоей проповеди… Ты понимаешь, что у тебя не остается времени убежать. Сердце тук, тук, тук, а дальше, как у парашютистов, делаешь шаг – и все.

Мне до сих пор непонятно, почему меня все время на такие ответственные «должности» ставили. Но мне безумно везло на наставников в Церкви, начиная с самого раннего детства. И я всегда чувствовал себя частью общины.