Я снова открыл Библию и принялся за чтение, начиная с Ветхого Завета. Всех учат с Нового Завета начинать, а я решил читать хронологически, от создания мира, Адама и Евы, через пророков, до пришествия Иисуса Христа.

Читал каждый день, приходил к отцу Дмитрию, задавал вопросы, рассуждал. Помню его неподдельное удивление: сколько у меня вопросов! И вопросы эти казались ему интересными.

На службы я еще не ходил. Потом думаю, дай-ка попробую. Прихожу и не могу в храм зайти. Стою в притворе, дверь закрыта, даже открыть не могу. Настолько считал себя грешным, хулившим Бога, недостойным зайти в храм.

Так комично было, девочки моего возраста выходят, смотрят как на дурачка – что это он тут стоит молится? А я слушаю богослужение через закрытые двери, но не могу пройти дальше.

В какой-то момент я себя пересилил и на следующую службу все-таки вошел. Стоял у дверей, но уже в храме.

Когда батюшка выходил кадить или «мир всем» благословлял, то всегда на меня смотрел с таким теплом: радовался, что я пришел. И я в ответ с любовью на него смотрел, как на родного отца.

Потом меня познакомили с диаконом Арсением Стрельцовым, он своего рода энтузиаст, который занимался молодежным служением. Я начал ходить на встречи и еще больше ответов получать на свои вопросы. Мне было интересно, правда, я боялся что-либо говорить, но внимательно слушал – кто как рассуждает, кто как спрашивает. Тщательно вчитывался в Библию, в стихи, которые они обсуждают, потом анализировал. И давал свой ответ на все это – но только про себя.

На службы начал регулярно ходить, каждые выходные. Как-то отец Арсений ко мне подходит и говорит: «Что ты здесь стоишь, идем в алтарь».

Кстати, интересный момент! Паша, мой младший брат, тоже ходил в храм изначально, с семи лет. Наше отличие в том, что у меня были сомнения и период охлаждения к Церкви, а у него – нет. У него даже вопросов никаких не было. Он и сейчас в алтаре батюшке помогает, но не планирует поступать в семинарию, не собирается быть священником.

Так вот, захожу я в алтарь, а там Паша. Я, конечно, знал, что он алтарник. Но было смешно, что младший брат больше меня разбирается в богослужении. Сейчас-то все наоборот.